Русичка

— Какого хрена ты сказала Ане?! — орёт Даниил и я даже на мгновение теряюсь.       Утром я пришла специально рано, рассчитывая на встречу с Астафьевой, но она так и не пришла. Уроков русского у Анны не было, так что я не могла встретиться с ней и спросить, придёт ли старшая вообще. Так что вечером, с жуткой болью в висках и заложенным носом, сидела и проверяла накопившуюся работу. Да и пока ждала, решила сразу проверить самостоятельные, данные сегодня нескольким классам. Видимо так вовлечёно это делала, что не заметила открывшейся двери. Астафьев стоял прямо надо мной, поставив руки мне на стол. Лицо выражало гнев, который по отношению к себе я ещё не видела. Светлые голубые глаза были невероятно темными, будто море бушевало. — Имейте уважение, врываетесь в чужой кабинет, кричите, даже не заботясь, есть ли тут кто-то ещё! — встаю со своего места, хоть и не хочется. Голос немного скрипит, из-за чего я покашливаю, пытаясь проглотить комок в горле. — Ещё и больная в школу ходишь, о детях вообще не заботишься? Да какая из тебя крёстная мать? — голос его сквозит каким-то презрением или мне уже кажется, так что я спешу ответить. — А вот прекрасная! — отвечаю ему злобно, так как слова задевает за больное и он то знает об этом. Выхожу из-за стола и встаю напротив него и решаю добить. — Лучше уж чем из тебя отец!       Его глаза будто заслоняет красная пелена и он хватает меня усаживая на стол, грубо впиваясь в мои губы, кусая за них Обжигающий поцелуй, требовательные руки на моей талии, но я понимаю, что что-то не так. И в этот момент просыпаюсь от громкого стука в дверь кабинета.       Кажется, болезнь совсем помутнила мой рассудок. Небось вся красная, благо могу списать на температуру, стук настойчиво повторяется, и я спешно поправляю волосы на голове, хотя слабо понимаю с какой целью и решительно говорю: — Входите.       В кабинет заходит Астафьева старшая и я даже чуть было не встаю, сильно удивившись. Как же сны умеют не вовремя снится. Женщина выглядит, как и в прошлый раз от иголочки, явно дорогое платье, подчеркивающее её худобу, аккуратно заделанные назад волосы. Не женщина, а мечта, но почему же они оба несчастливы в браке… — Злобина Алёна Сергеевна, я мама Ани, вы кажется меня вызывали, — в голосе слышится неприязнь, да и это пренебрежительное отношение к фамилии мужа, кажется всё начинает вставать на свои места. — Д-да… — неуверенно выдавливаю из себя, наконец-то отгоняя от себя остатки сна и сосредотачиваясь на родительнице.       Женщина проходит к моему столу и выжидающе смотрит на меня. Первое что приходит в голову, взять тетрадь её дочери в придачу с дневником и показать ей. Нахожу в этот раз сразу, помня, что убирала всё в стол. — Аня очень умная девочка… — Вы меня позвали, чтобы сказать то, что я знала и без вас? — Алёна недовольно фыркает, уже было хватая свою сумку, которую успела поставить рядом на парту. — Но в последнее время она ужасно себя ведёт, — пропускаю слова женщины мимо ушей, в надежде поскорее с ней закончить. С ней даже неприятно находится, будто просто своим присутствием она портит всё моё настроение.       