Призрак

Невыносимо жаркий день июня. На девушках короткие шортики, что становится видно все прелести женского тела, майки с невероятно глубокими вырезами, и ослепительные белоснежные улыбки. Рядом совершенно незаурядные парни в футболках и шортах до колена пытаются хотя бы глупыми шутками привлечь к себе внимание тех самых девушек, потому что внешне они им не ровня. Лишь один смуглый парень не разделяет их дешёвых игрищ и сидит на лавочке, абстрагировавшись от всего этого дерьмового понта с помощью любимой музыки, содержащей такое огромное количество битов, что диву даёшься как его барабанные перепонки остаются целыми и невредимыми. На нем, в отличие от ярких одежд прохожих, черные джинсы, такого же цвета футболка с надписью "ALL PEOPLE - MONSTER" спереди, черный пиджак, скрывающий руки и другие части тела, которые остальные любят открывать, от глаз людей. Между ремнем и джинсами висит красный длинный платок, а на ногах, что удивляет не больше, белые кеды. На руках - темные хлопковые перчатки, чтобы кожа хоть немного дышала, но препятствовала контакту кожи к коже, на шее цепочка с крестом, напоминающем о родителях, которые должны были улететь в Италию по работе, но погибли из-за авиакатастрофы, причиной которой стал отказ обоих двигателей самолёта. Глупо и некрасиво, но ничего не изменить. Теперь у него есть только он сам. Неизвестно что заставило парня выдернуть один из наушников, но взяв его в руку, он услышал мужской голос, и через пару мгновений увидел и источник этого звука. Это был парень, примерно такого же возраста, но возможно и чуть старше: взлохмаченные блондинистые волосы, рубашка с коротким рукавом и вызывающим леопардовым принтом, синие джинсы с достаточно высокими подворотами, и красные конверсы с радужными шнурками. Кажется, он звал "Симона", или "Саймона", и лихорадочно осматривал каждое деревце и куст. Смуглый сразу понял что к чему, презрительно скривился, и, пока тот не разбудил спящих до обеда "сторожил двора", которыми являлись самые ворчливые бабушки окружающих площадку домов, встал и подошёл к взволнованному незнакомцу. — Эй, парень, чего потерял? — привлекает к себе внимание смуглый, повесив наушник за ухо, чтобы было слышно объяснения того. Незнакомец подошел к нему ближе и выдавил из себя нервную улыбку, сглатывая и осматривая сначала самого парня, потом и все вокруг, словно находился не здесь, а в какой-то прострации. Тот по себе знает это прекрасное ощущение, когда погружаешься в себя, и тебя никто и ничто не беспокоит, даже если причина этого беспокойства кричит и пытается вбить что-то доказать своими никчёмными аргументами. Бессмысленная шелуха, если охарактеризовать словесный понос большей части таких людей. — Я потерял свою собаку Самми. Ты не видел его? — спрашивает незнакомец, после чего протягивает руку — Меня зовут Чжан Исин, кстати. — До Кёнсу, — отвечает смуглый, но руки не протягивает. Любой контакт с кожей людей, даже через перчатки, вызывает лишь омерзение у Су — Давай помогу найти, а то вопишь хуже резаного барана. До вздыхает каким-то своим мыслям, в глубине души проклинает этого громкоголосого придурка, и чуть тише зовет Самми, вновь заткнув ухо своим наушником, ранее безвольно висящим на проколото пирсингом хряще. — Я знаю как тебя зовут, сладкий, не сомневайся, — с дьявольской улыбкой прошептал Исин, чувствуя превосходство и какой-то экстаз от предвкушения дальнейших действий. Он максимально аккуратно заходит за спину нового старого знакомого и молниеносно наносит удар ребром ладони по нужной точке на сонной артерии, не слишком сильно, от чего глаза До закатываются, а сам кореец падает на землю. Чжан хищно ухмыляется, с его губ слетает смешок, а после они оба исчезают, и во дворе снова воцарилась тишина и покой.

