Wonderland

Прим.от автора: присутствуют намеки на нападение и изнасилование. Постаралась (-ся) сгладить описание, насколько это было возможно.

ты крепко держишься за меня, ведь все не то, чем кажется, и ситуация выходит из-под контроля...

      Будь это любая другая ночь, он бы приказал ей убираться к чертовой матери обратно в казармы и надрал бы задницу за то, что она вышла во время отбоя. Однако эта ночь была особенной, и, по правде говоря, ему очень хотелось почувствовать то теплое спокойствие, которое она излучала. Само ее присутствие было сравнимо с тем, как мать ласково гладит по голове своего ребенка, и он признавал, что хочет позволить себе погреться в эту ночь.       Хана сидела на карнизе крыши штаб-квартиры, и, зная, как легки ее шаги, капрал не сомневался, что она без проблем выбралась из казарм.       Когда Леви закрыл за собой дверь, девушка выпрямилась и повернулась к нему. Голубые глаза выражали испуг, она понимала, что у нее неприятности. Хана выглядела испуганной.       Капрал несколько мгновений смотрел на девушку, давая возможность заговорить. Ее волосы веером рассыпались по плечам, мякго заворачиваясь у подбородка. Хана была в пижаме: простой мешковатой рубашке и хлопчатобумажных штанах чуть ниже колен. Она открыла было рот, но тут же закрыла, не зная, стоит ли попробовать извиниться, или Леви уничтожит ее даже за попытку. Вместо этого Хана одарила командира извиняющейся улыбкой:       - Прошу прощения, сэр. Я вернусь в свою постель.       Девушка уже свесила ноги, собираясь встать и оттряхнуть штаны, когда капрал заговорил.       - Ты можешь остаться, - его голос был низким. Избегая ее взгляда, мужчина убрал руки в карманы. - Если ты позволишь мне насладиться тридцатью долбаными минутами покоя.       Хана смотрела на него несколько секунд, наблюдая, как он, подойдя к ступеньке, садится. Леви все еще был в форме, за исключением плаща, украшенного "крыльями свободы", и девушка предположила, что у него, вероятно, не было даже секундочки передохнуть с тех пор, как они вернулись из экспедиции. Зная, что командиры обязаны каждый раз писать рапорт, она задалась вопросом, была ли у него возможность подумать о чем-нибудь другом?       Отвернувшись от начальника, Хана снова устремила взгляд на звезды, не говоря ни слова. Она решила, что не будет разрушать и без того печальный момент тишины, возможно, единственный у Леви за весь день. Легион понес значительные потери, и, несмотря на то, что лицо капитана было непроницаемым, девушка понимала, что это давит на него.       Едва заметный отблеск грусти всегда мелькал в его взгляде. Хана могла только мечтать о такой сдержанности, способности сплачивать подчиненных, когда каждый из них чувствовал себя потерянным. Да, девушка тоже теряла близких, но она быстро поняла, что для того, чтобы быть такой же сильной, как Леви Аккерман, нужно пройти настоящий ад: лишиться всего, что было тебе дорого, а потом собрать разодранные кусочки.       Хана думала, что не смогла бы пережить нечто подобное, и ее сердце разрывалось.       Открыв тетрадку, она начала тихонько перелистывать страницы. Пальцы скользили по строчкам старых записей и небольшим наброскам. Девушка наткнулась на рисунок лица Отто, сделанный еще во время обучения, и мягко улыбнулась. Тогда она плохо рисовала глаза, поэтому они были зачеркнуты. Несколько раз обведя свою голову, Отто заметил, что она выглядит демонически, но Хана все равно сделала ее красивой.       Теперь Беккер жалела, что не закончила портрет друга, поскольку чувствовала, что начинает забывать его лицо. Выдающийся подбородок, редкая, только начавшая расти бородка, отросшие кудри, спадающие на лоб. Леви возненавидел бы его за неопрятность, и Хана улыбнулась этой мысли.       - Ты хорошо поработала сегодня.       Его голос вывел ее из задумчивости, и девушка повернулась к капитану. Леви откинулся назад и смотрел в небо, лишь изредка лениво поглядывая на Хану, чтобы убедиться, что она услышала.       Та обезоруживающе улыбнулась:       - Спасибо, сэр.       Полная луна и яркие звезды освещали бледную кожу и глаза девушки. В ночной рубашке, с распущенными волосами она выглядела совсем иначе. Неземная, подумал Леви, отводя глаза.       Вот уже шесть месяцев как Хана Беккер стала частью его отряда, и, как предсказывал Майк Захариус, легко влилась в него. Будто члены команды Леви все время искали этот недостающий кусочек мозаики. Тортик, подаренный Элду, окончательно растопил лед, и, как сказал Олуо, кто, черт побери, будет не доверять ребенку, который покупает вам пирожные на день рождения?!       