Глава 1
19 сентября 2020 г., 11:20
Мерцающая лампа, одна из многих на потолке, белые стены, бесчисленные ряды полок вокруг, суетящиеся люди, люди, выбирающие продукты, люди, которые просто тусуются вокруг, люди, люди, люди и два одиноких силуэта среди этого хаоса.
Юнги вздохнул и посмотрел на стеллаж с различными сортами чая. Когда его внимание привлекло тихое покашливание, он посмотрел вниз и почувствовал внезапный укол вины за то, что притащил сюда Наён, хотя вместо этого она должна была сидеть дома укутанной в сотню одеял, спокойно дремлющей, учитывая, что на часах было всего восемь утра, и это был их выходной. Вообще-то была середина недели, среда, если точнее, но это был единственный день, когда Юнги не нужно было работать в кафе. По средам он позволял Наён сидеть дома вместо детского сада, чтобы они могли провести время вместе, пообниматься на диване, посмотреть мультики или погулять в парке. Единственный день, когда Юнги мог полностью посвятить себя дочери.
Потратив пару минут на панику, после пробуждения из-за болезненного, безостановочного кашля его маленькой куколки, Юнги и малышка, закутанная в огромный розовый шарф — никогда не шутите с апрельской погодой — покинули квартиру, чтобы найти сироп от кашля, чай, горячий суп и все остальное, что поможет ему победить вирус, напавший на дочь. Он готов к битве.
Юнги извиняющимся жестом прижал её к груди, его взгляд снова уставился на полку. Пока он размышлял какой же вкус выбрать, Наён заерзала на его руках, все её внимание сосредоточилось на женщине, раздающей воздушные шары неподалеку. Он опустил её на землю, повернулся к стеллажу и достал одну упаковку.
— Как думаешь, может в этот раз взять с малиной? — спросил он свою дочку, ожидая ответа в виде восторженных хлопков в ладоши.
Однако молчание было единственным, что он получил в ответ.
Он привык к молчанию, когда дело касалось Наён. Диагноз поставили сразу после рождения, сказали, что она никогда не сможет заговорить, что-то не так с голосовыми связками — именно поэтому её матери, которая сдалась через три года после рождения Наён, не было с ними, и именно поэтому Юнги будет стараться в два раза сильнее, чтобы сделать этот мир комфортным местом для его малышки. С самого начала тишина была частью их жизни. Но такой вид тишины вызывал лишь звон в голове, ревущую сирену, заставлял его напрячься каждой клеткой тела и почувствовать накатывающую панику, с которой он не мог справиться. Как он объяснит своей матери, почему Наён не приедет на обед в следующее воскресенье? Как он объявит Мэй, их няне-американке, что она уволена, потому что больше не за кем присматривать?
В мгновение ока он обернулся, лихорадочно ища розовый шарф, но его нигде не было. Его широко раскрытые глаза наткнулись на кипу шаров, и он мысленно шлепнул себя по лицу, потому что очевидно, что Наён пошла именно к ним.
Нахмурившись, Юнги поднял корзину с продуктами и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, потому что ему нельзя было паниковать, пока его малышка ходит где-то там, в огромном супермаркете, среди толпы людей, совершенно одна.
Он подошел к женщине.
— Простите, вы не видели здесь маленькую девочку? Черные волосы, розовый шарф?
— Да! — прощебетала молодая женщина. — Я дала ей желтый шарик, и она побежала куда-то туда, — она указала на проходы позади неё, и Юнги почувствовал, что вот-вот заплачет.
— Конечно, спасибо, — ответил он бесцветным тоном, чувствуя ком в горле.
— Без проблем, сэр, — ответила она с неизменной улыбкой на лице.
Юнги осторожно оглядел лабиринт полок. Затем, сделав глубокий вдох, он закатал рукава своей черной куртки, крепче сжал корзину для покупок и кивнул сам себе, уверенность отразилась на его лице. Он был крутым парнем. Черт возьми, он умел плести французские косы. Он сможет это сделать.
