Сказка о бравом Лекаре

В домике с приходом Шерлока появилось второе кресло. Но не было оно единственно новым приобретением. Жизнь лекаря также приобрела палитру ярких красок. К слову, домик снова был выкрашен замысловатыми узорами, а кровля его была подлатана. Из жизни Джона ушла обыденность и потеряло преимущество спокойствие, уступая место захватывающим дух приключениям и опасным испытаниям. Теперь Джон мог дышать полной грудью. Отныне он жил непредсказуемой жизнью. Шерлок внезапно превращался в вихрь, а Джон, что бы он в тот момент ни делал, бросал свое занятие и мчался за ним, не отставая. Смерть гналась за ними, следовала по пятам, желая нанести увечья, сразить, обыграть. Безрезультатно. Удача благоволила им, а неведомое тепло ограждало от неприятностей. Опасность заставляла что-то трепетать, пылать внутри Джона. Но были ли эти трепетания делом рук одной лишь опасности? Не скрывалось ли в ее тени другое, доселе забытое им чувство? Чувство, которое так часто проявлялось лишь рядом с Шерлоком. Самому же Шерлоку не давала покоя иная загадка. В их домике день ото дня он слышал треск дров. Слышал мерное потрескивание искорок пламени. Но в доме не было разожжено ни камина, ни хотя бы одной свечи. В нем и без этого всегда было приятно, тепло и светло. Загадка, на которую Шерлок отчаянно искал ответ. Необъяснимое тепло не давало его уму покоя. Поначалу он часами просиживал у камина, вслушиваясь в его тишину, пытаясь ощутить его отсутствовавшее тепло. Джон же, казалось, не замечал и не слышал таинственной огненной стихии. Но только одно было ясно – он помогал слышать ее Шерлоку. Помогал Шерлоку прочувствовать согревающие его и домик лучи. Он слышал мерный гул пламени и ощущал его тепло лишь в присутствии Джона. * * * Тихими вечерами сидели они в своих плетеных креслах и молча смотрели друг другу в глаза. Шерлок погружался в бескрайние просторы размышлений, а Джон неотрывно смотрел на друга, так особенно завораживающего его в такие моменты. И снова просыпалось между ними то странное, неизведанное чувство. Что же оно собой являло? Загадка, ответ на которую ни в коем случае торопить нельзя. Шло время, и одним из тихих вечеров Джон нарушил привычную тишину вопросом: - Когда ты разгадаешь мою тайну? Шерлок чуть наклонил голову и губы его тронула легкая мягкая улыбка. - Уже разгадал, - тихо, но уверенно ответил он. Удивление окрасило черты лица Джона. - Давно? Шерлок ненадолго задумался. В самом деле, как давно он разгадал его правду? Ответ пришел сам собою: - Как только мы вернулись в ту ночь из темного леса. Уйдя воспоминаниями в ту ночь, Джон не сразу поинтересовался: - И каков же на нее ответ? В воцарившейся тишине с треском взорвалась искра пламени. Джон удивленно начал оглядываться по сторонам, будто раньше не слышал и не замечал подобного звука. Шерлок и сам не сразу привык не искать глазами камин при очередном кажущемся очевидным присутствии огня. Их кресла стояли красноречиво близко друг к другу. С каждым тихим вечером они невольно сдвигались, сближались. Этим вечером они незаметно и для себя самих придвинулись почти вплотную. Кресла стояли тесно, но не стесняли. Настолько тесно, что за каждым неаккуратным движением непременно следовало невольное соприкосновение коленей, ступней. Джон продолжил оглядываться до тех пор, пока плавное движение в соседнем кресле не захватило ход его мыслей: Шерлок наклонился вперед, ведомый неподдельным интересом и… чем-то еще. Чем-то забытым, едва знакомым. Он осторожно прикоснулся подушечками длинных пальцев к слегка приоткрытым губам Джона, и почувствовал, как с треском взорвалась еще одна искра. Джон с тенью замешательства посмотрел на пальцы Шерлока и вдохнул нагревшийся вокруг них воздух. Медленно, позволяя длинным пальцам соскользнуть с его губ, поднялся Джон из плетенного кресла и почувствовал устремленный на себя взгляд перламутрово-серых глаз. Не разрывая хрупкого визуального контакта, неспеша поднялся и Шерлок из своего плетенного кресла. Так близко оказались они друг к другу, что неведомая сила начала действовать на неумолимое притяжение. Шерлок осторожно, будто боясь отпугнуть по-новому заигравшее мгновение, склонился и приник слухом к груди Джона. И услышал. Успокаивающая мелодия заполнила все его составляющие: тихий шепот искр, и надежное, слегка ускоренное биение пламенного сердца. Не в силах более сдерживать появившееся притяжение, Шерлок выпрямился и подался вперед, поддался тому необъяснимому, едва знакомому чувству, что дало свое согласие на разрыв цепей, сковывающих и ревностно защищающих их личное пространство, их внутреннее одиночество. Джон не отступил. Сковывающие цепи дали трещину и в знак поражения обрушились, и он сократил расстояние между ними, положил конец одиночеству. Одно желанное прикосновение – и яркая вспышка озарила глаза Шерлока, одновременно застилая все светлой пеленой. Щедрая щепотка удовольствия передалась ему через прикосновение тонких губ Джона к его собственным. Мягкое тепло оплетало их, а струи воздуха кружили вокруг, раздувая, подкармливая огонь внутри Джона. Течение времени замедлилось, продлевая столь желанное мгновение близости. Вдруг порыв теплого вихря подхватил один язычок, вырвавшийся наружу из пламенного сердца, и плавно опустил его на дощатый пол домика. Попадая на холодный пол, он размножился, создал свой танец, состоящий из множества чарующих связок. По холодной поверхности заплясало новое пламя. Оно не сжигало, оно обжигало, согревало, закаляло. Заплясало, бережно обволакивая все попадавшееся на пути. Заплясало по стенам, окнам, потолку, пробралось к двери. Вскоре весь дом был одет огненным покрывалом, и на глазах Джона и Шерлока произошло преображение: язычки яркого пламени втекали в глину, пробирались в очаг, разжигали камин, свечки. Снаружи под их чутким воздействием краска превратилась в сверкающую глянцевую глазурь, а глина закалилась, становясь прочной, стойкой, надежной. Отстранившись ровно на столько, что Джону стала видна улыбка, играющая на спелых от жара губах, Шерлок прошептал: - В тебе кроется пламя. * * * Шерлок внезапно превращался в вихрь, а Джон, что бы он в тот момент ни делал, бросал свое занятие и мчался за ним, не отставая. Но что-то изменилось с той первой поры – не было тех отчаянных, бессмысленных рисков. К ним пришла осторожность, обострилось внимание, волнение, забота. Смерть так же гналась за ними, следовала по пятам. Но они преобразились, и отныне никакие силы не могли нанести им увечья, сразить, обыграть. Вихрь, однажды раздувший огонь, не позволит ему погаснуть впредь. И никогда больше не был непонятым Шерлок, также как и никогда не был больше одиноким Джон.