Русичка

      Первое сентября. Для кого-то самый ужасный день в году, предвещающий долгую учёбу. Для кого-то обычный будний день, а кто-то родитель, ведущий своё маленькое чадо в первый класс.       А для кого-то вроде меня, праздник. Почему праздник? Да всё просто, я обычная учительница младших классов. Пошёл уже пятый год, как я работаю в этой школе. Директор каждый раз говорит, что я одна из лучших учительниц, но, думаю, ему просто нравится, что в школьном коллективе есть такая молоденькая девушка. Двадцать пять лет, «ни рыба, ни мясо», как сказала мне учительница русского. Удивительная женщина сорока с хвостиком лет, всегда остаётся весёлой, возможно, так сказывается общение с её мужем.       Странный факт из нашей школы, так это малоизвестное кумовство, или же непотизм. Альбина Витальевна, «та русичка», как иногда я слышала в коридорах, и её муж, Константин Дмитриевич, наш местный историк. Алевтина решила оставить себе свою девичью фамилию в школе, чтобы никто даже не надумал чего. Оба не выглядят на свои года, но перешёптывания вызывает только Костя, никто, кроме узкого круга учителей, не знает, что они в браке уже девятнадцать, совсем скоро двадцать, лет. Аля всегда настаивает на том, что работа и дом должны иметь границы, но всё же иногда сама начинает упрекать мужа в учительской.       Но речь даже не о них, столь прекрасных друзьях, людях, которые одними из немногих поддержали меня в момент моего прихода в эту школу. Речь, конечно же, о том, почему я люблю первое сентября. Да, мне приходится вставать очень рано, но кто не встаёт на работу рано? Наверное, только какие-нибудь предприниматели.       Вся прелесть этого дня в получении множества цветов, а иногда даже каких-то презентов. День пролетает быстро, а учителя ещё накрывают стол с выпивкой и прочим. Никаких уроков, просто знакомство с классом или встреча старого доброго. С этого года я с повышением профориентации буду заменять Алю, которая нежданно-негаданно ушла в декрет.       Среднее звено. Ученики с пятого по девятый, самые буйные, как мне каждый раз рассказывают в учительской. Иногда просто сидишь на обеденном перерыве, пьёшь кофе, проверяешь тетради, а в помещение влетает учитель географии и с широко открытыми глазами начинает громко кричать насчёт учеников, которые учинили беспорядок в классе. А они просто решили поперекидывать свои рюкзаки из одного окна в другое, всего-то, находясь на третьем этаже.       После того рассказа, у меня дергался глаз ещё, наверное, пару дней. Альбина тогда только смеялась над моей реакцией, но теперь я понимаю почему. Ей было интересно, так же ли я отреагирую, когда она на пару с директором, сообщат мне «грандиозную новость». На мгновение я даже подумала, что поседею прямо на месте и от моих каштановых корней не останется никакого перехода в белесые мелированные кончики.       Но всё пока обошлось. Вот она я, стою у двери в кабинет и даже не знаю, как лучше войти. Слышу шум и гам за дверью и вспоминаю свои учебные годы, невольно расплываясь в улыбке. Чего мы только не делали, чтобы «законно» пропустить урок, или даже несколько. Как начинали неспешно идти на прививки, а после ждать почти каждого, чтобы в итоге опять же идти не особо спеша. Пропускали добрую половину урока. И сейчас я как никогда понимаю, учителя всё знали. Но особо не торопили, сами передыхали от шумных учеников.       Из мыслей меня вырывает школьный звонок, и я наконец-то решаю дернуть ручку двери, ведущую в кабинет, и размашистыми шагами прохожу к столу. В помещение повисает тишина, хотя шепотки всё ещё остаются. Укладываю на стол журнал, который принесла из учительской и спешно стягиваю с плеча свой прямоугольный рюкзак, не забывая осторожно поставить его на пол, помня, что в нём нетбук для работы.       Ученики заинтересованно осматривают меня, смотреть конечно не на что, но, думаю, им в глаза бросается моё молодое лицо. Алевтина говорила, что они предупреждены о замене, но не уточняла, сказали ли им о возрасте нового преподавателя. Ещё и моё легкое бежевое платье. Оно конечно не мини, но буквально немного выше колена, воздушные рукава из шифона, образ дополняли лабутены с округлыми носами и тонкий коричневый ремень на талии.       