***
— Чимин, ради всего святого, я не собираюсь стоять здесь вечно и ждать, пока ты выберешь вкус дурацкого молока. Их тут всего три. Неужели так сложно выбрать? — заныл Чонгук, теряя терпение и тепло, начиная слегка дрожать из-за открытого холодильника с молочкой. — У тебя три секунды, иначе я куплю сливовый йогурт, который ты ненавидишь, и заставлю съесть его полностью. — Пригрозил он. На другом конце линии раздался задыхающийся звук. — Ты не посмеешь. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я засуну его тебе в- — мягкий рывок за рукав его толстовки прервал Чонгука. Он посмотрел налево, и уставился на маленькую девочку, половина лица которой было скрыто огромным шарфом, а маленькие пальчики сжимали желтый шарик. — Мне нужно идти, — сказал он Чимину и скинул звонок, едва услышав «Клубничное!». — Привет? — он вопросительно посмотрел на ребенка. Девочка, казалось, чувствовала себя неловко, темно-карие глаза бегали, словно что-то ища. Затем она кивнула сама себе, почти довольная, и протянула руку в сторону холодильника, перед которым они стояли. Чонгук заметил на верхней полке коробочку шоколадного молока и с улыбкой протянул её ей. Прежде чем она успела ответить, он заметил, что она выглядела слишком маленькой, и огляделся, нахмурив брови, пытаясь найти её родителей. Складка между его бровями стала еще глубже, когда он понял, что во всем отделе были лишь они двое, и никаких взрослых поблизости. Поэтому он наклонился и спросил, чувствуя беспокойство. — Милая, а где твои родители? Девочка оторвала взгляд от коробки и посмотрела на него большими глазами. Затем начала крутить головой, пока её глаза расширялись все сильнее с каждой секундой, будто она только что поняла, что совсем одна. Чонгук с ужасом наблюдал, как глаза девочки наполняются влагой. — О нет, нет, нет, не плачь, — взмолился он, опускаясь на колени. Губы ребенка дрожали, а крупные слезы грозились вот-вот пролиться. Чонгук почувствовал, как все его тело наполнилось паникой. — Тише, тише, все хорошо. Мы… мы найдем их, ладно? Прямо сейчас. Хорошо, милая, хорошо? Да? — в отчаянии бормотал он, держа руки перед девочкой, но не касаясь её. Что. Черт. Возьми. Он. Должен. Делать. О, Чонгук точно знал, что он должен сделать прямо сейчас. Схватить клубничное молоко и выбежать из магазина, потому что его лекция начинается через десять минут. Он снова посмотрел на девочку, крупные, неудержимые слезы текли по её розовым пухлым щечкам. У него не хватило духу оставить её там одну, поэтому он просто поудобнее сел на корточки и тяжело вздохнул. Чонгук протянул руку и неловко обнял её, показывая абсолютное отсутствие контакта с детьми. Он позволил ей прижаться к его шее, съежившись, когда почувствовал слезы на одежде и коже. Через некоторое время плач перешел в икоту, её тело расслабилось, но крошечные руки все еще сжимали его толстовку. — Малышка, солнышко, медвежонок, — наконец начал говорить Чонгук, беря её круглое лицо в ладони. — Я здесь, с тобой, успокойся, пожалуйста. Как тебя зовут? Он смотрел, как она шмыгает носом, ожидая, пока она заговорит. Но она этого так и не сделала. Чонгук одарил её улыбкой, которая — он надеялся — выглядела ободряющей, а не так, будто он только что пережил нервный срыв. — Эм, ладно. Хей, я Чонгук. — Он сделал паузу, задумавшись, поможет ли его болтовня забыть ей о её слезах. Что ж, он готов попробовать. В поисках чего-то, что может её отвлечь, внимание Чонгука привлекла коричневая коробочка. — Ты любишь шоколадное молоко? — В ответ девочка застенчиво кивнула. — Моему другу Тэ тоже оно нравится. Вообще-то, если бы ему разрешали, он бы пил его на завтрак, обед и ужин. — Он увидел, как она хихикнула, и выдохнул. — Знаешь, что еще ему нравится? Эээ… — Его взгляд остановился на шарфе вокруг её лица. — Розовый! Он любит розовый цвет. Ему бы очень понравился твой шарфик! Мне он тоже нравится. — Чонгук кивнул. Щеки девочки покраснели. — И еще мне нравится твой воздушный шарик. Его слова, казалось, сделали свое дело, девочка перед ним сияла, её глаза превратились в очаровательные, крошечные полумесяцы, совсем как у Чимина, когда он смеялся. Вся тревога, накопившаяся за последние пару минут, сменилась огромным облегчением, и Чонгук наконец-то выдохнул. Он упал на пол, согнув ноги и упершись локтями в колени. Повисла тишина, пока девочка нерешительно сидела рядом с ним, скрестив ноги, медленно наклоняя голову, пока не коснулась лбом его руки. Чонгук удивленно посмотрел в её сторону и увидел, что она застенчиво улыбается ему. Он не мог не улыбнуться в ответ, заметив несколько крохотных милых веснушек, с восхищением глядя в её юные сияющие глаза. В следующую секунду их тихий, мирный момент был разрушен, когда малышка распахнула глаза и бросилась ему на грудь, крепко вцепившись пальцами в плечи и слегка встряхивая его. Чонгук почти увидел горящую лампочку над её головой. — Что? — встревоженно спросил Чонгук. Девочка без слов потянула его за руку, заставляя встать. Не теряя ни секунды, она побежала, таща его за собой, и, черт возьми, кто бы мог подумать, что