Глава III
8 марта 2021 г., 17:32
Погрузка остатков роты была на завершающих этапах — почти весь личный состав разместился в машине, ещё пять человек находились в дозоре вокруг колонны, а новоиспеченный унтер-офицер стоял около моста, на том самом месте, где его оглушило и сбросило к реке взрывом варварского боеприпаса.
Вытащив изо рта сигарету, он выпустил облако сизого дыма, который сливался с окружающим фоном: серый город, серые здания, серый снег, серое, никогда не меняющее оттенка, небо.
Сергей Северов размышлял о том, что его жизнь до этого дня была такой же серой, но теперь она приобрела багровые разводы и пятна копоти, словно снег на мосту и его окрестностях.
«Неужели, весь удел нынешних людей — это пепел былой цивилизации, кровь междоусобных войн и чернота человеческой сущности? Неужели это станет вечной порукой человечества и нам никогда больше не суждено будет увидеть чистое мирное небо над головой?..» — юноша выпустил очередное облако дыма и стряхнул пепел с тускло тлевшей сигареты.
Опустошенный взгляд вяло перетек с неба на землю, а быстро приближающееся рычание мотора с другой стороны моста окончательно вернуло кадета к реальности.
Первой мыслью была надежда, что пришла подмога, но она угасла так же быстро, как и огонёк на выроненном окурке.
Несколько секунд Сергей напряженно всматривался в однотипные административные здания, пока из-за угла одного из них не вылетел уродливый (как и все творения выродков) транспорт, обильно обитый ржавыми искорёженными кусками металла и прочим мусором, делающим, видимо, в прошлом грузовик, похожим на огромную кучу металлолома, движимую чадящим изуродованным двигателем.
Кабина этой техники была полностью скрыта под листами железа, лишь со смотровыми прорезями для водителя, а в открытом кузове была целая свора вооруженных гадов, уже начавших активно палить во все стороны. Железный сарай на спущенных колесах взял курс на кадетскую автоколонну, стремительно набирая скорость.
Раздались крики: «Тревога!», «В ружьё!», кадеты стали спешно выпрыгивать из боевого отделения вездехода, готовясь встретить бой.
Сергей же круто развернулся и сорвался с места, изо всех сил побежав к колонне.
— Всем назад!!! Уводите колонну!!! — во всё горло закричал он, сбивая себе дыхание. До его подчиненных было больше ста метров, но его услышали, и поколебавшись, стали забираться обратно, после чего вездеход чихнул облаком гари и стал медленно набирать скорость.
Тем временем грузовик выродков на всех парах несся к мосту, с противным хрустом давя трупы своих мертвых сородичей.
Чуть позади Сергея бежал кадет, стоявший в дозоре около моста. До нарочно медленно ползущей колонны оставалось всего двадцать метров, а из кузова прицепленного к вездеходу грузовика уже ободряюще кричали несколько человек, не вместившихся в основной транспорт.
Унтер-офицер ещё раз обернулся и успел увидеть, как в затылок бегущего рядом кадета попала пуля, разворотив ему голову и отправив в полёт его фуражку. Тело по инерции пробежало ещё несколько метров, а затем шлёпнулось, заливая мостовую кровью из обрубка шеи.
Вряд ли среди выродков был снайпер, способный на быстро движущейся технике одним выстрелом попасть человеку в голову на расстоянии двухсот метров, скорее это была шальная пуля из беспорядочного огня толпы выродков — не повезло бедняге. Вокруг унтера тоже защелкали пули, несколько из которых попали в щиток пушки, замыкавшей колонну, и он постарался ещё сильнее ускориться.
«Бэтр» выродков уже прошел мост, разметав остатки машин ДВП и оставив позади себя дорожку из перемолотых под колёсами тел.
Унтер из последних сил, чуть ли не выплёвывая лёгкие, сделал рывок и всё же успел добраться до края грузовика — ещё за метр до него, Сергея схватили несколько рук и затащили в кузов грузовика без кабины, в котором находилось пятеро кадет, не считая унтера, суетливо готовящихся к бою — вражеский «БТР» был уже на расстоянии ста метров. Под ногами было много снаряжения, которое успели собрать на мостовой, однако, времени копаться в нем не было.
