Русичка

      Знаете, всё же мы хотим верить в светлое будущее для себя любимого, но потом жизнь показывает средний палец и кидает вас в самое дерьмо. Ну вот и я знаю, что это такое, да не понаслышке. Ночью мне стали сниться длинные пальцы, которые что только не делали со мной, такие знакомые, что бесило невыносимо. Ненормальная я, запомнила руки, которые увидела однажды и всё, теперь это мой новый фетиш. Астафьевы, отец и дочь, не вылезали у меня из головы, да и Аня на следующий день не появилась. Я даже начала беспокоиться, думала позвонить её отцу, но бить тревогу было ещё рано.       Девочка пришла на следующий день, урока русского у её класса не было, но в школе с ней я пересекалась пару раз. Астафьева бросала на меня неоднозначные взгляды, возможно, держала обиду за произошедшее. Но это уже было не моё дело, да и Аля сегодня после работы позвала меня к себе. Мы с ней не виделись уже давно, начало работы не давало мне иногда спокойно вздохнуть, так как в новый ритм я вливалась не особо спешно.       Несколько классов сегодня отводят на какие-то мероприятия, так что я заканчиваю работать уже в первой половине дня. Отношу журнал, который брала и пересекаюсь с Костей. Пока длинная перемена, он отсиживается от детей в учительской, в тишине читая какую-то книжку и попивая кофе. — Алечка попросила принести антоновки, сможешь заскочить где-нибудь в магазин? — Историк отрывается от книги, заметив моё присутствие. — Да, без проблем, — я неуверенно осматриваю его осунувшееся лицо, но он только устало улыбается. — А она меня не убьёт?.. — Ася, ради бога, не говори ерунды, — мужчина смеётся, захлопывая книгу перед собой. Оглядевшись по сторонам, он тянется в свой портфель и выуживает кошелёк. — Нет, Константин Дмитриевич, никаких денег, будто я яблок не в состоянии купить, — недовольно цокнув языком, смеряю мужчину убийственным взглядом, и он всё же возвращает кошель обратно. — Антоновка и она не убьёт меня, я запомнила, — заглядываю в портфель, висящий на плече. Удостоверившись, что всё забрала, прощаюсь с мужчиной и спешно ретируюсь.       Дома Альбина приготовила сладкие пироги и заварила свежий чай. Женщина выглядела неотразимой, вся светилась, нежно улыбалась, поглаживая большой живот. Смотря на неё, тоже хочется такого счастья, но я сразу вспоминаю Костю, который уже несколько месяцев выглядит истощённым, да и наблюдая периодические скачки в настроении и пищевом рационе, становится страшно. — Ну рассказывай, что нового, что интересного, а то ты в последнее время немногословная, — Новикова ставит передо мной кружку крепкого чая, придвигая ближе тарелку с пирогами, а сама налетает на принесённые мною яблоки. Я невольно морщусь, понимая, какие они кислые, но ничего не говорю и просто заедаю неприятный осадок во рту пирогом. — Про нашу поехавшую математичку я рассказывала, всё такая же неадекватная, бедные выпускные классы, — сетую я, прикрывая рот ладошкой, чтобы крошки не летели во все стороны. — Как вкусно, — я довольно расплываюсь на стуле, запивая всё чаем. — А что там с ученицей? — интересуется женщина, наклонившись ко мне ближе. Глаза блестят от любопытства, сплетни мы любили, возможно из-за этого до сих пор общаемся, ведь стараемся рассказывать всё друг другу без утайки. — Да пока не знаю, уроков с ней не было, а на следующий день её не было, но сегодня в школе встречала пару раз, — нахмурившись, я начинаю крутить в руках чайную ложку. — В семье у них, видимо, всё плохо. Отец работает до ночи, мать в другом городе, мне кажется, Аня просто захотела привлечь к себе внимание. — Как можно оставить своего ребёнка одного? — негодует женщина, начиная нервно поглаживать живот, возможно, малыш даёт о себе знать, пиная мамочку. — Ты же понимаешь, у всех семьи разные, — совсем спокойно говорю я, убирая кружку в сторону. — Что, папочка понравился? — лукаво улыбаясь, спрашивает Альбина, хватая очередное яблоко и начиная грызть его. — Папочка?.. Как ты поняла? — чувствую, как краска подступила к щекам, из-за чего неловко отворачиваюсь в сторону. — Не важно, Ася, держись подальше от того, кто занят, — строго грозя пальцем, женщина строит серьёзное лицо.       А ведь она права. Конечно, с мыслями и снами я ничего не сделаю, но думать о Данииле Владимировиче вообще не стоит. Принимаю для себя решение напиться, да так, чтобы вообще ничего не помнить. Совсем как в школе, ироничненько. Залезаю в телефон и смотрю в календарь. Дни пролетят быстро, в этом я уверена, но о моих планах Але знать не обязательно, ещё попытается отговорить. Так что убираю телефон в сторону и стараюсь непринуждённо поддерживать беседу, кажется, Новикова ничего не замечает, начиная делиться последними переживаниями перед скорейшими родами.