Когда учителя в моей школе ходили примерно так, мама, видящая их, всегда говорила, что они будто сорочки на себя натянули. А теперь, видимо, я ношу эти самые сорочки. Но моему облику мама утром показала два больших пальца и почти с ноги выпихнула из дома, чтобы я не опоздала.       За сегодняшний день я побила собственные рекорды по рассеянности, так как в очередной раз из собственной головы меня вывел усилившийся шум в кабинете. Не долго думая, натягиваю на лицо дежурную улыбку и, вставая посередине кабинета, решаю всё же представиться. — Здравствуйте, я ваш новый учитель русского, пока Алевтина, ой, Альбина Витальевна будет отсутствовать, — но не успеваю я договорить, как вижу озадаченные лица и тут до меня доходит — мало кто знает, что это её имя. Ну, под которым крестили. О нём она рассказала небольшому кругу знакомых, надеясь, что никаких вопросов не возникнет, но как она ошибалась…       Первое впечатление, конечно, уже не очень, но, боюсь, от этого никуда не деться. Бегло оглядываю класс и решаю всё же наконец-то представиться. — Меня зовут Елизарова Анастасия Николаевна, в этот учебный год, я буду вашим преподавателем русского, — обвожу лица моих новых учеников взглядом, стараясь понять степень их принятия, но получается у меня плохо.       Повисает тихий шепоток, проходящий по классу, но я решаю, что хватит тянуть резину и пора приступить к занятиям. Не переставая легко улыбаться, разворачиваюсь к доске и записываю сегодняшнее число, зависая на полуслове. Привычка прошлых учебных лет, но не одергиваю себя, дописываю и решаю взять учебник. Открыв его на первой теме, записываю её на доске и, развернувшись к классу, начинаю свой первый урок.       День у меня сегодня короткий, так что пролетает быстро. Но разбор проверочных работ, затянувшийся до вечера, которые были проведены для того, чтобы я понимала, кто что помнит из прошлых лет учебы. Результаты у всех разные, хотя успеваю заметить пару списанных друг у друга работ, из-за чего даже расплываюсь в улыбке, вспоминая себя.       Неделя пролетает совсем незаметно, сентябрь в этом году теплый, ученики иногда жалуются, что душно, прося открыть окна, что я позволяю делать, хоть сама и мерзлячка. Дети мне попались на удивление способные и даже тихие, не такие, как мне рассказывали. Хотя с ними я пробыла только неделю, которая для меня была слишком быстрой, учитывая, как я заматывалась с начальными классами. Но работу я свою любила, даже подменять Алевтину было не так сложно, возможно из-за того, что учебник и все её записи были у меня на руках, а на почту она скинула пару своих заметок. Кажется, она пользовалась ими и сама, но для каждого года вносила некоторые дополнения, под новые правила или какие-то изменения в учебниках.       Но всё на свете быстро проходит, как и спокойные деньки. Стартовые контрольные, самостоятельные и проверочные, и вот я уже ставлю первые тройки и двойки. Все их, естественно, стараются исправить, но вот одна ученица даже бровью не ведёт при объявлении оценок. Иногда она ещё и ставит на уши класс, начиная над чем-то шутить или высказывать своё недовольство по поводу и без. Терпение у меня начинает подводить, и я уже строже одергиваю словами ученицу, но та замолкает лишь на время, буквально минут через десять возобновляя своё неприемлемое поведение. Всегда боялась того, что ученики будут плохо себя вести, и я начну кричать на них, как бывало у меня на учебе.       Недовольство пытается перекрыть легко смеющаяся Аля, которую я лицезрею с помощью видеосвязи на телефоне. Женщина ест мороженое с мясом, я на это смотреть не могу, так что ставлю телефон просто рядом и утыкаюсь в тетради, быстро проверяя их. Но глаза цепляются за работу Астафьевой Анны, той самой ученицы, выводящей меня уже из себя своим поведением. Я уже даже пару раз писала ей в дневнике, замечая, что я не единственный учитель, делающий это. — Зря ты так спешишь, ты же не знаешь, что у девочки там, поговорила бы с ней, — попивая йогурт, совершенно спокойно говорит Альбина. Ну конечно, чего ей волноваться, Костя вокруг неё на носочках скачет, только б угодить и не обидеть. — Ты думаешь я не пробывала? Я сколько с мелкотнёй проработала, такие экземпляры были, а всё из-за родителей… — и меня будто бьют по голове. Точно, родители, нужно их позвать, тет-а-тет, так сказать, если девочка сама не готова идти на контакт, то родители всяко обязаны хотя бы прийти и послушать. — Так, Николаевна, мне этот взгляд уже знаком, чего придумала? — неожиданно бодро спросила Аля, из-за чего я даже вздрогнула, совсем на секунду забыв, что не одна. — Да блин, — не уверенно почесав кончик носа, я легла подбородком на стол, ближе к телефону и совсем тихо сказала, — Родителей думаю её позвать, они-то всяко должны послушать, их же ребёнок, не мой.       