Wonderland

      Три дня Леви ждал возвращения Ханы. Операция была секретной, поэтому только у Эрвина был доступ как к девушке, так и к нему, Ханджи и Майку, которые остались на базе. Они совершали преступление, и рисковать было нельзя. Нельзя, чтобы лояльные к королю Военная Полиция или Парламент узнали об их замыслах.       Нельзя, чтобы их видели в городе в то же время, в которое Вагнер придет на встречу, и то, что Хана была новобранцем, документы которого были успешно удалены из баз легиона, связывало им руки. Поэтому, к большому огорчению Леви, девушка могла рассчитывать только на помощь Эмилии при подготовке к свиданию и только на себя наедине с Оскаром. Эрвин верил, что операция будет успешной, и был убежден в том, что Вагнер не покинет команту, не подписав документы. Единственное, что беспокоило - по краней мере Аккермана - это то, как его заставят это сделать.       Внешне казалось, что капрал едва заметил исчезновение Беккер. Тренировки и обеденные перерывы проходили как всегда, ничего необычного. Он пил чай, заполнял бумаги и поносил на чем свет стоял своих подчиненных и других кадетов, как делал в любой другой день.       Отсутствие Ханы ощущали все члены отряда, набираясь смелости спросить об этом. Очевидно, что вопрос задал Олуо, и Леви решил, что ненормально игнорировать пропажу нового и самого молодого члена команды, пока остальные так волнуются. Поэтому он ответил.       - Командор Эрвин выбрал ее для участия в секретной операции, - Аккерман смерил старо выглядевшего парня холодным взглядом, сжал пальцами чашку и поднес ее к губам. - Больше не спрашивай.       Разведчики молча обменялись взглядами, услышав ответ своего капитана, и Элд уловил движение: плечи Леви напряглись. Интересно, во что он втянул Хану, или лучше сказать, во что его заставили ее втянуть. Эрвин имел безграничные полномочия, полную свободу в действиях, направленных на обеспечение выживания развед.корпуса и, как следствие, всего человечества - этот печальный факт был известен каждому. И то, что он завербовал кадета вроде Беккер, да к тому же новенького, заставлял Джина задуматься о том, какими же навыками она владела, чтобы быть нанятой Эрвином?       Хотел ли Леви признавать это или нет, но Элд знал, что тот испытывает к Хане сентиментальную слабость. А иначе никак, и он сомневался, остался ли в отряде хоть один человек, которого она не затронула на эмоциональном уровне. Хотя с Леви, он знал, все было немного по-другому. Капитан казался озадаченным и, возможно, несколько рассерженным и на себя, и на Хану за эту слабость. Он, как и все члены команды, был обезоружен ее мягкостью и настоящим умением - за неимением лучших слов - здраво управлять своими эмоциями, оставаясь при этом счастливой. Это было странно, но, впрочем, Элд не думал, что в легионе был хоть один нормальный человек.       Что бы там ни случилось, Леви, понял Джин, от этого явно не в восторге, отсюда и напряженность, которую он заметил ранее.

***

      О своем возвращении Хана должна была немедленно доложить Эрвину, несмотря на то, что было уже далеко за полночь. Когда она вошла, в кабинете был только командор, освещаемый лишь светом, исходившим от камина. Тени плясали на ее лице, но Эрвину удалось заметить на нем раны.       Кто-нибудь другой на его месте вздрогнул бы. Разнообразные порезы и синяки покрывали левую щеку девушки и область вокруг глаза. Губа была разбита.       - Ты в порядке?       Годами Смит закалял себя, внушая мысль о том, что долг превыше чувств к солдатам, но он все же понимал, когда стоит учитывать ментальное состояние кадетов. Особенно тех, которых не готовили к заданиям такого рода.       Хана мягко выдохнула, улыбнувшись:       - Жить буду.       Глаза Эрвина сияли, отражая свет камина, что придавало ему пугающий вид, подумала девушка, когда он повторил:       - Ты в порядке?       Странно было слышать этот вопрос от человека, серьезно, который буквально требовал от нее выполнения миссии. Каким бы вежливым не был ее командир, он не особо заботился о самочувствии кадетов. По крайней мере, с тех пор, как Хана в полку.       