***

      Когда я думала, что дни до встречи в баре пролетят быстро, я не думала, что настолько. Вот я уже стою перед зеркалом и размышляю, насколько нормально будет прийти в короткой бежевой юбке с тёмным тонким ремнем и узком чёрном топе. Так как уже далеко не лето, сверху накидываю длинный свободный кардиган, надеясь, что не облюю его, если вдруг что-то пойдет не так. А зная себя и своих знакомых, «что-то не так» — это наш девиз.       Сверяюсь со временем и вхожу в бар. Туфли на шпильке нещадно давят и трут пятки, но хочется хоть иногда выглядит как типичная сука. Первым меня замечает сам именинник. Артём встаёт со своего стула и подходит ко мне, широко улыбаясь. Я спешно его обнимаю, кажется, он уже выпил, руки пытаются пощупать меня ниже спины, но я беззаботно улыбаюсь ему, шлёпая по рукам. — С праздником, двадцать восемь — большая дата, — протягиваю парню конверт с деньгами, так как ничего оригинальнее не придумала. Он забирает его и кладёт куда-то в задний карман своих джинс. — Скажи мне это в тридцать, — тянет парень, хватая меня за руку и утягивая за собой к столу.       В баре приятная обстановка, разные неоновые вывески, плотно зашторенный окна, небольшие круглые столики вокруг которых высокие барные стулья. На один из них меня усаживает старый знакомый, а сам остаётся позади, устраивая свою руку у меня на талии. Первая мысль — скинуть её, но потом я вспоминаю, что хотела сама забыться, так что всем улыбаюсь. Передо мной сразу ставят какой-то коктейль, приговаривая, что он штрафной за опоздание. Кто-то говорит тост и, подняв стаканы, чокаемся. Все начинают пить.       Выпивки на один стакан мне кажется многовато. Понимаю, что в конце ночи ни черта не вспомню и уже просто отдаюсь на растерзание ударившего в голову алкоголя. В баре играет какая-то динамичная музыка, многие покачивают головой в такт песни, но пока не решаются встать и потанцевать.       В начале разговоры о чём-то будничном, в духе «кто где работает», «как сложилась жизнь». А после алкоголь делает своё дело, и все вспоминают истории из институтов, громко смеёмся, кто-то неловко опускает глаза в стакан. С этой компанией я познакомилась когда училась на преподавателя, все обедали в одном месте, хватило пары встреч, и мы уже обменялись контактами, встречаясь по выходным в клубе или в баре.       Через часа два, уже порядком набравшись, мы начинаем танцевать, местный диджей включает более динамичную музыку, до боли знакомый трек. «Ламбада». Помню, на праздновании восьмого марта мы собрались почти той же компанией в клубе, просто хотелось расслабиться, Артём, упившийся в хлам, подошёл ко мне и затянул в пьяный поцелуй. Возможно, он рассчитывал на что-то большее, но, позеленев, улетел в сторону туалетов.       Воспоминания ещё те. Расслабленно покачиваюсь в такт песни и уже чувствую притирающегося позади меня парня. Сильные руки ложатся мне на бедра и разворачиваю к себе, успеваю заметить, что это Артём, прежде чем чужой язык оказывается в моём рту. Решаю, что можно и поддаться этому порыву, хотя пока ощутимого желания не чувствую. Но стоит мужским рукам оказаться на моих ягодицах и разве что не залезть под юбку, как по голове будто бьют, и я отворачиваюсь от парня. — Да чего ты как школьница, вроде уже училка, — не унимается парень, вновь хватая меня за ягодицы, в этот раз даже засунув руки под юбку. — Артём, не порти моё отношение к тебе, — пытаюсь оттолкнуть парня, но тот даже не сдвигается.       Злость берёт своё, и я, поддаваясь импульсу, отвешиваю молодому человеку пощечину. Вижу его злой взгляд и срываюсь с места в туалет, начинается новый трек, и я слышу слишком символичные строки:

