Незаконченные истории

Чемодан громко тарахтел за спиной, наезжая на пятки. Душный вечер в гостиной сменился прохладной ночью на улице, на некоторых газонах, мимо которых проходил Гарри, включились оросители, и до него доносился запах мокрой травы. Тетушки Мардж не было видно ни на одном из горизонтов. Интересно, докуда она долетит?.. И не застрянет ли в ветвях, как воздушный шарик? Вот удивятся пожарные!.. Гарри невесело усмехается – и ойкает, когда чемодан снова бьет по щиколотке. Тисовая улица длинная, пока дойдешь до конца, успеешь сбиться со счету, столько здесь одинаковых участков, одинаково подстриженных зеленых изгородей, бордюрчиков вдоль подъездной дорожки, почтовых ящиков, аккуратных занавесочек на окнах… Одна занавеска чуть дергается, стоит ему посмотреть в ее сторону, и он тут же опускает голову ниже. Горят только фонари, и тени вблизи домов кажутся неправдоподобно большими. Не будь Дадли страстным любителем ужастиков, Гарри мерещилось бы сейчас всякое. А так – тени как тени. В телевизоре и не такое показывают. Правда, иногда кажется, что кто-то пробегает там, за кустами, но чего только не почудится в темноте. Поморщившись, Гарри перехватывает покрепче ручку чемодана. Потно, жарко. Челка прилипла и щекочет чувствительную у шрама кожу. Клетка, хоть и пустая, болтается и мешает. Вот бы рядом была Букля. Или Гермиона. Или Рон. Гарри представляет, как друзья шагают рядом с ним, и становится чуть легче. Чахлый сквер на Магнолий ему всегда нравился. Еще когда они с Дадли были маленькими, и тетя Петунья приводила их сюда, на площадку (потом была школьная, с кучей тренажеров, потом Дадли увидел Диснейленд и устроил скандал – почему нельзя «туда!» каждый день?), где на скучном пятачке травы ютилась пара качелей, и горка, и ржавая карусель. Если Дадли был на горке, Гарри раскачивался – сильнее, сильнее! Иногда ему даже удавалось поиграть с другими детьми. И еще тут рос дуб... Гарри мог лихо залезть на него, ухватившись за незаметные выступы в коре, и лежать – и никто его не трогал до самого возвращения домой (а если Дадли его находил, то не мог забраться и отнять у Гарри его место). Руки покрывались мелкими царапинами, под ногтями застревала кора, и тетя Петунья фырчала, что он грязнуля, и могла лишить обеда, но все равно Гарри продолжал приходить к дубу. Площадка посмотрела хмуро и недоверчиво (Ну прости, – проворчал он мысленно. – Не до того было), и качели влажно скрипнули. На вялой траве уже проступила ночная роса. Лето выдалось жарким, но в августе стало холодать по ночам. Отдышавшийся и вдруг ощутивший, что замерз, Гарри неуютно поежился и спрятал ладони в длинных рукавах безразмерной рубашки. Как назло, всю теплую одежду он упаковал на самое дно чемодана. Он с сомнением посмотрел на взбухшую крышку, на туго притянутые замки... Нет, проще мерзнуть. Где-то недалеко хлопнула оконная рама, и по верхам хилых деревьев прошел ветер. За дальними кустами будто бы кто-то нетерпеливо засопел, но Гарри предпочел не вслушиваться. Успокойся, – приказал он себе. – Ты уже оставался один, в этом нет ничего такого. Он перешагнул невысокую ограду, обошел горку, замер на миг... – Привет, друг... – и уткнулся лбом в шероховатый ствол дерева. Стало тепло. Почти как в Хогвартсе. Из темноты на него кто-то смотрел. Мышцы напряглись. Медленно, негнущимися пальцами, Гарри нащупал в кармане джинс палочку. Кто это? Какое-нибудь бродячее животное? Человек? На языке вертелось не то «Протего», не то «Остолбеней», он почти готов был выкрикнуть какое-нибудь «Простолбеней!». Темнота забурлила, словно густая смола. Дрогнула. Вытянулась... Рука застыла с палочкой, наполовину вытащенной из кармана. Он попятился назад, споткнулся – в животе резко дернуло... ...