***

Жуткий звон в ушах, кромешная тьма повсюду. Су слышит лишь биение сердца в голове, и ничего больше. Хотя нет, еще чувствует жуткую тошноту, которую парень сдерживает, ведь не может позволить самому себе этого, да и давненько он ничего не ел, поэтому максимум что из него может выйти - желудочный сок, а это ощущение не из приятных. Парень не знает сколько времени прошло с его пробуждения, но в скором времени слышатся тяжёлые шаги, а в комнате наконец, загорается свет. Кёнсу понимает, осмотрев место, что находится в фотостудии, и пытается двинуть руками, но они крепко сцеплены за спиной наручниками, а сам До одет как...щенок? Кён от удивления округлил глаза, понимая что на нем костюм собаки - благо не кожаный, а тканевый, которые используют на выпускных в детских садах. На его лице был намордник, и Су почувствовал себя очень и очень омерзительно. К горлу подкатывает тошнота от мысли и осознания того, что его переодевали, касались голой кожи, да ещё и перчатки сняли. Из глотки раздается только хрип и надрывный кашель, напоминающий рвотные позывы, но из желудка ничего не выходит, поэтому все "старания" насмарку. Парень поднял голову наверх и нахмурил свои пушистые брови, узнав лицо Исина, но теперь тот был в массивных военных берцах, штанах цвета камуфляж и чёрной майке, обтягивающей каждый кубик и каждую мышцу. На лице Чжана красовалась ядовитая ухмылка, а в руках профессиональная камера с огромным объективом. Он подошёл к Кёнсу и облизнул свои губы, подмигнув парню. — Проснулся, малыш? — спрашивает китаец, присаживаясь на корточки — Как мой щеночек себя чувствует? Не сильно тошнит? После такого может появиться лёгкое головокружение и тошнота, а мне за тобой убираться не хочется, и тебя принуждать тоже не люкс. — Что за цирк ты устроил? Кто ты такой? Я тебе не собака, — рычит Су, увернувшись от руки Исина, который хотел погладить парня — Не прикасайся ко мне, мудак, иначе я превращу твою жизнь в полнейший ад. Ты пожалеешь что связался со мной. Чжан с силой сжал волосы Кёнсу на самом затылке и заставил смотреть в свои черные глаза. Он оскалился, приблизившись настолько, что чуть не коснулся носом вытянутой стали намордника, а глаза горели диким огнем, словно у психически нездорового человека. — Здесь я хозяин, а ты - шавка, которая должна мне подчиняться. Я понятно объясняю? До твоего серого вещества дошел смысл моих слов? — от злости шипит Исин — Я думал ты догадаешься, зачем ты мне нужен, но оказалось, что ты не такой умный. Если ты все ещё не ведаешь о причине похищения, то я помогу тебе вспомнить, — Чжан встаёт на ноги ровно и начинает ходить вокруг До, словно коршун над добычей — Твоя драгоценная семейка украла у меня кое-какую штучку, очень важную, и выдали за свою. Я нашел ее, но на ней стоит пароль, а так как твои родители "по ужасной случайности" погибли, остался только ты один, малыш. Мне известно, что ты знаешь пароль, поэтому ты здесь. Говори сам, пока я не начал развлекаться с тобой, щенок, — закончив свой монолог и заметив в глазах Кёнсу недоумение, китаец цокнул языком и отошёл на пару метров, выставив на обозрение несложный механизм. Это оказалась специальная стойка, куда Исин установил свой фотоаппарат, и начал делать снимки, ослепляя смуглого вспышками. "Грех будет не заснять такую красоту" — объяснил Чжан, настраивая объектив для четкости картинки. По щекам Кёнсу потекли горькие слезы, скатываясь по наморднику на костюм. Однако на губах застыла злобный оскал, означающий что парень не собирается сдаваться, несмотря на то, что в душе не понимает о чем шла речь и какой пароль просит Исин. Вспышка. Су ослеплен и начинает скулить, жмурясь чтобы вернуть мыслям ясность и себе временно утраченное зрение. Он не хотел разозлить Исина еще сильнее, потому что жизнь и собственная задница дороги. Он крепкий орешек, и Чжану так просто его не сломать, не расколоть. В голове До начал строить планы побега, еще не подозревая, что все только начинается. Вспышка. Стояк в штанах Чжана становится тверже, заметно выпирая, и ткань боксеров начинает неприятно натирать. Все похищение было спланировано за месяц, и китаец был доволен собой. Хотелось взять это невинное создание прямо на полу, до потери сознания, чтобы крики и стоны достались ему одному. Хотелось так отшлепать Кёнсу, войти без растяжки, чтобы он не смог ни сидеть, ни лежать, ни даже стоять. Потому что его способы пытки отличались особой жестокостью и насилием. Все, кто связывались с ним или как-то переходили дорогу, после становились пациентами психиатрических клиник или надолго впадали в кому, если оставались в живых. Способ пытки зависит от длительности молчания, так что все в руках До Кёнсу. Все только начинается.