Женщина поджимает губы как-то небрежно беря дневник дочери и начиная его пролистывать. Молчит она буквально пару минут, вероятно вчитываясь в некоторые надписи педагогов. Точно помню, что кто-то ещё из учителей писали в нём о вызове родителей, возможно девочка просто имела ещё один дневник, из-за чего этот не доходил до адресатов. — Почему же напрямую осмелились вызвать меня только вы? — пренебрежение так и сквозит в каждом слове, но кажется даже я не знаю ответа на данный вопрос. Но потом доходит до нас обеих. — Когда она мне позвонила, то была чуть ли не в слезах, что вы ей наговорили?! — Только, что видела вас. А всё потому что она постоянно говорит, что вы не в городе, — спешно объясняю свой поступок, но кажется механизм завёлся. Алёна Сергеевна зла, но пока ничего не предпринимает, из-за чего действовать решаю сама. — Звала я вас на эту встречу не с целью поругаться, а в надежде, что вы будете уделять своей дочери больше времени и тогда, вероятно, она возьмётся за ум. — Да кто ты такая, чтобы говорить мне, как воспитывать своего ребёнка?! — взрывается женщина, ставя руки на мой стол и нависая прямо надо мной. Кажется, ранее так делал Астафьев, но он не был зол. — У самой поди детей нет, но других поучаешь. По сердцу будто провели лезвием, от слов женщины стало больно. Она будто знала куда бить, или просто сделала это наугад? Ведь Даниил не мог растрепать ей всё? Вероятно, нет, так как женщина испытывающее смотрела мне в лицо, оценивая нанесённый удар. Кое-как взяв себя в руки, я постаралась незаметно выдохнуть и проглотить ком обиды. — Не грубите мне, постарайтесь больше уделять внимание дочери или иначе нам придётся встретится уже вместе с директором, а время и нервы никто не хочет тратить, ведь так? — выпаливаю всё чуть ли не на одном дыхании, осмелевшая непонятно из-за чего, решаю кидать козыри и кажется делаю всё правильно. — Да, я поговорю с дочерью, на этом всё? — Алёна Сергеевна сжала губы в тонкую полоску, смотря на меня тяжёлым взглядом. Не найдясь, что ещё ей сказать, я просто кивнула и женщина спешно ретировалась из кабинета на ходу набирая чей-то номер.       Тяжёлый разговор наконец-то окончен, я даже чувствую некое облегчение, пусть и понимаю, что болезнь всё ещё при мне, а впереди ещё полно работы. Но всё же решаюсь сделать перерыв и звоню Але, просто чтобы узнать, всё ли у них хорошо.       Разговор выходит долгим, я даже в один момент начинаю проверять тетради, так как рукам нужно какое-то дело. За непринуждённым разговором время летит быстро, вот и последняя тетрадь проверена, а на улице уже совсем потемнело, холодная и долгожданная зима уже близится. Перед уходом домой решаю заскочить в магазин напротив школы, купить чего-нибудь домой, и всё бы ничего, если бы при оплате не заметила на выходе Артёма.       Испуганно метнувшись в сторону, скрываюсь за холодильниками с напитками. Решаю немного последить за ним, может он тут просто случайно или кого-то ждёт, точно не меня, но даже спустя минут семь он так же стоит на улице и ждёт. Но внутрь не заходит, видимо надеясь подстеречь меня у выхода, а сомнений нет, он ждёт меня.       Хватаю телефон в руки и набираю номер Альбины, та берёт не сразу, но сразу обещает перезвонить, как освободится и сбрасывает вызов. Кажется, они ругаются с Костей, понимаю, что ждать помощи от них бесполезно. Звонить более некому, с возрастом особо близких людей мало, по пальцам перечесть можно. Родители ещё два дня назад уехали в гости к родственникам. Кому же звонить, неужели Даниилу? А он занят. Больше мне не к кому обратиться за помощью, из-за этого на душе какой-то неприятный осадок. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и набираю номер. Пальцами нервно постукиваю по ноге пока вслушиваюсь в гудки. — Да? — отвечает Даниил и я на время забываю о своих проблемах. — Ты где? — спрашиваю его и слышу в трубке смех. — Что случилось? У тебя какой-то осипший голос, — Астафьев отсмеявшись, будто внимательнее вслушивается в мой голос. — Похоже, у меня херовый день, — говорю я. — Я стаю в магазине около школы, прячусь за стеллажами и боюсь выйти на улицу, ведь меня караулит Артём. Ну тот, с дня рождения которого ты меня забирал. — Мне снова тебя забрать? — спокойно предлагает Астафьев. — Я не знаю… Извини, что снова беспокою, — уже хочу сбросить вызов, но не успеваю. — Подожди, — перебивает он. — Ты сможешь подождать там ещё минут десять, может меньше? — Не стоит, прости, что… — не успеваю договорить, как меня сразу перебивает Даниил. — Скоро буду, — и сбрасывает трубку.       