Эрвин заметил, что улыбка девушки слегка дрогнула, прежде чем она начала быстро-быстро моргать. Хана пытается не заплакать, понял он, когда та отвернулась. Будто стыдилась чего-то. Поняв, что девушка не ответит, Смит откашлялся.       - Документы у тебя с собой?       Хана молча кивнула, опасаясь, что если она заговорит, то ее голос дрогнет, и достала из рюкзака свертки. Эрвин заставил ее запомнить, как выглядит подпись Вагнера на случай, если тот решит поставить другую. Откажись Оскар расписываться, и Хана закричала бы так, что у того заложило бы уши - сигнал Эмилии: миссия провалилась. В комнату тут же влетела бы Военная Полиция, обнаружив там дворянина, пытавшегося изнасиловать маленькую девочку.       Хана спросила Эрвина, почему он так уверен, что Вагнер не заподозрит ее, на что тот просто улыбнулся, ответив, что она не знает дворян. Они держатся за свои деньги и титулы, как дети, только открывшие для себя сахар. Вагнер ни за что не стал бы рисковать.       Итак, Хана принесла подписанные документы и отчет, который составила сразу после возвращения, чтобы детально описать подробности на свежую голову.       Девушка положила бумаги на стол, а Эрвин молча просматривал их. Он беззвучно ухмыльнулся от удовольствия, разглядывая подписи, решив назначить встречу с Вагнером на следующую неделю в это самое время. Затем он перешел к отчету, пробежался по нему, и, дойдя до определенного абзаца, нахмурился. Он бросил беглый взгляд на Хану и вернулся к документу. Закончив, командор положил бумаги перед собой.       Прочистив горло, он поставил локти на стол, переплетя пальцы.       - Ты можешь гордиться своей работой, Беккер. Я впечатлен.       Хана облизнула высохшие губы, улыбка снова появилась на ее лице, когда она взяла себя в руки.       - Спасибо, сэр.       - Ты свободна. Ханджи ждет тебя в медицинском отсеке, пусть осмотрит твои раны.       Кивнув, Хана молча вышла из кабинета начальника и направилась по тускло освещенному коридору в лазарет. Двойные двери медпункта были широко распахнуты, помещение освещалось несколькими масляными лампами на прикроватных столиках при койках, стоявших по левую сторону. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, освещал высокие каменные потолки и стены.       Обычно в медпункте присутствовали местный врач и медсестра. Военные медики были в легионе, хотя они привыкли иметь дело с ранами, наносимыми титанами. Раньше Ханджи занималась медициной и биомедициной, поэтому сейчас отвечала за лазарет. Хотя здесь она проводила мало времени, чаще ее можно было найти в кабинете за дверью рядом. На противоположной стороне отсека стояли шкафы со всевозможными флаконами, сыворотками, марлей, бинтами и прочими вещами. Именно там стояла Ханджи, заполняя один из шкафчиков, повернув голову на звук приближающихся шагов.       Командир отряда широко улыбнулась Хане, обнажая зубы. Ее хвостик слегка перекосился, и теперь темные локоны свисали с правой стороны.       - Хана! Рада видеть тебя в - более или менее - целости!       Смех, сорвавшийся с губ девушки, стал первым искренним звуком за сегодняшний вечер, учитывая, что для Вагнера она смеялась не по-настоящему.       - Спасибо, капитан. Прощу прощения за поздний визит.       Ханджи отмахнулась, подошла к одной из дальних коек и потянула за перегородку. Жестом она предложила Хане следовать за собой.       - Я бы все равно не спала. Садись и сними, пожалуйста, одежду. Давай оценим ущерб.       Девушка молча подчинилась и сняла плащ, потянув за шнурки старого платья. Она почувствовала боль под тканью, там, где гематомы покрывали ребра, хотя это ей не сильно мешало. Хана почти забыла о темном синяке на шее, пока не поймала пристальный взгляд Зоэ.       Девушка разделась до нижнего белья, следуя инструкциям капитана, и села на койку. Ханджи мягко касалась порезов, спрашивая, больно ли, и если да, то насколько. Капитан работала в основном молча, оценивая ушибленные ребра, заключив, что ни одно не сломано. Девушка была избита, бесспорно, но отсутствие опасных травм говорило о том, что она держалась молодцом.       Холодные руки Ханджи легко пробежались от ребер до шеи девушки. Она выглядела больной.       - С тобой все в порядке?       Хана молча кивнула и подняла глаза.       - Слегка потряхивает, но в общем - да.       