Ярость

      Перед ней целая гора первобытной мощи. Огромная туша молотильщика теперь совершенно неподвижная, а рядом ликующий молодой кроган. Гаррус прислонился к камню, явно за тем, чтобы перевести дух. Но при этом умудряясь делать вид, что совершенно не устал. А ей странно видеть тварь, лежащую перед ней мертвой… так близко. Бой с молотильщиком пробудил в ней воспоминания и чувство вины выжившего, некогда погребенные пеплом времени.       Там, где ей только двадцать три года. А рядом не Гаррус и Грюнт, а Одри О’Нилл и Джейк Саммерс. Оба те еще зубоскалы, а она – их маленькая жертва. Шутки весельчаков не задевают Лив, она знает, что так эти двое просто пытаются вовлечь ее в разговор. Вот только девушка еще не до конца отвыкла от улиц, хотя уже и пять лет прошло с тех пор, как она ушла из банды «Красных». Дружелюбие и доверие там, где она воспитывалась как ручной биотик или там, где она потом жила, не самый лучший способ выжить. А она очень хорошо умеет выживать. Но парочке друзей молчаливость и излишняя серьезность Шепард не кажется отталкивающей, а скорее наоборот. Сначала она пыталась от них отвязаться, честно объяснить, что не нуждается в дружбе или общении, чтобы выполнять приказы начальства и быть полезной отряду. Но… эти двое вцепились в нее мертвой хваткой. Так и подружились за пару месяцев. Лив уступила их напору.       — Эй, Шепард, - Одри кладет руку на плечо и сжимает, хитро улыбаясь, по-кошачьи щурит на солнце каре-зеленые глаза. – Говорят, наши что-то нашли.       — Разведгруппа? – интересуется Оливия, оборачиваясь к подруге.       — Да, кто ж еще? - смеется Одри и заводит руки за голову. – Меня все это ужасно вдохновляет, знаешь. Новые миры, другие расы, технический прогресс… Кто знает, что они там нашли. Может, снова что-то протеанское. Как на Марсе.       — Ага, - тянет Шепард и снова погружается в инструментрон. На самом деле ей тоже все это нравится, вот только признаваться она себе запрещает. Ни к чему это, лишняя информация.       Одри надувает и без того пухлые губы, но она не реагирует и тогда, младший сержант поправляет свою сумку на плече и как бы невзначай выдает «огромную» тайну. О которой не знает, разве что, ленивый, глухой и слепой одновременно. Таких в их отряде не водилось.       — Я знаю, что тебя заинтересует больше – наш малыш Джейк. Все глаз с тебя не сводит. Бедняга, умудрился же влюбиться в снежную королеву. Шепард бросает на нее самый угрюмый взгляд, на который способна. А подруга прыскает со смеху. И конечно же, виновник девичьего разговора, заслышав веселье, тут же отделяется от своры солдат у «Мако» и присоединяется к ним.       — Это не честно, О’Нилл! Нельзя веселиться без меня.       Шепард старается вести себя сдержанно, чтобы не дать парню ложную надежду.       Джейк милый. Природа (или генная инженерия) внешностью его не обделила – высокий и широкоплечий брюнет с темно-синими глазами с весьма симпатичным лицом. Девушки частенько на него засматривались. Да и чувство юмора у него было отличное. Как и воспитание. Шепард считала, что именно про таких говорят «душа компании». Но… такие мальчики слишком хороши для той, у кого под кожей нет ничего, кроме инстинкта выжить. Джейк смотрит то на нее, то на Одри. И последняя вновь заливается смехом, пока их не прерывают лейтенант Абрамс и капрал Тумс. Поступает приказ, и все пятьдесят пехотинцев Альянса, как мотыльки на огонь, слетаются к гнезду молотильщика, чтобы там умереть.       Оливии не спокойно в том месте. Слишком тихо. А запах… Ей не с чем его сравнить. Но все внутри нее говорит бежать отсюда. Даже О’Нилл и Саммерс растеряли всю прежнюю прыть, когда, как и она, почувствовали под ногами легкую вибрацию. Пока она решает, стоит ли доложить лейтенанту о том, что что-то здесь не так, десяток солдат осматривает необычную находку. Шепард помнит, что они умрут первыми – вынырнувший из песка молотильщик раздавит их. Счастливчики. Другим так не повезет. Когда червяк поворачивает голову к замершей группе солдат, то щедро поливает их кислотой. Крики и выстрелы раздаются с разных сторон. Она слышит залпы «Мако», но молотильщик быстро заставляет его замолчать, утянув за собой в пасти под землю. Становится понятно, что они абсолютно беспомощны. И немногие пытаются сбежать. Вот только земля перестает быть твердой, и все выжившие в первой атаке, падают. И Шепард падает тоже, рядом с Одри и Джейком. Сердце бьется так, что ей кажется – оно не