Броневездеход, выбивая гусеницами искры, быстро стал набирать скорость, однако её не хватало чтобы уйти от техники выродков, с жутким воем двигателя догоняющей колонну.
Кадеты в кузове не нашли ничего лучше, чем создать подобие классического строя 17-18 века: первые три человека встали на колено, а трое позади них стояли в полный рост, ощетинясь карабинами. При таком раскладе достигалась максимальная огневая мощь, но сами кадеты становились идеальной мишенью…
Огонь открыли одновременно, по команде, которую отдал унтер-офицер, уже стоявший на колене посреди первой шеренги. Вражеская техника находилась на расстоянии около тридцати метров, а потому почти все пули ложились в цель, но, к несчастью, приносили желаемого результата — видимо, варвары всё же смогли в должной степени обеспечить противопульную защиту кабины, поэтому водители всё ещё оставались живы, зато выродки в кузове стали нести потери, хоть и небольшие, потому что, в отличие от кадет, у них были наварены бронелисты, вполне могущие быть неплохим укрытием.
Погоня обещала быть долгой, ведь она была на самом длинном проспекте в городе. Свернуть в переулки было нельзя, ибо колонна в них бы просто не поместилась, поэтому, единственным шансом на выживание было уничтожение врага или окончание проспекта, где начинались широкие улицы, среди которых можно было улизнуть от погони.
«Когда же кончится этот чёртов проспект?!» — про себя вопрошал Сергей, вставляя в карабин очередную обойму и сощурясь смотря на вспышки выстрелов врага. Вместо ответа, в горло сидящего справа парня влетела пуля, забрызгав кровью лицо унтер-офицера. Выронив карабин и упав на спину, кадет обеими руками вцепился в место ранения, из которого потоками хлестала кровь. К нему на помощь кинулся стоящий сзади товарищ, но сам получил две пули в левый бок, и безжизненным телом упал на уже тоже мертвого друга.
Осталось четверо: двое в первой шеренге, двое во второй. Потери выродков не представлялось возможным посчитать. Бой продолжался.
Кадет, стоящий сзади, решил заполнить пропуск в первой шеренге, но едва он подошёл к краю кузова, как броневездеход подскочил на кочке, а за ним и вся колонна.
Находясь в более устойчивом положении, Сергей смог удержаться на месте, в то время, как подошедший парень потерял равновесие и нелепо взмахнув руками, перевалился за боковой бортик кузова, упав на жёсткий асфальт проспекта.
Варварский водитель заметил на мостовой кадета, по инерции катящегося за колонной. Гадко ухмыльнувшись, он сделал лёгкий доворот руля, из-за чего машина слегка вильнула, с хрустом проехавшись колёсами прямо по голове кадета.
Унтер-офицер скрипнул зубами и вскинул карабин, выцеливая смотровую щель, за которой сидел ублюдок, только что размазавший по мостовой парня.
Из-за кабины БТРа противника высунулась фигура, явно держащая в своих мерзких руках автоматическое оружие. Застрекотала очередь, и, одновременно этим, колонна круто повернула налево, а затем вправо, объезжая препятствие, из-за чего людей в кузове стало бросать в разные стороны, как тряпичные куклы.
Когда движении стабилизировалось, унтер-офицер оказался единственным выжившим из шести кадет — один из выживших бесследно пропал, вероятно, вывалившись из кузова, а у последнего был росчерк кровавых отверстий на груди.
Внутри Сергея снова зародилась смертельная обида, быстро перешедшая в ярость.
Схватив валявшийся рядом АКМС, он вскочил во весь рост, благодаря чему для него открылся обзор на весь кузов вражеского БТРа, находившегося всего в двадцати метрах от колонны. Особо не целясь, Сергей зажал гашетку, опустошая магазин в безликую массу выродков.
Его не остановило даже попадание пули в левую ногу — он продолжал стрелять, пока из его ноги ручейком стекала кровь, а нервная система доставляла до мозга волны боли. Но вскоре патроны закончились и боёк жадно щёлкнул, извещая об отсутствии боеприпасов.