и едва не выпал на проезжую часть. Кто-то грубо ухватил его за предплечье и вернул на тротуар. Гарри открыл рот, чтобы поблагодарить, но не смог выдавить ни слова. Его толкнули слева, толкнули справа, он попытался пойти назад, но и сзади кто-то на него наступал – и Гарри «потек» вперед, вместе с толпой, к яркому кругляшку зеленого света высоко над головами... Да это же переход!.. Его вынесло на противоположный тротуар, чуть было не уволокло в сторону, но он рванулся и с облегчением «прилип» к стене. Голова кружилась. Он нащупал свободной рукой какой-то выступ, опираясь – вторая все еще сжимала палочку. Сообразив, кое-как убрал ее обратно в карман. Люди проходили и проходили. Кажется, их не смущало то, что на улице давно стемнело, и в Литтл Уингинге добропорядочные граждане легли спать, что где-то там, в темном сквере, росла на глазах неправильная, нечеловеческая тень... Может, все это – галлюцинации?.. «Вдохнут газ – и видят всякое... а кое-кто и подсаживается», – сердился недавно дядя Вернон, когда по телевизору передали об утечке на фабрике. И посмотрел на него, Гарри, прищурившись так, что глаза почти спрятались за толстыми веками. Но нет, фабрика ведь далеко, да и не вдыхал он никакой газ... Гарри задрал голову повыше, выискивая табличку. Ему повезло! Возможно, в первый раз за весь вечер, зато как! Он прекрасно знал эту улицу – Мэрилебон роуд, что в Лондоне! – здесь был музей восковых фигур мадам Тюссо, в который однажды выбрались Дурсли. Выбрались потому, что Дадли и Гарри в школе задали написать о вдохновившем их герое; Дадли выбрал Наполеона, а Гарри – фею Динь-Динь, но гаррино сочинение потом куда-то подевалось... Значит, если сейчас он на Мэрилебон... Гарри прикусил губу и зажмурился, восстанавливая карту Лондона. Дядя Вернон возил их на машине, и вид из окна сильно отличался от пеших прогулок; на метро он ездил со школьными экскурсиями и один раз с Хагридом; еще был наземный транспорт. Но сейчас проще всего будет дойти пешком, тем более что денег у него нет. Вернее, есть, но волшебные, и все они остались в чемодане... Он вздохнул. Что если кто-нибудь найдет чемодан? (Что если Тень найдет чемодан?.. Нет, не думать об этом... Что если это Волдеморт? Поттер, вам сказали не думать!) Что с ним сделают? Выкинут на помойку? – или сперва заглянут внутрь и заберут самое ценное? А ведь там подарки от Рона и Гермионы, от Хагрида и миссис Уизли... В глазах неприятно закололо – Гарри сморгнул и сердито уставился себе под ноги. Вот уж нашел время нюни разводить! В конце концов, без подарков он проживет, мантию и зельеварческие инструменты купит, клетку тоже... Мысль об инструментах навела его на другую, и он задержал дыхание... Домашняя работа. Он столько над ней сидел! – особенно над эссе по чарам! – и все впустую. Теперь придется переделывать, и наверняка получится куда хуже... Так, карта Лондона. Ему нужна Чаринг-Кросс-роуд. О домашке тоже можно подумать потом. Минуту спустя Гарри уже шагал по своему маршруту: направо, мимо Риджентс-парк, затем вниз до станции метро Оксфордское кольцо, налево до Тоттенхем-Корт-роуд и снова вниз, к заветной Чаринг-Кросс. Каждое вниз, направо и налево оказывалось длиной в две, а то и три Тисовых, так что он продрог от макушки до пяток, поглядывал на теплые кафе и пару раз забежал погреться в аптеку и книжный. Наверное, Дурсли уже спят… Нашлась ли Мардж? Будет ли Министерство ее искать или оставит маггловской полиции? И сколько действуют чары? И что будет, когда они закончатся? Гарри нахмурился, сжался сильнее, засунув руки в карманы. («Вы такой же безответственный!..») Магазин электроники мигнул перед ним подсвеченной витриной, зазывая бегущей строкой «Мы