выдержит. Ей с друзьями и парой десятков солдат-новобранцев посчастливилось оказаться дальше других от эпицентра. Оливия с трудом поднимается, хотя земля продолжает дрожать от каждого движения твари. Песок режет глаза, забивается в рот и нос, но адреналин заставляет действовать. И Шепард хватает за руку сначала подругу, а потом они вместе помогают подняться Джейку. Она бежит назад, изредка оборачиваясь и проверяя, что друзья рядом. Молотильщик скрывается под землю и в следующий миг показывается слева от лейтенанта Абрамса, Оливия ныряет под защиту огромных камней как раз вовремя, потому что в следующее мгновение от лейтенанта и тех, кто не смог спрятаться, не остается ровным счетом ничего. Джейк тоже не успевает – и его красивые глаза смешиваются вместе с тающей кожей и костями под кислотой молотильщика. (Его она опознала уже потом, когда все закончилось: по «счастливым ботинкам»). Шепард коротко высовывается из укрытия и, стискивая зубы, хватает за руку плачущую Одри. Но она не успевает затащить ее, следующий плевок твари накрывает и О’Нилл – у нее остается только рука подруги. Шепард оседает на землю, широко раскрыв глаза от ужаса. И даже не сразу замечает, что совсем немного капель от кислоты попали на ее собственную правую руку. Где-то еще выжившие – стонут, кричат, но она не двигается. Не может оторваться от руки, которая все еще держится за нее. Оливия с трудом опускает конечность Одри на землю и, отвернувшись, старается не выплюнуть свои органы вместе с сегодняшним обедом. Желудок сводит спазмами, из глаз текут слезы – не то от смрада, царящего вокруг в отсутствии ветра в низине, не то от увиденного и пережитого. Она замирает в своем маленьком убежище за камнями, выжидая, когда стихнут вопли атаковавшей их твари. Заставив себя выйти, она обходит тех, кто еще шевелится или стонет. Тратит на них напрасно панацелин, тщетно желая спасти тех, кому уже не помочь. Терпя одну неудачу за другой, Шепард возвращается в свое укрытие и падает без сил. Она сидит там до тех пор, пока ее жалкую и поседевшую через сутки не находит поисково-спасательная группа Альянса.       — Шепард, у нас гости, – Гаррус вырывает ее из прошлого так резко, что она невольно вздрагивает. Но он, кажется, этого не замечает. Вместе с Грюнтом он внимательно осматривает группу кроганов, показавшихся из челнока. Шепард узнает того, кто их возглавляет. Гататог Увенк. Видимо, ему было мало получить то унижение перед шаманом и другими кроганами от нее. Только если он не вернулся за добавкой. Правда боднуть его головой она точно больше не сможет. И так уже синяк с шишкой заполучила, благо, что их скрывают волосы. Вовремя же Касуми уговорила ее сделать челку. Как знала. Капитан последний раз бросает взгляд на поверженного молотильщика и, гордо выпрямляясь, идет навстречу Увенку. Ничего хорошего не выходит, конечно же. За исключением того, что Грюнт решает отказаться от «щедрого» предложения присоединиться к Гататогу. А этого дорогого стоит.       Вернувшись в клан Урднот, Шепард становится спокойнее за сына полка. Грюнт, кажется, даже проникся миром, по которому раньше «ступать стыдно» было. Оливия оставляет его среди соплеменников, празднующих победу над молотильщиком, а сама находит Рекса в компании Гарруса. Громогласный хохот боевого мастера и вождя клана ярко свидетельствует, что Вакариан снова подвергся его подколам. Как в старые добрые времена. Шепард улыбается, когда подходит ближе к их костру, а самый симпатичный во всей Галактике варрен радостно на нее набрасывается и заставляет рассмеяться.       — Фу-фу, Урц! – капитан пытается отодвинуть от себя морду любвеобильного рыбопса. – Перестань.       — Вот, Гаррус, даже варрены, – ворчит Рекс и пихает турианца в бок. На что Гаррус фыркает и отходит подальше. Но Рекс уже не обращает внимания на Вакариана. Он подходит к Оливии и помогает ей встать, отпугивая Урца. Варрен видел ее в компании Гарруса уже не раз, а потому прячется за его ногами, уверенный в том, что он его защитит.       — Есть разговор, Шепард. Пройдемся.       Он не спрашивает, а ставит перед фактом. Оливия кивает и идет вслед за кроганом. Какое-то время она молча разглядывает его мощную спину, укрытую за хорошо знакомой красной броней. Блики от костров придают ей по-особенному воинственный вид. И Шепард надеется, что Урднот Рекс не тот, кто станет развязывать войну против других рас. Для нее он был исключением, и Лив хотела верить в то, что он таким и останется. Они останавливаются там, где нет никого поблизости, и Шепард вопросительно вглядывается в лицо старого друга.       