маленькие девочки так быстро бегают. Они миновали несколько проходов, товары на полках смешались в одно красочное месиво. Через пару секунд до Чонгука дошло, куда они направляются — неужели она вспомнила, где остались её родители? — и волна облегчения прошла через его тело. Она будет в безопасности, а он успеет на лекцию. Идеально. Слишком идеально, чтобы быть правдой — когда они добрались до места, которое было целью девочки, там никого не оказалось. Ноль. Зеро. Чонгук не смог сдержать стона. Где эти чертовы родители? Когда вы взрослеете, вы узнаете, как готовить пищу, оплачивать банковские счета. Узнаете о сроках годности на продуктах. Учитесь водить машину и жить самостоятельно. Но почему никто не учит, как найти родителей ребенка, которого вы знаете меньше пяти минут? В огромном супермаркете. Господь, смилуйся над моей душой. Как раз в тот момент, когда он почувствовал, что надежда начинает покидать его, позади раздался голос. Истинное благословление. Второе пришествие Христа. — Наён? Он обернулся, почувствовал, как маленькая ладошка выскочила из его большой, и увидел, как девочка — Наён — прыгнула в раскрытые объятия мужчины, и, черт, какое это было зрелище. Лицо мужчины было лишено любых эмоций, кроме облегчения, и Чонгук прекрасно его понимал. У него не было ни времени, ни необходимости представлять, как выглядели её родители (или, наверное, брат?), но он никак бы не смог подготовиться к такому. Он никогда не думал, что черный цвет может настолько сильно кому-то подходить. До этого момента, и ох, небольшое предупреждение определенно не помешало бы. Прежде чем он начал делать что-нибудь смущающее, например, пускать слюни на парня, который выглядел как одна из школьных фантазий Чонгука, с его тяжелыми ботинками, рваными джинсами и взъерошенными черными волосами, он оторвал от него свой взгляд и сосредоточился на девочке. Наён, да? Она стояла и смеялась, размахивая руками. И только когда он сосредоточился на её движениях, понимание ударило Чонгука по голове со всей силой — она не сказала ему, как её зовут, просто потому что не могла. Дерьмо. — Здравствуйте, — мужчина перевел взгляд с девочки на фигуру, все еще стоящую в проходе. — Я Юнги. Это вы нашли её? — Он поднялся на ноги. — Хм. Вообще-то это она нашла меня, — неуверенно хихикнул Чонгук. — Эм, меня зовут Чонгук. К слову. — Значит, Чонгук. Я обернулся, а она уже убежала. В любом случае, спасибо, — сказал он, когда малышка обняла его за ногу. — Все нормально, — Чонгук пожал плечами. — Нам было весело, да? — Он посмотрел на Наён, которая ответила возбужденным кивком головы, из-за чего её челка упала на глаза.***
Чонгук почувствовал, как завибрировал его телефон, когда они втроем выходили из супермаркета с клубничным молоком, надежно спрятанным в его сумке. Он достал устройство, чтобы прочитать сообщение Чимина, который как обычно вежливо спрашивал его где мое молоко, мудак, ты обещал, когда с ужасом понял, что у него осталось всего две минуты. — Блять, — выругался он себе под нос, но Юнги услышал и вопросительно поднял бровь. — Ничего. — Но после секунды раздумий решил рассказать незнакомцу обо всем. — Лекция начинается через две минуты. Ах, через полторы минуты. — Он поморщился. Юнги взглянул на черную машину, стоящую рядом, и на мгновение Чонгуку стало не по себе. — Садись, мы подвезем тебя, только адрес скажи. Считай это благодарностью за заботу о Наён. Прежде чем Чонгук успел осмыслить его слова, маленькие ручки схватили его за штанину и потащили к машине. — Ты уверен, что это не проблема? — спросил Чонгук, нерешительно плюхаясь на пассажирское сиденье, Наён запрыгнула на заднее. — Уверен, — мужчина закатил глаза, поворачивая ключ зажигания. Сказав Юнги адрес своего универа, Чонгук замолчал. Юнги, казалось, абсолютно не нервничал из-за тишины в салоне, позволяя радио заполнять её, и через пару минут небрежно спросил, глядя на дорогу. — Итак, Чонгук. На каком факультете ты учишься? — Эм. Искусство. Изобразительное искусство. Типа, рисование и все такое. — В его голове маленькие Чимин и Тэхен уже раз сто закатили глаза на его неумение общаться с незнакомцами. Горячими незнакомцами, надо признать. Чонгук сморщился. Прежде чем смущение успело овладеть им, он услышал хлопки, которые заставили его обернуться и послать Наён смущенный взгляд. — Она любит рисовать, — мягко объяснил Юнги. Оу. — Приехали. Поторопись, пока не опоздал, ребенок. — Пробормотал мужчина. Чонгук посмотрел в окно и увидел, что они уже стоят на парковке его университета. Поездка оказалась куда более короткой, чем ему хотелось бы. Ох. Он расстегнул ремень. — Я… Спасибо. — Без проблем. Как я уже сказал, считай это благодарностью. — Кивнул Юнги, опершись на руль. — Эм, да. Точно. Пока, Наён, — сказал он, застенчиво улыбнувшись девочке. Дождавшись радостного взмаха руки, Чонгук открыл дверь. Тихое повеселись, малыш заставило его обернуться. Он сердито посмотрел на Юнги. Тот в ответ лишь фыркнул. В итоге Чонгук все равно опоздал. Он был смущенный и совсем чуть-чуть опьяненный, но он об этом никогда никому не скажет.
