Wonderland

      Вскоре раздался стук в дверь, и Леви понял, что неосознанно ждал этого момента. Чай, нетронутый, остывал на столе. На самом деле, у капрала не было ни одной причины так, черт возьми, волноваться. Эта миссия не была опасной, не угрожала жизни. Хана вернется, будет в порядке, и развед.корпус улучшит свои позиции в результате. Она сделает все точно, как и предписано; поможет человечеству. Это просто один из множества способов достижения цели.       - Входи.       Зайдя в кабинет, Хана решила остаться стоять, даже если Леви предложит сесть. Здесь не было ни одной книги, лежавшей не на своем месте, ни единой мятой подушки, и не хотелось видеть, как дернется глаз капрала, если она нарушит этот порядок. Сейчас слишком поздний вечер.       Леви сложил руки на груди, откинувшись на стуле, и оценивающе разглядывал девушку. Она была одета неброско, в поношенное темно-синее платье до запястьев. То самое, в котором он уже видел ее несколько дней назад. На плечи был накинут черный плащ, а в руках - маленький коричневый рюкзачок. Хана была похожа на совершенно обычную девочку.       - Эмилия ждет в конюшне, мне нельзя задерживаться, - извиняющимся тоном сказала она.       - У тебя есть все, что нужно?       Девушка кивнула, ухватившись за ремень сумки чуть крепче.       - Мы провели необходимую бумажную работу по подтверждению моей личности, и я взяла у Эрвина документы, которые должен подписать Вагнер.       - Дай взглянуть.       Смущенная его просьбой, но не задавая вопросов, Хана подошла к его столу. Покопавшись в рюкзаке, она достала две свернутых бумаги и протянула капитану, уверенная в том, что скорее всего он уже видел их.       Леви молча прочитал оба документа. Вагнер наверняка подпишет их, что обеспечит безопасность развед.корпуса и станет гарантией того, что он оставит легион в покое. Один сверток содержал договор, юридически обязывающий Вагнера остаться "благодетелем"; в другом был детальный отчет для Военной Полиции, включавший счет за нападение на группу сопровождения, организованное Вагнером; его заставят подписать обе бумаги, чтобы подтвердить их легитимность. Второй договор "случайным образом" просочится, если дворянин вдруг снова решит изменить свое мнение.       Обычный порядок заключения сделки, подумал Леви. Дело оставалось только за Ханой, которая должна была провести с ним достаточно времени, создать комфортные условия, зайти так далеко, чтобы заставить его поставить подписи. Та часть плана, которую Леви не принимал.       Он аккуратно свернул документы и встал, обходя стол, чтобы подойти к ней.       - Убедись, что они хорошо спрятаны, - сухо сказал капрал, протягивая бумаги.       - Конечно, сэр, - тихо ответила Хана, опуская глаза, убирая свертки в рюкзак.       Подняв глаза, девушка поняла, что Леви никак не решается что-то сказать. Это отражалось не в его лице, потому что Хана не могла припомнить, когда он вообще выглядел не скучающим, раздраженным или безразличным, но в его глазах. Обычно это было трудно определить, но все мысли капрала выдавали его глаза. Его серые глаза, сфокусированные на ее голубых, выражали грусть.       - С этим говнюком, Вагнером, не делай того, чего не хочешь.       - Сэр? - девушка смущенно наморщила лоб.       - Если ты не хочешь трахаться с ним, примени силу! - рявкнул Леви, расстроенный тем фактом, что ему пришлось произнести это вслух. Подобный разговор с Ханой казался чем-то неправильным. Все, что касалось ее, было таким чистым, таким оптимистичным, таким милым.       - Если он начнет тебя лапать, и тебе будет неприятно, не заставляй себя терпеть. Эти вещи... изменят тебя, Хана. Ты стала лучше драться врукопашную, используй это.       Он знал достаточно молодых мужчин и женщин из подземного города, род деятельности которых требовал наличия подобных умений, и видел, как они менялись, практически ломаясь. Другие, наоборот, веселились. Кто-то наслаждался этим или просто не ощущал на себе влияния. Леви не хотел подвергать Хану такому риску.       Ее щеки слегка покраснели, но девушка не выглядела смущенной или удивленной. Она поняла, что Аккерман говорит так, потому что волнуется и заботится, и у нее перехватило дыхание. Хана чувствовала, как в груди разливается тепло. Девушка задержала взгляд.       Она знала, что смерть или угроза жизни вызывали в ее начальнике глубокие эмоциональные переживания, несмотря на то, что на вид он прекрасно владел собой, и он очень заботился о безопасности членов своего отряда. Тем не менее, Хана даже не думала, что слова, сказанные прошлой ночью, были ничем иным, как выражением желания капрала сделать ее способным солдатом, взрослым, которому он может доверить принятие решений на основании всех фактов.       Она была тронута.       К удивлению Леви, Хана улыбнулась и протянула к нему свободную руку. Он замер на месте не в силах пошевелиться, когда девушка коснулась его щеки. Кожа в месте прикосновения горела, искра, всполыхнувшая в нем, ощущалась как что-то, что нужно было контролировать и сдерживать. Лицо капрала осталось безэмоциональным, но глаза выражали тревогу.       - Со мной все будет хорошо. Обещаю.       Он должен был убрать ее руку. Он должен был отступить назад, чтобы создать дистанцию между ними. Но искренность в ее голосе ошеломляла, а глаза были наполнены чувством, определить которое он не мог, но точно не хотел отводить взгляд.       Леви так и не сошел с места, когда Хана покинула кабинет, не взглянув на него, пока закрывала дверь.