Сказка о бравом Лекаре

Редко Джон выходил из своего домика. Ему просто не было нужды покидать свое жилище. Он настолько привык жить наедине с самим собой, что порой сам пугался своей привычки. Потом привычка превратилась в пустое непрекращающееся одиночество. Но одиночество длилось недолго. Оно причиняло ему душевную боль, поэтому его сердце, повернув защитный механизм, превратило боль одиночества в обычную отчужденность, от которой создавалась иллюзия контроля над происходящим охлаждением ко всему вокруг. Пару одиноких ночей самовнушения, и душевные страдания замаскированы, собраны в ложное понятие целого. Самообман. Этим он и занимался. Больше ничего не оставалось. Нет, так было не всегда. Когда-то он был рад гостям. Но гости не приходили. И стул, поставленный для встречи званых и незваных посетителей рядом с его креслом, начал пустовать, а затем, за неимением нужды в использовании, сломался. Ножки покосились, начали скрипеть, прогнивать. В этом доме никого теперь не ждали. Он зачастую сидел в кресле у камина с книгой в руках. Но камин он никогда не разжигал. Ему незачем было разжигать фальшивый, ненастоящий огонь и впускать языки его искусственного пламени в сердце его дома – в очаг камина. Его согревало то внутреннее пламя, которе таилось внутри него и просилось выйти наружу, вырваться из заточения. Но он не позволял себе выпустить его из собственного сердца, оно могло обжечь только-только остывшего Лекаря. Это помогало ему существовать в его сыром глиняном домике, позволяло не сжечь дотла свое жилище, себя и не раскалять окружающую пустоту. Изо дня в день его окружали обыденность и спокойствие. Обыденность сдавливала ему грудь, спокойствие отбирало кислород, что поддерживал жизнь еще не до конца погасшего внутри него пламени. И по сей день жизнь его шла спокойным, давно не меняющимся чередом. * * * В один темный холодный вечер в дверь домика лекаря раздался глухой стук. Джон, сидевший у неразожженого камина и читающий все ту же книгу, лишь повел головой, думая, что стук ему послышался. Но стук повторился, став более настойчивым. Лекарь отложил книгу, поднялся из плетеного кресла и подошел к двери. У самого входа он остановился. "А не страшно ли открывать дверь незнакомцу в столь поздний час?" – случайно шепнуло Спокойствие. Но лекарь его не послушал, слишком уж тепло ему стало внутри. И стоило только протянуть руку, чтобы открыть дверь, как та распахнулась и в домик ворвался непокорный вихрь, без остатка заполняющий все на своем пути, пробираясь в каждую щелку, окутывая свежестью все скромное убранство домика Лекаря. Он пробежался по пустым полкам деревянного шкафа, заглянул в очаг камина, залетел в небольшую кухоньку, спиралью окутал кресло и вернулся на порог, кружась, искрясь, материализуясь. Завороженно смотрел Лекарь на творящиеся перед ним метаморфозы. Через мгновение на пороге перед ним предстал Странник. Одеяние его составлял черный костюм с бледно-белого цвета рубашкой, поверх которого было накинуто тяжелое черное пальто с поднятым воротом, будто укрывающее его от мира вокруг. На лице Странника было написано удивление. Он ринулся вперед, захлопнув за собой дверь, не давая теплу домика вырваться наружу. Странник подбежал к негорящему камину, понесся к незажженным свечкам и окинул взглядом промокшие от дождя спички. Лекарь пристально наблюдал за всеми его действиями. Вихрь еще некоторое время сопровождал Странника, вздымая полы его пальто при каждом широком шаге, пока тот расхаживал по небольшой гостиной. Лекарь тем временем закрыл дверь на замок и аккуратно направился к центру комнаты, боясь потревожить нежданного гостя. Странник же, закончив расхаживать по комнатке, остановился, еще раз осмотрелся и двинулся напрямую к