работаем круглосуточно!». («Такой же ненормальный!») Распахнув дверь, Гарри влетел внутрь и нырнул между стеллажей. – Вам что-то нужно? – Недоверчиво протянул консультант... Рон. Ну надо же. – Что-то подсказать? – Нет. Нет, не нужно, спасибо. – Гарри судорожно поправил челку. – Я... разбираюсь в технике. – Зовите. Если что, – буркнул «Рон» и, еще немного помедлив, утопал в другой ряд. Зевнув и мотнув головой, Гарри прошмыгнул в противоположную сторону – как оказалось, в секцию музыки. Тут были и CD-проигрыватели, и радио, и маленькие переносные плееры, и всевозможные наушники (большие, маленькие, усыпанные блестками, матовые, металлические), и даже коллекция дисков, у которой он и замер, медленно «перелистывая» коробочки в полиэтиленовой упаковке. Надо будет спросить у Рона, как у магов обстоят дела с музыкой. И вообще... Что нравится волшебникам кроме квиддича, плюй-камней, шахмат, шоколадных лягушек?.. Гарри зевнул еще раз – тепло убаюкивало – и взглянул на часы за стойкой администратора. Начало второго. Он погреется немного... «Дырявый котел» подождет... *** Сперва он просто рассматривал обложки дисков: было интересно, какие еще придумают (Гарри выделил для себя обложки-лица, обложки-с видами природы, обложки-названия и обложки-где было намешано столько всего, что глаза начинали болеть и приходилось снимать очки); потом стал переворачивать и читать список песен, пытаясь по названию угадать, о чем она будет «внутри» (жаль, послушать было нельзя). «Рон» подходил пару раз, но Гарри вежливо отвечал, что смотрит подарок для друга, и это очень важно, и ему нужно время, и, нет, «Рон» не сможет ему помочь, но Гарри очень признателен. Когда он проверил часы, они показывали четверть третьего. Кто-то зашел в магазин, и Гарри прислушался (от входа его приятно закрывали два ряда стеллажей). Тихий, отрывистый голос, казалось, что-то спрашивал. Или требовал. Наверное, тут не только магазин, но и мастерская – может, кто-то пришел починить... Ага, вот и бормотание «Рона»... А голос чем-то похож... Может, на мистера Дарси? У него куча племянников, и когда они хулиганят, мистер Дарси их отчитывает. А потом покупает мороженое... – Вы пойдете со мной, Поттер. От неожиданности диск выскочил из рук, и Гарри больно стукнулся плечом о полку. Снейп (маггловская одежда, раздраженный вид) взирал на него сверху вниз, за его спиной маячил в глухом любопытстве «Рон». Потирая ушибленное плечо, Гарри нагнулся за диском. Вроде бы трещин не было. «Рон» ведь не заставит его платить за возможный ущерб? Он вернул диск на место (не самый интересный, обложка-с природой, названия вроде «Любовь приходит, когда приходит весна» напомнили Селестину Уорлок), посмотрел зачем-то на свои кроссовки – и поднял взгляд на Снейпа. – На выход. – А как вы меня нашли? Профессор замер в полобороте: его губы шевельнулись, будто он собирался сказать что-то (Гарри не успел понять по выражению лица, было ли это «что-то» важным или просто неприятным). – Спросил у ваших друзей, – сухо пробормотал профессор, покосившись на «Рона», и прежде чем Гарри открыл рот для нового вопроса, едко осведомился: – Может, вы наконец сдвинетесь с места, или мне ждать вас целую ночь? Поверьте, у меня были на нее куда более занимательные планы. У меня тоже, – пробурчал про себя Гарри, но диск на место вернул, «Рону» криво улыбнулся и вышел вслед за Снейпом на холодную улицу Лондона. Интересно, сколько ему оставалось до Чаринг-Кросс? И как все-таки?.. – Никто не знал, что я здесь. – Гарри пришлось ускорить шаг – слишком велика была разница в росте, да и Снейп двигался очень быстро. Он задрал голову, чтобы видеть лицо профессора, и едва не влетел в случайного прохожего, выскочившего откуда-то