Обычные будни.

       У Кацуки Бакуго всегда был сложный и «взрывной» характер.        Тяжело приходилось любому из его окружения: родителям, которые были вынуждены с самого детства проводить все время со своим чадо и пытаться его воспитывать; тем немногим друзьям и двуличным одноклассникам, желающим находиться в компании крутого и своевольного будущего героя; и даже невинным прохожим могло ненароком достаться при его очередной вспышке гнева. В общем, всем приходилось несладко.        В ЮЭЙ обстоятельства не то чтобы изменились в худшую или лучшую сторону, но жертв стало значительно меньше — ведь это не обычная школа, а самое настоящее учебное заведение для детей со сверхспособностями, так что защищаться невольным «жертвам» тяжёлого характера товарища было несколько легче.        Отхватывал хоть раз по взрыву в лицо, наверное, каждый ученик и учитель в ЮЭЙ: начиная от сурового и строгого Айзавы, которому невероятно повезло с причудой, и заканчивая бедным небезгрешным Минеттой, которого, впрочем, жалеть никто не собирался. В таком необычном обществе Каччан мог особо не сдерживаться — даже слабак Деку (пусть и унаследовавший силы Всемогущего) мог легко избежать или блокировать его атаку, так что о других учениках и речи не могло идти. Единственное место, где Бакуго разумно сдерживал порывы подорвать кого-либо — это общественные места, вечно до отвала наполненные людьми. Какой герой, находящийся в здравом уме, будет творить что-либо, что может навредить тем, кого он должен защищать?        И каждого все устраивало — добросердечные одноклассники привыкли к особенностям характера друга и терпеливо переносили любые его саркастические уколы, острый язык и разрушительную, едва сдерживаемую причуду, так и норовящуюся сорваться с кончиков пальцев.        И, казалось бы, все хорошо и будет хорошо, но до одного момента.        В очередную из стычек, в которой участвовали Иида, Киришима и Бакуго, последний словно с цепи сорвался: глаза горели, светлые волосы растрепались, а рот скривился в брезгливой усмешке. А все из-за чего? Из-за глупого спора на почве зависти — уж больно Бакуго возмутило то, с каким самолюбованием и гордостью командует классом самоназванный староста.        Каччан озлобленно пыхтел и сжимал руки в кулаки, пока Киришима, смущённый всей ситуацией, пытался до него достучаться: — Братан, ну ты чего… Ты же сам знаешь, что весь 1-А выбрал Ииду старостой добровольно. Да и… — Я, — выделил Тенья, поправляя очки, — не испытываю никаких эгоистичных чувств во время выполнения моих обязанностей, как старосты в этом классе. Это моя работа, Бакуго, так что твои обвинения я считаю безосновательными и крайне оскорбительными. Требовать извинения с твоей стороны будет бессмысленно, так что я думаю, что самым рациональным решением нашего спора будет мирно разойтись.        Каччан яростно выдохнул, а на его ладонях угрожающе заискрились огоньки. Кацуки попытался успокоиться — ему уже не в первый раз говорили о том, что его поведение может рано или поздно навредить кому-нибудь (а ещё платить за ремонт очень затратно, а в ЮЭЙ не миллионеры работают). На фоне он слышал, как ему что-то говорили вне поля его зрения, но он, словно оглушенный, ничего не воспринимал, а как только до его плеча дотронулась чья-то рука, весь самоконтроль дал по тормозам — Каччан резко развернулся, готовый дать в морду тому смельчаку, что посмел его прервать; ладони охватило яркое голодное пламя, и…        Всемогущий, слабый и ныне беззащитный в своей истинной форме, мгновенно дернулся назад, выставляя в защитном жесте руки вперед. В его осунувшимся и усталом лице пронеслось сразу тысячи оттенков эмоций: страха, удивления и странной обречённости. Беспричудный — вот его диагноз, преследующий его все годы. Та сила, которая даровала ему не только смысл жизни, но и возможность самозащиты, навсегда исчезла. Его новый смысл жизни — его ученики, его дети, пусть и не по крови и закрученной цепочке ДНК. И прямо сейчас его ребенок, он, Бакуго, из-за кого сильнейший человек на свете и потерял свою возможность даже просто постоять за свою жизнь, чуть не сжёг его дотла. Ничего непоправимого не произошло — огонь только немного опалил его жёлтый, сидящий впору костюм, но Каччан все равно ощутил прилив ужаса и ненависти к себе. — Бакуго, — спокойно произнес Тошинори, медленно опуская руки. — Бакуго, мальчик мой…        Кацуки сжал ладони в кулак и, не то фыркнув, не то цыкнув, чуть ли не бегом направился в сторону своей комнаты. Его вслед проводили настороженные взгляды друзей и учителя, виновато застывшего на месте.        «Ты едва не убил своего кумира уже второй раз за этот месяц. Отличная работа, Каччан, гордись этим», — едко шептал Бакуго, закрываясь в комнате и бросая себя на кровать. Он, сжимая голову в руках, трясся от нахлынувшего адреналина и нервно кусал губы. Вот, значит, что они имели ввиду, когда говорили, что твой характер погубит тех, кем ты дорожишь. Почему он не может быть таким же добрым и внимательным, как плакса Деку? Почему он не может быть таким же рациональным и расчётливым, как Иида? Почему он не может быть таким же позитивным и улыбчивым, как Урарака? Почему он… Такой? Разве такой, как он, сможет стать героем?        Каччан, сжимаясь в клубок в своей огромной комнате, тихо хрипел и обещал себе, что исправится. Попробует исправиться, чего бы ему это не стоило.        Чего бы ему это не стоило…