креслу, слегка задев Лекаря, и пройдясь по кофейному столику, даже не думая обойти препятствие. Он забрался в плетеное кресло, устаиваясь на нем с обутыми в черные ботинки ногами. Обхвати руками колени, Странник метнул на Лекаря выжидающий взгляд, и Лекарь решил, что ему нужно принести чая. Он немедля отправился на кухню. Наверное, Джон должен был бояться его, ведь так делали все остальные. Но он не боялся. Он не хотел его бояться. Из кухни он посмотрел в гостиную. Странник все так же неподвижно сидел в кресле. Джон вернулся мыслями к чаю. Он достал с полки две чашки, положил в них заварку и налил воды из графина, взял две чашки в руки и понес их в гостиную, к Страннику. Становясь напротив кресла, он протянул чашку Страннику. Тот, казалось, заснул - так безмятежно поднималась и опускалась его грудь, оставалось неподвижным тело, и закрыты были глаза. Только Лекарь хотел убрать руку с чашкой от Странника, как тот распахнул глаза, пристально смотря на немного вздрогнувшего, но ни капельки не растерявшего спокойствие Лекаря. Потом взгляд его так же резко переключился на предложенную ему чашку чая. Он немного приподнялся, с интересом заглядывая в нее. Вода в чашке бурлила и кипела, поднимая и вновь утягивая на дно листочки заварки. Но странник не слышал свиста закипающего чайника. Он молча принял из рук Лекаря чашку, которая, покинув его захват, перестала бурлить. Лекарь же, осмотревшись, присел на стоящий напротив столик и сделал маленький глоток чая. - Почему ты не покинул селение? - спросил его Странник. Лекарь не ответил, молча отпивая крепко заваренный чай. - Почему ты не убежал из дома, завидев меня? - продолжил спрашивать Странник удивленным голосом. Лекарь на секунду задумался, затем встал и медленным шагом подошел к камину и поставил чашку на каминную полку. - Почему ты не испугался меня? Лекарь наконец обернулся и их взгляды встретились. Джон, не отрывая от него глаз, покачал головой. - Я не знаю, - одними губами прошептал он, отвернувшись к камину. Затем выпрямился, снова смотря на него в упор. - Но я не боюсь тебя. Странник пару раз моргнул, удивленно хмуря брови, потом резко вскочил с кресла и направился к входной двери. - Стой! - крикнул ему Лекарь, и Странник застыл, не делая более шага вперед. - Не уходи, - вырвалось просьбой из его уст. - Ты не боишься меня, - тихо проговорил Странник, утверждая это себе, привыкая к неизвестной доселе фразе. - Как зовут тебя? - продолжил тем временем Лекарь. - Странник, - очнулся от внутренних раздумий тот. - Так зовут тебя трусливые люди. А я хочу знать твое настоящее имя, - твердо сказал Лекарь. Странник немного поколебался, искреннее удивление и непонимание отразились на его лице. Но он вновь ответил: - Шерлок. - А я – Джон, – кивнул в ответ Лекарь и вновь добавил. - Останься. Шерлок закрыл глаза. Легкий ветерок пробежал по его фигуре, тормоша шелковые пряди. Он глубоко вдохнул кружащиеся вокруг него струи воздуха, развернулся и, преодолев расстояние быстрыми шагами, снова уселся в кресло Джона. Сам Джон отошел от камина и сел на кофейный столик напротив кресла. Странник снова спросил: - Почему ты меня не боишься? - А почему люди боятся тебя? - Я приношу им несчастья, переживания и беды. Некоторым болезненное переосмысление. - Как? - Я говорю им правду. - Тогда почему ты не открываешь мне правду? - Я еще недостаточно пробыл с тобой, чтобы узнать и открыть тебе всю твою правду. А та, что я уже узнал, чиста. - Поэтому я тебя не боюсь? - И да и нет. - Говоришь загадками? - Говорю ощущениями. Обычно я пугаю жителей своими откровенными обличительными словами, и их испуг ощутим. Рядом с тобою я испуг не чувствую. Я чувствую нечто другое. - И что же? - Этого я еще не знаю, - Странник на мгновение