Вне поля боя члены отряда отчаянно защищали Хану, так, будто она была их маленькой сестренкой, которая только училась ходить. Но во время битвы девушка представляла настоящую угрозу: надежная, непоколебимая, умеющая работать в команде и - благодаря наставничеству Леви - смертельно опасная. Но пройдет время, прежде чем она убьет столько же, сколько и ее товарищи.       Капрал находил весьма примечательным то, что Хана произвела такое впечатление на Захариуса, хотя больше не состояла в его команде. Досадно, но, когда Леви ей в чем-то отказывал, она бежала к Майку. Не выходя за рамки, конечно, глупой Хана точно не была. Это всегда были мелочи вроде той, что Аккерман запретил ей покупать кексы каждому члену легиона, но она сумела убедить Захариуса найти компромисс. И теперь могла делать это, правда, только для своих товарищей и некоторых командиров.       Из-за этого капрал заставил ее чистить общие ванные в течение двух недель. Хана не жаловалась.       - Что ты вечно строчишь в этой дурацкой тетради? - небрежно бросил Леви. - Типа одеяла безопасности?       Девушка тихо хихикнула, а он возненавидел себя. Ведь ему начинал нравиться этот звук. Особенно он любил становиться причиной ее смеха, хотя никогда бы этого не показал. Мужчина не думал, что Хана обижается на его оскорбления и брань, и тихо радовался. Он презирал себя за это, но быстро понял, что ему не хочется видеть ее расстроенной. Леви давно решил, что в жизни есть люди, которым грусть просто не идет. Изабель была одной из таких. И Хана каким-то образом попала в эту категорию.       - Это что-то вроде дневника, - наконец ответила она, перелистывая страницы. - Я, вроде как, пишу людям письма о своей жизни. Я писала их маме после ее смерти, а потом, когда потеряла папу, стала писать и ему.       Девушка помолчала.       - Сейчас я иногда пишу Отто. Я рассказываю им то, о чем, мне кажется, они хотели бы послушать. То, что я рассказала бы им лично, как анекдот. Это заставляет меня чувствовать, что они рядом.       В ее голосе не было грусти, он звучал легко. Непринужденно. Так, будто ее не тяготило горе, и Леви завидовал ей. Возможно, она что-то знает, подумал он. Хорошая тактика, относительно здоровый выход, когда приходится бороться с травмой от потери. Хотя капрал считал свой личный список слишком длинным для чего-то подобного. Конечно, Беккер была из тех, черт возьми, людей, которые разумно работают со своими эмоциями, поскольку открыты им изначально.       Хана надеялась, что Леви не станет издеваться над ней, посчитав слабой. Хотя командир и не был настолько злым, но девушка все равно затаила дыхание в ожидании насмешек.       - Тч. Может, ты и права, малышка.       В этот момент девушка не знала, что он смотрит прямо на нее, потому что предпочла не отрывать взгляда от блокнота, который держала в руках. Леви поймал ее улыбку, и в животе у него затрепетало что-то, чего он не узнал, но что ему особенно понравилось.       - Иногда я рисую и пишу стихи, - Хана вытянула руку, и мужчина понял, что она хочет дать ему тетрадь.       На мгновение он был ошеломлен: она даже не задумалась, стоит ли делиться с ним этим. Беккер, казалось, всем сердцем доверяет ему, делясь самыми глубокими и интимными вещами из тех, что были написаны на бумаге, которую она так охотно передавала, которая фактически была ее личным дневником. Она хорошо разбирается в людях или просто чертовски наивна?       Леви неуверенно протянул руку, и Хане пришлось нагнуться ниже, чтобы отдать тетрадку. Его лицо оставалось непроницаемым, но девушка уловила легкое замешательство в серых глазах. Капрал, вероятно, спрашивал, почему она решила поделиться с ним тем, что было внутри нее. Но Хане нечего было скрывать, ее не смущало то, что она писала.       Леви держал блокнот одной рукой, а указательным пальцем другой осторожно перебирал страницы. Его серые глаза остановились на одном рисунке, на котором, как он догадался, был изображен восход солнца над водоемом. Мужчина предположил, что Хана читала истории о море, бесконечном количестве соленой воды. Однако девушка сделала акцент на деталях тени и лучах света, которые исходили от него. Аккерман вспомнил, что она сказала своему умирающему другу: они недостаточно смотрят вверх.       Теперь Леви было интересно, не этим ли она тут занимается? Их недавняя экспедиция напомнила ей о словах, произнесенных Отто, и это дало ей возможность насладиться еще одним чудесным моментом жизни. Капрал вспомнил свою последнюю ночь с Фарланом и Изабель, когда сияла полная луна, и все трое не могли поверить своим глазам, ведь видели ее впервые.       Некоторое время единственными звуками, нарушавшими тишину ночи, были легкий ветерок, целовавший кожу, и сверчки в поле. Леви захлопнул блокнот одной рукой и вернул девушке.       - Не бросай свою работу, - только и сказал он, и Хана надула губы.