Сергей с ухмылкой взглянул на заваленный изрешечёнными трупами выродков кузов БТРа и уже хотел кинуться на поиски нового магазина для автомата, когда колонна неожиданно наехала на брошенный мотоцикл. И если броневездеход без проблем переехал его своими гусеницами, то остов грузовика буквально подлетел на нём, как на трамплине.
Для Сергея будто бы замедлилось время: он почувствовал, как его ноги отрываются от поверхности кузова, как он оказался будто бы в невесомости, но потом он стал падать, медленно размахивая руками в воздухе.
Траектория падения сместилась, и потому, вместо того, чтобы упасть на тот же кузов, он падал на казённую часть пушки, ударившись об которую, можно впоследствии оказаться на мостовой, а потом под колёсами техники выродков — если в процессе не поломаешь шею раньше.
В последний момент Сергей успел зацепиться рукой за какой-то рычаг на казённике пушки. Унтер-офицеру показалось, что ему представился шанс на спасение, но не тут то было.
В пушке что-то звонко щёлкнуло, после чего произошёл оглушительный хлопок, а казённик пушки с силой дёрнулся назад, попав точно в лицо унтер-офицеру, повисшему на ударно-спусковом механизме.
57-ми миллиметровая болванка вылетела из ствола пушки со скоростью километр метров в секунду, мгновенно преодолев расстояние между орудием и варварским БТРом. Листы железа, которыми был обит вражеский транспорт, не смогли сдержать удачно попавший снаряд, в былые времена пробивавший лобовую броню могучих танков «Тигр»; зато их хватило взрывателю снаряда, который взвёлся аккурат в моторном отделении техники — восемнадцать грамм взрывчатки в замкнутом пространстве сделали своё дело — помимо снаряда, сдетонировали и различные машинные жидкости, что привело к взрыву, который просто уничтожил кабину вражеского транспортника, оставив горящий остов и кусок кузова, в котором валялись изуродованные трупы выродков.
Сергей, пребывая в болевом шоке от ранения в ногу и сильного удара по лицу, смог полулечь на станину пушки, обхватив её ногами, при этом всё ещё держась руками за её казённик. Перед его глазами мелькал серый асфальт улицы, а сознание снова покидало его, ровно как и кровь, сочащаяся из ранений.
***
Колонна на большой скорости въехала на территорию кадетского корпуса, остановившись перед входом в само здание. Странным в обстановке вокруг было то, что около въезда стоял ведомственный автобус, один из тех, на который уехала вторая рота. Как только броневездеход остановился, из него тут же высыпала толпа кадет, побежавших к концу колонны. Все прекрасно видели бой во время погони, но не могли повлиять на него — открывать огонь было опасно, ведь при такой тряске можно было зацепить товарищей, находившихся в кузове грузовика. И все прекрасно помнили, как унтер-офицер подлетел и упал за пределы кузова, после чего последовал выстрел пушки, уничтоживший технику выродков, но сам он больше не показывался. В кузове, в нелепых позах, вперемешку с оружием, боеприпасами и гильзами, лежали три трупа, с которых уже натекли лужи крови. Казалось, что в том бою выживших не осталось с обоих сторон, но кто-то обратил внимание на чёрную фигуру, прижавшуюся к станине пушки. В ней немедленно опознали истекающего кровью унтер-офицера. Вокруг него тут же начали суетиться те, кто хоть что-то понимал в медицине. Уложив почти бездыханное тело в плащ-палатку, его понесли в здание корпуса. Но едва они подошли к крыльцу, из корпуса тоже стали выбираться кадеты, вооруженные винтовками Мосина. Зная, какие трёхлинейки были в корпусе, можно было считать, что они безоружны — все винтовки были сугубо для торжественного караула, а потому не боевые. — Парни! — вперёд всех выбежал юноша с погонами вице-фельдфебеля и лычками второй роты. — Почему вас так мало? Где офицеры и половина роты? Они остались там, а вы приехали за боеприпасами?.. — Мы — это и есть рота… Все, все остальные там легли, у этого чёртова моста, даже офицеры! — сказал один из