Альбина только рассмеялась с моего поведения и вновь принялась есть мороженное вприкуску с мясом. Я недовольно морщусь, отворачиваясь от экрана телефона и смотрю в окно. Аля спешно со мной прощается, так как домой вернулся муж. Завидую ему, дома может поваляться на кроватке, а в пустом кабинете… впрочем, тоже неплохо.       Поднимаю голову и, откинувшись на спинку стула, вынимаю ноги из туфель, опуская ступни на пол и облегченно вздыхая. Да, из-за этого я всегда завидовала учителям в школе, так как в юношестве не могла позволить себе такого. Можно было бы забрать оставшиеся тетради домой, но, зная себя, они будут лежать со мной рядом, в итоге я их потеряю и забуду проверить. Так что с новым скачком энергии зарываюсь в работу, отложив тетрадь Астафьевой. Самое сладкое напоследок, как говорится.       Стрелки часов в кабинете над дверью показывают восемь часов вечера, когда я наконец-то допроверила и доделала необходимые дела, прежде чем снова наткнулась глазами на отложенную тетрадь. Задумчиво прикусывая нижнюю губу, всё же решаюсь взяться за неё, и уже уверенно вывожу соответствующую оценку. Заглядываю в телефон, пару сообщений от Альбины, ещё по одному от учителей, которые предупредили о сокращённом дне завтра. Видимо, детям ещё не говорили, потому что от них таких радостных вестей я не слышала, сверяюсь с расписанием на завтра и удовлетворённо киваю самой себе. Астафьева придёт завтра на урок, даже не догадываясь о такой подлости от меня, но что только не сделаешь для успеваемости учеников.       Уезжаю я из школы почти сразу, такси на удивление приезжает быстро. Водитель замечая мой уставший вид, убавляет громкость музыки и даже не пытается заговорить. Ехать не очень долго, учитывая, как поздно я уезжаю. В голове крутятся мысли о Астафьевой. Миловидная девочка, длинный светло-русый хвост, глубокие карие глаза, обрамлённые удлинёнными, за счёт туши, ресницами. Нос с пикантной горбинкой, которая не портит Аню не капельки, тонкие губы. Одевается по форме, в глазах видно, что не глупая, а так тратит свои знания.       Даже засыпаю с мыслями о девчонке, а утром наконец-то избавляюсь от них, взамен меня теперь гложут мысли о её родителях. Придёт в любом случае мама, папы ходят редко, не особо заботясь о будущем своего ребёнка. Но как отреагирует, послушает ли Астафьева старшая? Настолько теряюсь в мыслях, что чуть не опаздываю, благо ничего с собой не беру, из-за этого и не забываю. Телефон, то, что ни при каких обстоятельствах не забудешь, он заменяет чуть ли не всё: оплату, записные книжки, газету.       В школе ученики шумят, радуясь сокращённому дню. Старшеклассники бегают по коридорам, в попытке сократить свой день ещё больше. На лицах довольные улыбки, отпрашиваются у Кости с истории, он и сам рад избавиться от учеников, дома ждут. Счастливые они с Алей. Я, кажется, невольно вздыхаю, привлекая к себе внимание историка, и тот подходит ко мне, устало улыбаясь. Альбина должна скоро рожать, видимо, обстановка в доме сейчас не спокойная, хотя сразу об этом и не скажешь. — Ученики и до тебя добрались? — Ну, как сказать, может вчера тебе кто рассказывал… — пытаюсь намекнуть мужчине на разговор с Алей, он, кажется, понимает и согласно кивает. — Вот думаю, как отреагирует родительница. — Будто первый вызванный тобой родитель! Всё будет хорошо, если не послушаю — прямая дорога в кабинет директора, — делится мудростью историк, и, пожалуй, это будет единственный выход. Прерывает нас звонок и мы, кивнув друг другу, расходимся по своим кабинетам.       В классе, сев за свой стол, решаю собрать тетради с домашней работой, прося обойти парты девушку, сидящую предо мной, кажется, Кристину. Уже столько времени прошло, а я никак не запомню имена некоторых детей, стыд и позор мне. Но корить себя особо не успеваю, замечая на рабочей почте пару новых писем. И все от директора. Работы только прибавляется, нужно заполнить журналы, сдать отчёты по успеваемости и всё на этой неделе. Тянуть не собираюсь, так что решаю после уроков заняться этим, а пока приступаю к уроку и уже ставлю двойки карандашом тем, кто не принёс тетради.       