«Я на самом дне притона, Я в хламину»¹

      Нервно хмыкаю себе под нос, влетая в пустую кабинку и опустив крышку у унитаза, сажусь на неё. Снимаю туфли и замечаю, что сломала каблук, пока убегала. Боже, что я вообще делаю здесь, чувствую себя потасканной и измотанной, стираю потёкшие слезы с щёк и беру телефон, благо, в юбке есть карманы. Время доходит до одиннадцати, звонить Исаевым сейчас поздно, Аля уже наверняка спит, а Костя не сможет её оставить. Звонить родителям тоже не вариант, они вообще не знаю о таких моих выходках. Глаза цепляются за совсем новый контакт: Даниил Владимирович.       Кусаю губу и даже прокусываю её до крови, но в попытке пролистать номера ещё раз, случайно набираю. Хочу уже сбросить, но трубку берут и спокойно спрашивают: «Да?». Вытягиваюсь по струнке и тру щеку от слёз прикладывая телефон к уху. — Извините, — голос сиплый от слёз и я прокашливаюсь, чтобы Астафьев ничего не понял. — Я случайно нажала, до сви… — Анастасия Николаевна, верно? У вас всё нормально? — голос мужчины становится на слух грубее, будто он злится.       Конечно он злится, дура ты тупая, Ась, в это время приличные люди спят, а не сосутся с именинниками посреди бара. Отодвигаю динамик в сторону, шмыгая носом и пытаясь утереть его. Глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться и вновь заговариваю. — Да, кон… — меня вновь обрывают на полуслове. — Насть, выходи, давай поговорим как взрослые люди, — Артём звучит совсем пьяно, видимо, опрокинул в себя ещё пару шотов водки. — Боже, — я растеряно оглядываюсь, но в туалете окон никаких нет, да и глупо было бы их тут найти. — Мне срочно нужна… услуга риелтора! Вы ведь не заняты? — голос сквозит мольбой, но мне сейчас так страшно, что уже даже не до этого, на том конце тихо хмыкают, перебирают ключами и я наконец-то слышу ответ. — Адрес. Скажите адрес.       Облегчённо вздыхаю, говорю адрес, язык заплетается от навалившейся усталости. Мужчина говорит, что скоро будет и просит остаться на месте. Впрочем, я и не спешу выходить на растерзание пьяного именинника, вроде не самоубийца. Хотя, посмотрев на свой внешний вид, уже готова поспорить сама с собой.       Пока я была в ожидании, вся извелась и чуть не заработала пожизненный нервный тик. На телефон позвонил Астафьев и попросил выходить. Я, конечно, сомневаюсь в его словах, но услышала в его телефоне припев песни, играющей и у меня, а убеждает он простым: «я у двери».       Выхожу из кабинки и замечаю свой потёкший макияж, быстро вытираю дорожки от туши и, поправив топ, несмело выглядываю за дверь. За ней стоит Артём, недовольно смотрящий на неотразимого мужчину. Даниил Владимирович выглядит невероятно, не вписываясь в обстановку бара от слова совсем. Больше походя на директора, или зама бара, но никак не на просто посетителя. Темно-синий костюм в клетку, пиджак нараспашку. Руки мужчина заложил в карманы, открывая вид на плотно застёгнутую жилетку в тон, из-под неё выглядывает воротник белой рубашки, первые пуговицы которой расстёгнуты.       Замечает меня и мой вид, а он просто сказочный. Туфли в руках, подтёки под глазами, немного задирающаяся юбка, которую я никак не могу поправить. Даниил Владимирович смотрит на меня с сочувствием, хотя я ожидала взгляд презрения, но он молча подходит ко мне и, задрав мой подбородок, вглядывается в мои глаза. — Надеюсь ума хватило ничего не употреблять, — объясняется мужчина. Стоя сейчас босиком, чувствую рядом с ним себя маленьким ребёнком, по сравнению со мной он высокий, да и эти невероятные плечи и мышцы, которые так и облегает вся одежда Астафьева. — Идём. — Я не взяла кардиган… — Куплю новый, — мужчина закатывает глаза, хватая меня за локоть и ведя за собой, перед ним встаёт Артём, не понимающий, кто это вообще такой и какого хрена происходит.