из темноты. – Смотрите вперед, Поттер, – процедил Снейп, отпуская гаррино плечо, за которое притянул его ближе к себе. На миг Гарри почувствовал почти выветрившийся запах летучего пороха и чего-то еще... – Вы слишком высокий, – пробормотал он, глядя под ноги, которые зудели от долгих прогулок. Свежий холодный воздух сперва взбодрил его, но теперь клонил в сон еще больше. Они пересекали пустые улицы – кажется, даже на красный свет, Гарри почти не отрывался теперь от тротуара, следя только, чтобы край черного пальто был в поле зрения, – сворачивали, шли, снова сворачивали... Это все еще Лондон?.. Наконец Снейп остановился. Звякнули ключи, скрипнула и открылась какая-то дверь, они поднялись по лестнице... Снова ключи, тихий шепот, еще одна дверь, и они попали в комнату, которую Гарри никогда прежде не видел. Здесь было темно, только два окна пропускали рассеянный свет с улицы, и Снейп щелкнул выключателем, зажигая простенькую лампу под потолком. По телу на короткое мгновение разлилось тепло... – и так же быстро исчезло. Он вздрогнул, когда профессор оказался совсем рядом и подтолкнул его к дивану. – Итак. Гарри слегка поерзал, устраиваясь на мягкой спинке – она подавалась, обхватывая плечи и поясницу, и было бы совсем здорово снять обувь и вытянуться, уткнувшись носом в прохладную обивку... Снейп смотрел на него, будто ждал, что Гарри ответит на какой-то незаданный вопрос. – Ее нашли? – Собственный голос показался глухим. Взгляд, брошенный на него, щекоткой отозвался в затылке, и Гарри машинально взъерошил волосы. – Это все, что вас волнует Поттер? Он мысленно перечислил все, что его волновало – получилось много. – Да. Хмыкнув и осмотрев ближайшее кресло (будто из него мог выскочить вурдалак или, того хуже, вылететь стая пикси), Снейп сел. Повозился с пальто, расстегнув его у самого горла, несколько долгих секунд пристально рассматривал Гарри – и только после этого заговорил. – Ее нашли над Эссексом. Память стёрли. Впрочем, ваши опекуны, – на этом слове профессор брезгливо поджал губы, – и так в курсе магии, так что их воспоминания ничем не отличаются от ваших. Гарри поморщился. – Я не вернусь к ним. – Это не вам решать. – И не вам, – он вызывающе вскинул подбородок, ожидая, что с ним начнут спорить. Снейп молчал, разглядывая его. За окном проехала машина. На паркете было два почти стершихся пятна. – Как вы это сделали? – Сделал что? – угрюмо уточнил Гарри. – Я никогда прежде не надувал людей и вообще... – Я не о вашей родственнице, – нетерпеливо перебил Снейп, и Гарри поднял взгляд от потертых половиц. – Тогда о... О. Он наклонил голову и машинально напрягся. («Ненормальный мальчишка!..») – Но я думал, это то же самое. А вы... – Поттер, объясните, что вы думали, понятнее. – Снейп неприятно сощурился. – Или вы настолько меня боитесь, что начинаете заикаться? – Я думал, – раздраженно выпалил Гарри, – что превратил Мардж в воздушный шарик, потому что был зол! А переместился, потому что... Не вижу разницы! Я и раньше делал странные штуки, но никто не спрашивал... Он вдруг застыл, замерев взглядом в одной точке. – Или это опять – как говорить со змеями?.. – тихо спросил он. – Это умел только Вол... – Не называйте его так. – Во взгляде Снейпа мелькнула ярость. Поджав губы, Гарри скрестил руки на груди. На время в комнате воцарилось молчание. Из крана на кухне капнула вода. – Вам известно такое слово, как аппарация? – вдруг спросил Снейп, неуловимо сменив тон на нейтральный. Рывок в животе. Головокружение. Он просто оступился!.. (Хорошо оступился – аж до самого Лондона...) И тут до него дошло. Как он раньше-то не сообразил? – Добби! Я всего лишь переместился как Добби! – У него словно открылось третье легкое – так