Рекс окидывает ее внимательным взглядом сверху вниз – у стоящей перед ним женщины в темноте шрамы светятся ярко, но их стало значительно меньше, чем при первой встрече, когда она прилетала на Тучанку, чтобы позвать его с собой. Рекс протягивает руку и по-дружески, мягко насколько это вообще возможно для крогана, толкает ее в грудную пластину черной брони.       — Здесь, Шепард, у тебя много злости и ярости. Это очень хорошо в бою, - он не дает ей ответить, взмахом руки просит помолчать и выслушать. – Но не тогда, когда ты среди друзей, а не на поле брани. В моем клане тебе ничего не грозит, ты же знаешь. Что с тобой происходит? Не расскажешь? Оливия опустила голову, разглядывать в темноте песок под ногами – не самое лучшее, что приходит ей в голову. Она какое-то время молчит и обдумывает, что ответить, но Рекс ее не торопит.       — Думаю, такое случается, когда умираешь, – мрачно шутит она.       — Ты, вроде как, жива, – хмыкает кроган и хлопает по плечу капитана так, что она пошатнулась. – Вот, стоишь же тут во плоти. Оливия улыбается, поднимает голову и расправляет плечи.       — Ты прав, - мягко соглашается она. – Я здесь.       — Вот и я о том. Так, что тебя беспокоит?       — Наверное, два года потерянной жизни. И… - она переминается с ноги на ногу, чувствуя себя неловко перед Рексом. – Я стараюсь к этому привыкнуть.       — Как я и сказал, Шепард, ты здесь. И только это сейчас и важно. А ярость выплескивай в сражении. Станет лучше, я знаю, о чем говорю.       — Я не кроган, Рекс, – смеется Шепард.       — Некоторые бы с тобой поспорили.       Волосы, собранные в хвост, совершают веселый кульбит и шлепают ее по носу, когда она пытается отрицательно покачать головой. И Рекс смеется в ответ. Напряжение, державшееся в ней с самой встречи с молотильщиком, наконец-то начинает отпускать экс-коммандера Альянса. А вождь снова подбадривающе ее хлопает, довольный разговором. Вместе с Рексом они идут обратно, уже плечом к плечу.       — Рекс, - завидев впереди знакомый угловатый силуэт турианца, который удерживает от себя на расстоянии варрена. Надо отдать должное упорству милому четвероногому созданию – Урц не сдается в своих попытках облизать лицо Гарруса. Лив припоминает, что Урднот дразнил Вакариана, пока она не подошла к ним.       — Шепард?       — Скажи, что ты там такое говорил Гаррусу, когда я к вам подошла? Что-то там про варренов?       Рекс растягивает губы в дружелюбном оскале.       — А это, Шепард, старая кроганская мудрость переданная турианцу, который думает, что он слишком крутой раз получил пару шрамов на морду. Чтобы не зазнавался лишний раз и меньше тормозил.       Она вздыхает в ответ и поднимает руки, признавая капитуляцию. Разбираться в хитросплетениях очередных дружеских перепалок ей чертовски надоело и на собственном корабле. Как только Шепард с довольным видом от предвкушения маленькой передышки садится на ближайший булыжник, Урц тут же отстает от Гарруса к немалому облегчению последнего. В отличие от турианца и кроганов, Шепард была ласковой и доброй. И умный варрен точно знает, что больше никто не будет так внимателен к нему, а потому не отходит от человеческой женщины, которая к тому же так вкусно его кормит.       Наверное, было странно сидеть перед костром в окружении старых друзей, и чувствовать себя так… словно ты на своем месте. Но она именно так себя и чувствовала. А мирно посапывающий варрен, устроивший голову у нее на коленях и блаженно растянувший тело на песке, дополнял картину беззаботностью, которой у нее очень давно не было. Оливия мягко продолжала гладить Урца и улыбалась, отчасти жалея, что не может ни остаться здесь подольше, ни взять с собой варрена. Но она была рада тому, что в сердце унесет с собой этот поздний вечер, смех и радость друзей. Рекс прав – важно то, что у нее есть сейчас. В трудные времена такие воспоминания помогают выжить. А раньше она умела выживать лучше всего. Шепард оторвалась от созерцания спящего варрена и посмотрела на Рекса и Гарруса, которые что-то рассказывали присоединившемуся к ним недавно Грюнту. Она собиралась выжить и в этот раз. Но теперь не в одиночку. Вливаясь в разговор, который плавно перетек к теме старых приключений во времена охоты за Сареном, Лив дала себе еще одно обещание – вернуть всех, кто пошел за ней, домой.