вице-ефрейторов, тащивших край плащ-палатки, на которой лежал Сергей. Подобный ответ поставил в ступор спрашивающего парня. — А… А кто тогда командир первой роты?.. — с неверием спросил фельдфебель. — Щас опять никого не будет, если вы нас не пропустите! Серёга прямо здесь кровью изойдёт, пока вы лясы точите! В сторону, живо! — закричал ефрейтор Матонов, расталкивая толпу десятиклассников прикладом карабина. — Вы хотите сказать, что теперь командир первой роты — это Серёга Север? Он же ефрейтор… Так, я вице-фельдфебель, и мне, как старшему по званию, нужно принять командование над обеими рота… — уже потирая руки осведомился Плеснюк. Чувство собственной значимости у него взлетело до небес, хотя командиром он был неважным. — Нахер ты пойти должен, понял?! Чтобы десятиклассник сводной ротой командовал? Да особенно ты! — Матонов не на шутку разошёлся, тыкая пальцем в грудь фельдфебелю. — Ротный, перед своей смертью, Севера действительным унтер-офицером сделал! Понял, да?! Не вице-хуице, а действительным! Он теперь даже подразделениями ГО командовать может! Так что засунь себе в жопу свои фебельские погоны и не мешайся, плесень!***
Сергей, несмотря на серьезную контузию и ранения, всё же не до конца потерял сознание — он будто бы находился в полусне, на который не мог повлиять. Через полузакрытые глаза он видел серое небо, озабоченные лица товарищей, потолки проносящихся мимо коридоров корпуса. Он слышал разговоры, перепалки, споры и крики команд, но ему не было до этого дела, пока… — Так, так, так… — хлопотал рядом с унтер-офицером кадет с медицинской сумкой. — Вова, жгут мы наложили, раны перевязали… Короче, из-за потери крови он надолго в бессознанку лёг, так что вколи ему промедол, чтобы не мучился. Или давай даже морфин, он посильнее будет… — Так промедол или мирофин… — не спросил, а скорее пробурчал ассистент, после чего полез в какой-то ящик. Ассистирующий кадет достал серебристый тюбик с оранжевой этикеткой, снял колпачок и уже поднёс иглу к Сергею… Внезапно, только что бывший без сознания унтер-офицер мёртвой хваткой вцепился в руку, держащую сильный наркотик. — К-колите-е… С-стим-муля-ятор-ы… — сквозь зубы прошипел Сергей, еще крепче сжимая руку «медика». — Андрюха… Андрюха! Коли ему «Первитин-М»! Он мне щас руку сломает… — Ты сдурел, Вован?! Он же из него берсерка на пяток часов сделает, а потом он в таком состоянии загнётся! — ответил кадет, тем не менее, доставая сильнейший военный стимулятор из лазаретного сейфа. — Мы-ы вс-се-е… З-здесь… Ля-яже-ем! Так хо-оть… Убью-ю… Ско-олько смогу-у! Ко-оли-и!.. — продолжал шипеть унтер. Шок уже прошёл, а потому его пронизывала боль ранения в ноге. Пуля попала в мягкие ткани и чудом не задев артерию, отрикошетила от кости, и вышла чуть сбоку, но отверстие получилось большим и рваным, а сама кость серьёзно потрескалась, что доставляло ужасные муки, от которых и взрослый подготовленный мужчина мог бы кричать фальцетом. Трясущимися руками кадет-медик вколол ярко-красный пневмошприц в вену унтер-офицера. Тот на мгновение замер, а затем выгнулся дугой и закричал: все его мышцы обуял спазм, причинивший волну абсолютной боли. Это продолжалось с минуту, после чего Сергей резко сел на кушетке, уже не замечая боли от ран, и лишь отрывистое хриплое дыхание, переходящее в рычание, говорило о том, что с юношей что-то не так. Медик обошёл его кругом и заглянул в лицо, от вида которого ужаснулся — зрачки унтер-офицера сузились до размера точек, а радужка глаз изнутри окрасилась в ярко-алый цвет, светящийся в сумерках, уже выступивших на улице. Его глаза были двумя яркими огоньками во тьме, которые излучали больше опасности, чем все выродки вместе взятые, отчего медик невольно отступил назад. На лице, перемазанном кровью и гарью, выступила безумная ухмылка… Оскал жаждущего крови зверя. В абсолютной тишине лазарета раздался хрипящий смех, а затем унтер-офицер почти прорычал: — Если я умру завтра, то все мои враги умрут сегодня…