Сокращённый день летит быстро, и вот, я уже встречаю последний класс на сегодня. Прошу раздать тетради и, подойдя к доске, стираю тему прошлого класса, слыша за спиной взбудораженный класс, у них, кажется, это тоже последний урок. Понимаю, что для изучения новой темы времени особо не хватит, из-за чего принимаю решение дать задание из учебника. Как только они его прорешают и сдадут мне, обещаю отпустить пораньше.       Класс в восторге, сразу же принимаются за задания. На моё удивление, одной из первых сдаёт свою тетрадь Аня. Прошу её выйти поговорить, перед тем, как она уйдёт. Девочка закатывает глаза, даже не знаю, хотела ли она, чтобы я это заметила, но решаю ничего не говорить на этот счёт. Закрываю дверь в кабинет и отвожу Астафьеву немного в сторону, закладываю руки в карманы штанов, серьёзно смотря на ученицу. — Аня, я вынужденна позвать твоих родителей на профилактический разговор со мной, — наконец-то решаюсь я заговорить, стараясь придать голосу строгости, но не перебарщивать, иначе могу и напугать. — Папа до ночи работает, так что не получится, — как-то даже радостно говорит девочка, сложив руки перед собой, будто в защитном жесте. — Ну ничего, мамы хватит. — А она в другом городе сейчас, работает, — Астафьева потупила взгляд в пол, видимо, расстраиваясь по этому поводу. — Ну значит пускай папа ночью приходит, я тут тоже до ночи, — улыбаюсь ученице, понимая, что всё же добилась своего, но решаю всё же закрепить результат, наверняка, так сказать. — Иначе встретимся уже все вместе в кабинете директора, а этого никто не хочет из нас, верно ведь?       Девочка округляет глаза, достаёт телефон из кармана и, отойдя в сторону, созванивается с родителем. Лицо у неё меняется с расслабленного на поникшее, и я понимаю, что возможно её уже наказали, но что-то сделать для неё смогу только уже при личной встрече со страшим Астафьевым.       Возвращаюсь в класс, и, собрав задания, отпускаю учеников, как и обещала, пораньше. Времени до вечера ещё полно, так что решаю быстро проверить тетрадки, которые скопились за этот день, а уже после приступить к поручениям от директора. Требовательный иногда он человек, что даже бесит, но что не сделаешь для начальства. Тетрадей не так много, да и задания, чисто проверить правильный вариант. Тетрадь Ани откладываю в сторону, чтобы после показать наглядно, что не просто так вызвала.       Где-то в часа два дня в школе остаётся только пару учителей, кто-то уже успел уйти домой, кого-то вызвали в другую школу. А я сидеть в тишине уже не могу, Аля с Костей сейчас заняты очередной перестановкой, в голове беременной женщины каждый раз происходит не пойми что, с чем мы все миримся. Решаю созвониться с мамой, но разговор недолгий, они с папой собираются сходить в парк, а после, возможно, заскочить в кафе, так что от меня быстро отговариваются. Я даже не против, всегда приятно на душе, когда эти двое вместе и придумываю что-то для совместного времяпрепровождения.       Пролистываю ленту сообщений, но ничего интересного, даже позвонить как-то некому. Так что решаю включить музыку, залезаю в Споти и включаю свои любимые треки, покачивая головой в такт и заполняя журналы. С музыкой время летит совсем незаметно, я уже успела выбраться из туфель и подложить одну из ног под себя, подперев голову и устало расписывая отчеты по успеваемости.       Время, кажется, доходит до восьми вечера, когда заигрывает одна из очередных песен Скриптонита, и я уже неосознанно подпеваю себе под нос. Поётся о несчастливой любви, текст так знаком, в одно время был даже заучен наизусть, раньше хватал до глубины души, а сейчас… Так спокойно вспоминаются те времена, когда было паршиво из-за очередных неудачных отношений. Песня удачно ложилась куда-то глубоко в душу под очередной шот текилы.       