Я дрожу всем телом и прикусываю язык, чтобы не начать стучать зубами. Вскоре к магазину подъезжает знакомая машина и я решаюсь выйти, замечая выходящего Астафьева и направляющегося в его сторону Артёма. Даниил уставший, вижу сразу, он как-то нетвёрдо держится на ногах, и даже в неровном свете фонаря видно, как отросла за несколько дней щетина на его щеках. — Ася, милая, прости что задержался, — Астафьев легко обходит Артёма, будто не замечает его и подойдя ко мне в плотную наклоняется и совсем мягко целует. — Ну, пойдём, ты, наверное, после работы у меня совсем устала, — он обвивает мою талию рукой, и мы идём к его машине. — Насть, я поговорить вообще-то хотел, — прерывает весь этот спектакль Артём, всё так же, не отрываясь от моего лица. Я вижу его отражение в окне машины. — Да? — с иронией спрашивает Даниил. — Что ж, давай поговорим. — Ты то тут какого хуя возник? — нервно спрашивает Артём.       Даниил ничего не отвечает. Молча открывает пассажирскую дверь, и я сажусь на сидение, дверь он сразу закрывает и разворачивается к Артёму для уже более личного разговора. — Знаешь, — говорит Даниил. — Мне тебя жалко, ведь если я ещё раз увижу тебя около Аси, тебе просто не жить. Понимаешь, что я имею в виду? — Слышь, я не понял, — начинает заводится Артём. — Ты что ли мне угрожаешь? — Нет, — совершенно спокойно отвечает Даниил. — Как ты мог такое подумать? — Тогда что? — Просто я тебя хочу предупредить. Ася хорошо к тебе относится, а я не хочу её расстраивать, вот и всё, — совершенно безмятежно говорит Астафьев, обращаясь к Артёму.       Артём некоторое время вглядывается в его лицо, затем машет рукой и уходит прочь. Даниил провожает его взглядом, а после садится в машину, сразу же заводя двигатель. — Спасибо, — тихо шепчу благодарность я. Даниил разворачивается ко мне и молча смотрит на меня несколько минут, после чего отворачивается к дороге и выезжает на дорогу направляясь в сторону моего дома, весьма ожидаемо.       Я вновь впадаю в сладостное отчаяние и мечтаю только о том, чтобы Даниил остановился и посмотрел на меня. Нет, мне хочется не этого. Мне хочется вновь ощутить его губы на своих, хочется попробовать и запомнить. Даниил вовсе не испытывает ко мне никаких чувств — это я ясно вижу, он ведь женат, на что я вообще рассчитываю? Но я не сдаюсь, если и действительно ему не нравлюсь, то пусть скажет прямо и сейчас. С женой отношения у них уже давно явно разваливаются, что мне и на руку.       Астафьев останавливается около моего дома и выходит. Я иду к нему и чувствую, как он колеблется. Наверное, чувствует, что ему придётся объясняться с женой, но ведь она его не видит, может сказать что угодно. Во что я его впутываю, боже, врал ли он ей раньше, до знакомства со мной? Очень не похоже.       Как все запутанно и гнусно, думается мне. Кажется, я его так же вожу за нос, как и он меня. Да и тот лёгкий поцелуй… Даниил между тем совсем близко — я чувствую это своим затуманенным и счастливым сознанием — и смотрит мне в глаза, тоже, кажется, думая обо мне, или это только мои грёзы? — Я тебя провожу, — говорит он и направляется к подъезду.       