хорошо стало дышать. Нахмурившись, Снейп отрывисто постучал пальцем по подлокотнику, но настроение Гарри теперь мог омрачить лишь какой-нибудь ужасный факт: например, что он обязан отправиться к Дурслям прямо сейчас, или что Тень, которая теперь казалась слишком далекой, стоит прямо за дверью… Улыбаться расхотелось. – Хорошо, значит, опустим ту часть, где я объясняю вам элементарные знания о мире волшебников, – в голосе профессора зазвучала едкость, о которой Гарри успел забыть. – Вы аппарировали, хотя вас этому никто не учил. Нарушили тем самым закон о неприменении волшебства несовершеннолетними – дважды за один вечер – и каким-то образом… весь порядок вещей. Вас с детства воспитывали идти наперекор, Поттер? Гарри промолчал. В нем поднималась былая ненависть, которую, похоже, приглушила усталость от ходьбы – а может, он просто не ожидал увидеть Снейпа за пределами Хогвартса, и здесь он показался ему менее отвратительным. Но если он ответит тем же, будет ясно, что его задело. К тому же… – Разве в Хогвартсе учат перемещениям? – На шестом курсе, да. Снейп оценивающе следил за ним. – О. – В очередной раз вырвалось у него. – Я поменяю вопрос, – медленно произнес профессор, – что заставило вас аппарировать? Даже в теплой комнате от воспоминания разило холодом. – Не знаю, сэр. – Вот как? Дамблдор доверяет Снейпу. Как Снейп его нашел? Рон и Гермиона не знали… У кого еще он мог спросить? Существует ли заклинание, позволяющее отыскать человека? Но тогда почему его не используют на Волдеморте? Или он еще недостаточно человек? Что если он расскажет о собаке? О том, что… – о том, кто… Кто бы это ни был. Снейп поверит ему? Или целый год будет издеваться: «Осторожнее, мистер Поттер, как бы вы не приняли свой котел за тролля…»? – Ну... я... Наверное, потому что там была собака?.. – Собака, – повторил Снейп. – Бродячая собака. Я так думаю. Взгляд профессора метнулся к его лбу и тут же – в сторону, как обжегшись. – Вам стоит поспать, – наконец выдохнул Снейп. – Утром мы переместимся в Хогвартс. – В Хогвартс?! – Гарри подскочил, пропуская недовольный взгляд профессора и чуть поднятую руку. – Сядьте, Поттер. – Почему мы отправимся в Хогвартс? – Потому что профессор Дамблдор хочет с вами поговорить. – А почему?.. – У Дамблдора есть причины, и нет – вас не исключили, – с ноткой нетерпения произнёс Снейп. – Что? Но... – Вы не рады? – На этот раз, впервые за всю их встречу, профессор позволил себе легкую усмешку. – Рад, я... Но ведь Добби, в прошлом году, мне сказали... – Возможно, в этом году министр идёт вам навстречу, и я не собираюсь обсуждать это с вами, Поттер, – в голос Снейпа вернулся холод. Гарри отвернулся к окну. За его спиной скрипнуло кресло, тихо прошелестело заклинание, и обернувшись, он увидел, что диван разложен и застелен свежим бельем. Короткий взмах палочкой – и лампа погасла. – Ложитесь спать, Поттер, – повторил Снейп и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. *** На следующее утро Гарри проспал. Во всяком случае разбудил его не сварливый окрик из-за двери, а нетерпеливое тормошение за плечо. Дернувшись в сторону, он свалился с дивана. Боль в руке (и голове, и, кажется, где-то еще) взбодрила его настолько, что профессора он тетей Петуньей все же не назвал. – Вставайте, пейте чай, ешьте – только побыстрее, – сообщил Снейп, убирая его «кровать» одним коротким движением палочки. Гарри только сонно помотал головой и пошлепал в ванную, а затем на кухню. Чайник испускал пар, словно только что закипел, на столе обнаружилась открытая пачка хлопьев; тарелку, ложку и кружку Гарри нашел в немногочисленных шкафчиках. Стоило ему доесть, как в дверном проеме показался Снейп, пробормотал что-то, и все предметы