От воспоминаний и работы, отвлекает открывшаяся дверь. Возможно, в неё стучали, но, погрузившись в свои мысли, совсем перестала замечать, что происходит вокруг меня. В дверь заглядывает мужчина, оглядывает помещение и, остановив взгляд на мне, неуверенно интересуется: — Не подскажите, где Анастасия Николаевна? — голос уставший, хрипловатый, даже, смею предположить, прокуренный ещё в молодости. — Так это я… — спешно сажусь как положено и обуваю туфли обратно. — А вы видимо папа Ани Астафьевой? Проходите, — мужчина кивает, проходит в дверь, прикрывая её за собой и возвышается над моим столом. — Даниил Владимирович. А вы не слишком молоды для учителя? — мужчина скептично меня оглядывает, его голубые глаза даже не заостряют своего внимания на какой-то определённой части меня, кроме как всё ещё играющего телефона. — Конечно, мне лестно такое слышать, но сейчас речь о успеваемости вашей дочери, — выключаю музыку, певец забавно замолкает, не допев слово. — На моём уроке она позволяет себе очень много разговаривать, отвлекает весь остальной класс, я уже несколько раз писала в её дневнике, спешу заметить, что не одна, чтобы вы обратили внимание на её поведение.       Пока я распиналась со всей своей речью, мужчина так и стоял надо мной, что невероятно начало бесить. Но его удивлённое лицо даёт понять, что он вообще ничего не знал об записях в дневнике. Я неловко роюсь в тетрадях и листах, пытаясь найти отложенную тетрадь Ани, но найти так и не могу. Вспоминаю, что специально положила её в выдвижной ящик стола и, спешно достав её, передаю в руки мужчины. — Я же вижу, ученица она умная, но списывать и намеренно допускать ошибки… — нерешительно замолкаю, предположив один из исходов, для чего она вообще это делает. Нервно мотаю туфлей, сняв её с пятки, но всё же решаюсь высказаться. — Это конечно дело не моё, но сегодня я услышала от неё, что вы, Даниил Владимирович, работаете до ночи, а ваша супруга, вовсе в другом городе, — имя мужчины приятно скользит по языку, даже кажется родным, но я спешно отталкиваю эти мысли. — Возможно, Аня просто пытается привлечь ваша внимание к себе, как часто вы общаетесь со своим ребёнком? — Вас это не должно касаться, — строго обрывает мужчина, из-за чего я даже на мгновение замолкаю, отодвигаясь немного назад. — Да, вы правы, но касается вас и вашего ребёнка, ведь…       Не успеваю я донести свою мысль, как меня обрывает вытянутая рука мужчины, длинные пальцы, большая ладонь, зрительный экстаз. Даниил Владимирович извиняется и принимает телефонный вызов, отойдя немного в сторону. По началу разговор спокойный, но мужчина будто завелся с пол-оборота и уже повышает тон, из-за чего я даже подскакиваю на месте. — Она так же и твой ребёнок, да что ты… — мужчина выходит за дверь и теперь я слышу приглушенные крики, но решаю не лезть в чужую жизнь, хотя и любопытно узнать, что же происходит.       Решаю пока дописать отчёт и даже дописываю его, но Даниил Владимирович всё ещё возмущается там за дверью, и я от скуки решаю попереписываться со знакомыми. Те зовут на следующей неделе в бар, у кого-то день рождения, но я пока не отвечаю прямо, «нет» или «да», давая себе время свериться с планами.       Возвращается мужчина внезапно, я даже не сразу замечаю его, ходит как кот, тихо, при его-то росте. Астафьев высокий, плечи прямые, да и вообще мужчина завидный, даже мне кажется молодым, что происходит у него в семье — не понятно, но супруга у него явно подстать. — Извините, я вас услышал, но у меня уже нет времени. — Даниил Владимирович смотрит на наручные часы и, подняв на меня взгляд, замечает, что я немного растерялась. — Теперь я буду следить за успеваемостью дочери, если это ещё раз повторится, лучше свяжитесь со мной лично, у меня не всегда есть время на личные встречи, — мужчина достаёт из внутреннего кармана пиджака визитку и кладёт её предо мной. — До свидания.       Я даже не успеваю вставить слова, как он уже уходит, оставив после себя приятный запах парфюма, кажется, свежие нотки огурца. Беру в руки визитку, от которой также веет приятным ароматом, невольно закусываю губу, вчитываясь: «Даниил Владимирович, агент по недвижимости», номер, почта, даже вайбер для связи. Опускаю глаза на телефон, вновь спрашивают, пойду-не пойду, и всё же решаюсь согласиться. Пора уже развеяться, может с кем ещё познакомлюсь. С этими мыслями я вбиваю номер Астафьева и, уже наплевав на всю работу — ещё успею сдать! вызываю такси домой. День был убойный, впрочем, как и всегда, начала года всегда непростое. Надеюсь, дальше будет хоть немного проще.