Теплая

Тсунаеши смотрит на старшую сестру Хаято и слегка хмурит брови, забавно сводя их на переносице. У Бьянки и Гокудеры из одинокавым можно назвать только одно — глаза. У обоих радужка имеет цвет изумрудной крошки и свежей весенней листвы. А еще они одинаково пустые и хрупкие, словно Скорпион с Дымовой Бомбой вот-вот перейдут через грань и рассыпятся на тысячи хрустальных осколков, которые ничем не склеить. Или превратятся в пепел и развеяться по ветру, что более вероятно. — У вас очень красивые волосы, Бьянки-сан, — улыбается Савада-младшая и касается длинных розовых прядей кончиками пальцев. — Мягкие, длинные и шелковые, а цвет как у цветущей сакуры. У меня таких никогда не будет — мои вечно вьются и я не могу их выпрямить, или даже собрать в нормальную прическу. — Может быть все дело в шампуне, его ведь периодически нужно менять, — пожала плечами Церберо* и задумчиво прищурилась. — Я могу тебе подобрать нужный, но вряд ли брат это одобрит... — Я буду благодарна за помощь, — проигнорировала последнюю реплику Тсунаеши и сделала глоток красного чая. Пришлось заваривать именно его, поскольку зелёный Бьянки не любила. У девушки с братом и вправду были достаточно напряженные отношения. Хаято просто не переваривал девушку, и при малейшем взгляде на чужое лицо он хватался за живот и падал на пол, пуская пену изо рта. Выглядело это жалко и нелепо, но смеяться над подобным у нее не было ни малейшего желания — в ней нет столько жестокости. В принципе, она понимала, почему у них подобные отношения. Бьянки в детстве экспериментировала на брате, а тот даже ответить ей толком не мог — мачеха бдила и за малейшую ошибку жестоко наказывала. Правда старшая сестра так же помогала брату, пока этого не видит ее родная мать. — Ну хорошо, я помогу, — важно кивает отравительница и тут же прыскает, смотря на нее хитрыми зелеными глазами. — Как только найду наилучшее средство, сразу же скажу. А теперь иди на кухню, маман просила тебя помочь. Шатенка лишь кивает и встает с дивана, на котором они до этого сидели. Кружка Бьянки уже стоит на столе, поэтому девушка без проблем обнимает Церберо, заставляя ее на миг замереть. Нос подростка утыкается в теплую шею и волосы, пахнущие сладким персиком. — Еще раз спасибо, Бьянки-сан! Сама отравительница неловко трет шею и старательно давит улыбку, пускай девушка уже и ушла из комнаты. Ее редко обнимали просто так, очень редко, но это приятно и поэтому Бьянки не препятствует подобным порывам подростка, что, кажется, захотела ее отогреть. Небо у ее брата... Теплое. Очень теплое, ласковое и милое, пускай и немного наивное. Таких людей называют воплощением весны, а Пламя — Гармонией, которую сейчас очень редко можно встретить. Бьянки понимает, что сейчас отчаянно завидует брату, которому досталось такое Небо. Ей самой никогда не позволят связать себя узами с кем-то, но брату, сбежавшему несколько лет назад из дома, повезло. Бьянки чувствует, как что-то темное разжигает в ней черную зависть, которую пока что удается сдерживать и душить на корню. Вот только как долго она продержится, ведь Ураган не самый терпеливый Атрибут? Тсунаеши не дура, но пока еще ребенок и ей требуется защита, которую брат пока не в силах предоставить. Поэтому Скорпион Бьянки пока может на законных основаниях находится рядом. Вот только так будет не всегда и ей когда-нибудь прийдется вернуться в семью, оставив позади ощущения тепла и заботы. Бьянки глубоко вздыхает и массирует глаза, что внезапно заболели. Нужно брать себя в руки и придушить эту заразу на корню, пока она не натворила чего-нибудь... Такого. Потому что последствия будут слишком велики и платить за них придётся не только ей, но и юному Небу, чей взгляд порою пугает даже Реборна, пускай этого никто и не замечает.