Я молча иду за ним. Наверно, я уже начинаю сходить с ума, потому что не в состоянии осмыслить происходящее. У подъезда мы останавливаемся и молчим. Я думаю, что это невежливо, но он вдруг протягивает руку и берет меня за запястье. Я замираю, ожидая, что он сейчас поцелует меня, но он просто смотрит на меня своими широко раскрытыми глазами.       Глаза у него очень красивые — полные жизни, глубокие и темно-синие, в них сосредоточилась вся тоска мира. И на самом дне этой тоски я вижу, конечно, свою тоску — такую же глубокую и свежую, как эти глаза.       Вдруг он выпускает моё запястье, наклоняется и сильно, до боли, целует меня в губы так, что я с трудом успеваю удержаться на ногах. И, хотя я понимаю, что это — просто поцелуй, но не знаю, как объяснить происходящее. Я отвечаю на него со всей возможной искренностью и сразу забываю обо всех своих страхах. Его губы обжигают меня, как сухой огонь, и по моим щекам катятся слезы. А потом я вдруг понимаю, что он отстраняется, и встречаю его взгляд, и вижу в его глазах удивление и испуг. — Ты что? — спрашивает он. — Обиделась? Прости, пожалуйста, — с каким-то даже отчаянием просит мужчина. — Нет, — говорю я. — Это ты извини. Я… просто… совсем не понимаю, что происходит, — отвечаю честно, опуская взгляд на наши ноги.       Мужчина несколько секунд колеблется, а потом наклоняется, нежно берет меня за подбородок и поднимает мне голову. И я вижу, что теперь его глаза совсем другие. В них нет никакой тоски. Там нежность и какое- то странное удивление. Я вопросительно смотрю на него, и он вдруг снова целует меня.       Теперь это совсем другой поцелуй — он намного, намного нежнее и целомудренней. Мои руки сами собой смыкаются на его плечах, и я прижимаюсь к его мускулистому телу, как маленькая девочка. И опять не понимаю, почему я так думаю — ведь я давно не девочка. Но этот поцелуй мне нравится. Я совсем не против. А потом он неожиданно отстраняется и медленно, чуть виновато улыбается. — Не думай обо мне так много, — говорит он, будто читает меня как открытую книгу. Неужели у меня и правда всё на лице написано? — Я просто хочу тебя. Я поборю это желание, не переживай. Хотя, честно говоря, я сам не понимаю, зачем это делаю. Мне просто нравится целовать тебя и прикасаться к тебе, — говорит Даниил, целуя меня в висок.       Мне очень приятно его слушать, хотя внутри что-то будто трещит по швам. У меня снова перехватывает дыхание. — Мне, наверное, стоит вернутся к жене, — говорит Астафьев, глядя на часы.       Я киваю, вдруг чувствуя какой-то страх. Я не понимаю, откуда он взялся. И в этот момент мне в голову приходит страшная мысль — может быть, это ревность? Но к кому? К его жене, имею ли я право даже думать о таком? Вспоминаю слова Альбины, которая предупреждала, что стоит держаться подальше от того, кто занят. Но кажется я как всегда сделала всё наоборот и теперь меня грызёт не только ревность, но и совесть.       Даниил мне никто, как и я ему, да и он сам признался, что я его интересую только как развлечение, не более. Спешно от него отворачиваюсь и врываюсь в подъезд, совершенно забывая о лифте, скачу по лестнице наверх. Астафьев кажется пытался меня остановить, но дверь в подъезде захлопнулась раньше. Трясущимися руками открываю дверь в квартиру, пару раз почти роняя связку, на глаза подступают слезы обиды. Только сейчас начинаю чувствовать себя использованной, но так мне и надо, сама позволила всему этому произойти, отвечала на каждый, сука, каждый его поцелуй. Совсем не думая о последствиях.       Закрываю дверь и оседаю на пол в коридоре, отключаю от греха подальше телефон и наконец даю волю слезам. Я стала той, которых всегда презирала. Но понимаю, что поцелуев для меня мало, и, если бы Даниил захотел большего, я бы позволила этому свершится.