разлетелись по местам: хлопья – на верхнюю полку, посуда – в посудомойку; чайник так и остался на плите, но пар из него валить перестал. Они вышли в длинный узкий коридор с дверями по обеим сторонам, спустились по лестнице и оказались на – Гарри покрутил головой в поисках таблички – Бернерс-стрит. Снейп, как и вчера, шел слишком быстро, так что смотреть по сторонам было особенно некогда – Гарри успевал лишь следить за тем, чтобы не попасть под ноги прохожим и не потерять профессора из виду. Стоило ему отвлечься на яркую витрину с маггловскими сувенирами, как Снейп одернул его, прошипев что-то о времени и пустых побрякушках. Книжный магазин они и вовсе обошли по широкой дуге, чтобы не попасть в маленькую толкучку на выходе. Мелькнуло знакомое название – Исткасл-стрит, – и Гарри решил, что они направляются к Оксфордскому кольцу (значит, все-таки «Дырявый котел»!), но тут Снейп завернул в какой-то проулок, где не было ничего, кроме мусорных баков, и остановился у глухой, без ручки или замочной скважины, двери. Гарри нерешительно замер. Проулок напоминал Лютный: здесь было сыро, неуютно и пахло чем-то затхлым... И неужели они отсюда переместятся в Хогвартс?.. Как там говорил Снейп? – он вчера «аппа...» – Мы на месте. Возьмитесь. Поттер! Гарри вскинул голову. – У нас меньше минуты. Возьмитесь немедленно! Ему под нос сунули какую-то странную штуку, больше всего похожую... ну да, на дамскую косметичку. Он фыркнул и тут же дернулся от небольного подзатыльника. – Поттер!.. – прорычал Снейп. Последним, что он ощутил, перед тем как ухватиться рукой за косметичку, был снова тот, второй, запах… Но все исчезло, стоило всему миру сжаться и полететь, полететь… Его ноги ударились о землю, будто он жестко спрыгнул с метлы, но упасть ему не дали: чья-то рука придержала его – и отпустила, лишь когда Гарри выпрямился и неловко качнул головой: «В порядке». Головокружение и слабость были отчего-то сильнее, чем вчера, и он прижал пальцы к векам, усмиряя разбушевавшиеся перед глазами точки. Над ухом нетерпеливо вздохнули. Гарри приоткрыл глаза – Снейп смотрел на него внимательно, будто изучал любопытный образец. – Почему с вами все не так, как со всеми, мистер Поттер? («Мама говорит, ты ненормальный!») Он хмуро пожал плечами. – Не знаю, о чем вы, сэр. Холодная маска скользнула на лицо профессора, и он молча развернулся, почти сразу взяв приличный темп. Гарри пришлось шире ставить ноги, но поравняться со Снейпом за всю дорогу до замка он так и не смог. Выходит, вчера они шли ещё медленно?.. Он так запыхался, что забыл смотреть по сторонам, а опомнился уже на ступенях, – оглянулся, успев заметить тощее дерево с пожелтелыми листьями, утоптанную колёсами широкую дорогу, уводящую на станцию, и другую, поуже, петляющую между кочек сухой травы, по которой они, видимо, и пришли, – и тут же был затянут за рукав внутрь. Массивная дверь тяжело закрылась, прохладный воздух замка скользнул под рубашку, и Гарри поежился. – Идемте, Поттер. – Ни разу не оглянувшись, Снейп устремился к лестнице. Гарри вдохнул поглубже (Раз, два, три... Ну же, Дадли, догони!..) и ринулся следом. Горгулья у входа приоткрыла один глаз и на названный Снейпом пароль («Шипучка Фортуны») сонно фыркнула, но на лестницу пропустила. Взмокший и гордый своей победой (он опередил профессора на последнем марше!), Гарри проклевал носом всю дорогу до кабинета. Дамблдор встречал их, прислонившись к своему столу. Его мантия была темно-синей, в звездах и созвездиях, а за спиной Гарри увидел краешек подноса и носик чайника, из которого причудливой тонкой струйкой поднимался пар. (Он моргнул – на миг показалось, что прямо из носика скользнул и растаял в солнечном свете маленький феникс.)