замолчал, - В тебя кроется тайна. Я еще не разгадал ее. - Но ты, несомненно, ее откроешь? Вопрос повис в воздухе. Странник сохранял тишину еще пару мгновений, а Лекарь неотрывно смотрел на него, ожидая последующих слов. Но, не дождавшись их, начал сам. - Правдой нельзя обидеть. Будто очнувшись от глубоких, утягивающих мыслей, Странник, немного помедлив, ответил: - Я говорю им их правду. А правда не всегда сладка. Я всегда честен с людьми. За это меня не любят и боятся. - Но ведь честность – это самая важная вещь. - Возможно. Но нужна она отнюдь не всем. И не все готовы оценить ее сполна. Честность – незваный гость во многих домах, ведь она зачастую бок о бок идет с разоблачением. Не все желают раскрывать карты их потаенной жизни. Но и держать их вечно не все способны. Думаю, ты один из них. - Но я тот, кто всегда честен со всеми. - И снова лишь доля истины в твоих словах. - Я начинаю теряться в твоих загадках. - Все потому, что ты не честен с самим собою. Ты сам скрываешь от себя важную правду. - Но какую? - Этого я еще и не разгадал. Для этого мне нужно время. - Отнять его я у тебя не могу. - Верно. У меня ты его не отнимешь. - У тебя? - Да. Ты не причинишь мне того забвения, что причинял другим людям. - О чем ты говоришь? Странник пристально взглянул на Лекаря. - Чем ты занимался до того, как попал в селение? - Едва ли ты не знаешь ответа. - Ты прав, знаю. Но хочу услышать его от тебя. Лекарь вздохнул, удивляясь проницательности гостя, и начал рассказ: - На поле боя я спасал и лечил храбрецов, раненных тяжелой и зловещей войной. - Но не только даровали исцеление твои руки. - Ради спасения приходилось бить и насмерть поражать неправых, защищаться от разъедающего плоть огня врагов. - И отнимать этим время их жизни. - Чтобы они не отняли моего. Странник кивнул, будто соглашаясь со своим внутреннем монологом, соединил ладони и пальцы остроносым шпилем и закрыл глаза. Лекарь пробыл возле него с четверть часа, но Странник продолжил сидеть, не двигаясь, и лишь прохладный вихрь изредка кружил вокруг его застывшей фигуры. Когда Лекарь взглянул на настенные часы и увидел, что часовая стрелка неумолимо быстро пробежала по циферблату, указывая на приближение полуночи, он решил потревожить Странника вопросом: - И что же ты хочешь от меня? Странник резко распахнул глаза, выдохнув задержанный внутри него воздух, и, слегка повернув голову набок, ответил: - Время. - Но зачем просить его у меня? Я с временем не властен и принимаю его как данное. Не могу даровать его тебе, оно не в моем распоряжении. - Заблуждение. Можешь. Это время даровать мне можешь. Мне нужно твое время. - Мое время? - Подари мне своё время, выдели его для меня, и я смогу открыть твою тайну. Лекарь задумался: действительно ли был он готов впустить Странника в свой дом на то время, что потребуется для разгадки его тайны? И не сделал ли он уже этого, закрыв за Странником дверь на замок? - Ладно. Оно твое. Временно. - Замечательно. Это самый ценный подарок, который я когда-либо получал. - Но раньше ты просто врывался в дома жителей селения и заполнял собою их время. - И поэтому я рад, что ты отдал мне его добровольно. А жители… я отнимал своим присутствием не более пяти минут. Поверь, без моего появления эти пять минут были бы так же серы и скучны, как минуты предыдущие. - Но никак иначе не будут скучны их последующие. Их явно развеселила и разукрасила твоя точная и бестактная правда. Странник удивленно посмотрел на Лекаря и, увидев улыбку на его лице, в тот же миг поддался ее лучезарности. Через мгновение из домика на окраине селения раздавался смех двух только что встретившихся людей, которые так легко, даже не подозревая об этом, отдали друг другу все оставшееся время своей жизни.