Ooh woo, I'm a rebel just for kicks, now

I been feeling it since 1966, now²

— Ась, держи, — передо мной появляется из ниоткуда одна из девчонок компании, светловолосая Юля, и отдаёт мне в руки мою вещь.       Невероятно начинает мутить от запаха цитрусовых духов знакомой, но я подавляю позыв и только благодарно киваю. Даниил оглядывается на меня и, замечая очевидно позеленевшее лицо, только ускоряет шаг и выводит меня на улицу.

Might've had your fill, but you feel it still…³

      Свежий воздух бьёт прямо в лицо, и я начинаю жадно вдыхать его, тело немного потряхивает и слёзы вновь пробирают меня. Астафьев отпускает мою руку около своей машины, достаёт ключи из кармана брюк и разблокировывает авто. Я в этот момент оседаю на корточки, отдаваясь приступу истерики. Утыкаюсь носом в кардиган и меня чуть не выворачивает наизнанку, кажется, Юля ходила в нём и теперь кислый цитрус неприятно чесал нос и горло. Даниил, особо не церемонясь, вздёргивает меня за руку вверх и прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Успокойся, я тебя сейчас отвезу и…       А дальше я его не слышу, от него приятно пахнет огурцами, которые успокаивают. Горячие, а может и просто теплые руки греют совсем охладевшую спину. Такой мерный голос, усталый, боже, мы же даже не знакомы толком, он отец моей ученицы! Но он точно мой спаситель. Слезы прекращаются так легко, Астафьев это, кажется, замечает, отстраняя меня от себя и заглядывая в моё лицо. — Ну что, Анастасия… — Просто Настя, Ася, — перебиваю его, надеясь, что он ласково назовёт меня Асей, просто хочется, чтобы он говорил со мной на ты. Капризы пьяного ребёнка, но ничего поделать с собой не могу. — Хорошо, Настя, говори адрес, домой отвезу, — мужчина открывает дверь, помогая мне сесть на пассажирское место, а после сам обходит машину и садится за руль, устало вздыхая. — Извините, — тихо шепчу я, пристёгиваясь ремнём и говорю адрес. — Я думал, мы уже перешли на «ты», — Астафьев бросает на меня быстрый оценивающий взгляд, а после заводит машину, на тело приятно опускается тепло. — Можешь закинуть ноги на кресло, только аккуратно.       Я не понимаю, почему он так добр к обычной руссичке, может, надеется, что так заработает хорошие оценки дочери. Да и плевать, я готова это сделать, лишь бы он появлялся в моей жизни, пусть и на мгновение. Стоит мне свернуться калачиком и откинуть голову на подголовник, как меня сразу же вырубает. Последняя мысль, проскользнувшая в моей голове, лишь бы не облевать ему всю машину.