Как-то девушка поняла, что простое "да" не устроит Ханджи, которая бы давила до конца. Эрвин великодушно отпустил ее, но Зоэ она решила сказать чуть больше, даже если это будет ложь.       - Этого и следовало ожидать. Физически ты выглядишь нормально, некоторые порезы и синяки еще будет видно какое-то время, но ничего серьезного. Я принесу спирт, чтобы обработать царапины на лице. Можешь одеваться.       Ханджи вышла на несколько минут, а Хана протяжно выдохнула, натягивая платье. Она очень устала и одновременно с этим была очень встревожена. Внутри девушка была на грани, так, будто ее тело боролось с болезнью. Волна отвращения и тоски накрыла ее с головой, воспоминания о мерзких руках этого человека ворвались в голову. Хана потрясла головой, пытаясь физически избавиться от воспоминаний.       Когда она вернулась в бордель Эмилии, Лина, как могла, обработала раны на ее лице. Хана думала, что не чувствовала бы себя и на половину в безопасности, если бы здесь, под одной крышей, не было Лины и Софии, которые утешали и ободряли ее. Эмилия со своими девочками вела себя как строгая учительница, которая проявляет свою любовь через строгие правила и жесткую критику. Единственный раз, когда она показала Хане свою симпатию - во время ее короткого пребывания здесь - был после ухода Вагнера. Она обнимала рыдавшую девушку.       Смочив ситцевый платочек в спирте, Ханджи стала поочередно прикладывать его то к щеке, то к брови Ханы. Щипало, но девушка не издала ни звука.       - Хана, - Зоэ нарушила тишину, ее голос был мягким. - Я понимаю, что может быть некомфортно, но как врач я должна спросить. Ты спала с ним?       У девушки перехватило дыхание и скрутило живот. Хотя она ждала этого вопроса, он все равно заставил ее замереть. Девушка чувствовала себя больной. Хана промолчала, и Ханджи, пристально посмотрев на ее лицо, приняла его в качестве ответа.       - Боюсь, мне нужно знать детали, чтобы разработать для тебя правильный курс.       Хане было трудно поднять взгляд на Ханджи, стыд обволакивал ее все больше.       - Прости, Хана. Я даже представить не могу, каково тебе сейчас.       - Он так и не закончил, - ее тихий голос резал как нож по коже. - Я... Я пыталась остановить его, но все равно истекла кровью. Поэтому он был таким жестоким.       Ханджи кивнула, выпрямила плечи и мягким, насколько могла, тоном сказала:       - Просто на всякий случай я лучше дам тебе кое-что.       Женщина вышла на некоторое время, и Хана, услышав лязганье, предположила, что та зашла в медицинский кабинет за чем-нибудь. Вернулась она с небольшой чашкой в руках, которую протянула девушке. Пахло отвратительно, отдавало оливковым маслом. Другие компоненты определить не удавалось.       - Это восстановит твой менструальный цикл и позволит избежать возможной беременности. Я поняла, ты сказала, что это длилось недолго, но лучше удостовериться.       Не сказав ничего, Хана понимающе кивнула. Все происходящее девушка воспринимала как что-то сюрреалистичное: сидеть здесь, на койке, и разговаривать о таком с Ханджи. Последние три дня прошли как в бреду. Выпив жидкость так быстро, как могла, Хана откинула голову назад. Ее едва не стошнило от ужасного вкуса. Отчаянное желание уйти, помыться, чтобы избавиться от любой грязи - была ли она в голове или нет - начало душить ее.       - Я закончила. Предлагаю тебе принять душ и поспать, - сказала Ханджи, широко улыбаясь и успокаивающе кладя руку на плечо девушки.       - Не говорите ему, пожалуйста, - голос Ханы сорвался, и улыбка на лице командира дрогнула. - Или капитану Майку... Они будут винить себя.       Подняв глаза на высокую женщину, чье лицо слегка прикрывала челка, Хана заметила в глазах помешанной на титанах ученой жалость. И, возможно, вину, ведь Зоэ поддержала проведение подобной миссии. Ханджи кивнула в подтверждение на ее просьбу.       - Конечно, Хана. Конечно.       - Со мной все будет хорошо. Моя обязанность - служить развед.легиону изо всех сил, используя свои умения. И это просто одна из сторон. Мне просто нужно время, но я буду в порядке.       Решимость в глазах девушки, уверенность и искренность в ее голосе заставили Ханджи улыбнуться. Леви был прав, подумала она. Хана гораздо сильнее, чем кажется.