Уроки полового просвещения для адептов Гусу Лань

В комнату постучали. Вэй Усянь повернулся на другой бок и натянул одеяло до ушей. Придут позже — он ведь сказал, что не собирается завтракать. Стук повторился. Еще раз. И еще. Сознание Вэй Усяня, не желая пробуждаться, вписало его в сон: лютый мертвец, которого они с Лань Чжанем преследовали, начал отплясывать чечетку. — Старейшина Илин! Во сне появился говорящий кролик с белой ленточкой. Вскоре к нему присоединился еще один. Они прыгали вокруг мертвеца и выкрикивали: «Старейшина Илин! Старейшина Илин, вставайте!». Вэй Усянь удивился: он ведь и так стоит. Встать куда-то в другое место? — Ладно, если я постою здесь, вы будете довольны, кролики? Пушистые зверьки замолчали. Вместо них заговорил Цзинь Лин, которого Вэй Усянь вообще-то не звал в свой сон. — Вэй Усянь, сколько можно спать?! — закричал он на ухо. Почтительности и уважения в нем было столько же, сколько в шиди. Поэтому Вэй Усянь и не звал его во сны. После крика Цзинь Лина Вэй Усянь неохотно открыл глаза. — Кого-то убивают? — спросонья его голос звучал хрипло и недружелюбно. Адепты Лань и Цзинь Лин склонились над его кроватью с встревоженными (обладатели белых лент) и злыми (единственный обладатель киноварной метки) лицами. — Нет, — ответил Сычжуй. Вэй Усянь прикрыл зевок ладонью. Неужели у Ланей нет правила не будить спящего человека? — Тогда приходите часа через два. Или три. В общем, когда приготовят обед. — Учитель прислал вам письмо. Старейшина Илин, думаю, вам стоит прочесть, здесь написано «Срочно. Передать лично в руки…» — Цзинъи замялся. — Проклятого богами Вэй Усяня, — закончил менее стеснительный Цзинь Лин. — Ладно, давайте. Вэй Усянь весьма удивился: после свадьбы с Лань Чжанем его дядя старался не замечать Старейшину Илин и редко обращался к нему напрямую. Должно быть, стряслось что-то серьезное, раз он расщедрился на письмо. Иероглифы скакали по листу, будто их писали в спешке или не совсем трезвой рукой. Впрочем, это же Лань Цижэнь. Старика трясло от ярости, что пришлось писать ненавистному похитителю капустки. Послание было максимально коротким: «Немедленно возвращайся в Облачные Глубины. Будь мужчиной и прими ответственность за то, что сделал с Ванцзи. На охоте тебя заменит другой заклинатель». Растерянность Вэй Усяня было легко объяснить: он делал с Лань Чжанем очень много непристойного, но ничего такого, из-за чего пришлось бы срываться с охоты. — Похоже, мне придется лететь в Гусу Лань. Сычжуй, отправишься со мной, — мужчина скомкал письмо. — А вы останетесь здесь до прибытия другого заклинателя. — Что-то случилось? — встревожились ученики. — Пока не знаю. Похоже, что-то с Лань Чжанем, — Вэй Усянь нахмурился. Чертов старик что, не мог написать понятнее? — Вы останетесь здесь и будете ждать прибытия другого наставника. Собирать вещи Вэй Усянь не стал, поручив возиться с ними Цзинъи. Налегке они быстрее доберутся домой, и все равно путь займет не менее четырех часов. Старейшина Илин ощущал на языке пресный привкус трезвости и тревоги. Переносить и то и другое одновременно было тяжело. Нарушая правила Облачных Глубин — не впервой — Вэй Усянь велел Сычжую направить меч к их с Лань Чжанем домику. От вида пылающего талисмана на двери сердце защемило. Вэй Усянь сорвал его и вошел внутрь — комнаты были пусты, вещи нетронуты. Даже постель не заправлена, оставлена такой, какой ее бросил Старейшина Илин перед охотой. С Ванцзи случилось что-то серьезное. Вэй Усянь велел Сычжую разыскать Цзэу-цзюня, а сам побежал к дому Лань Цижэня: старик задолжал ему объяснения и любимую капусту в целости и сохранности. Иначе… Иначе все пожалеют, что были в Облачных Глубинах, когда Ванцзи пострадал. Глаза Старейшины Илин полыхнули алым. — Вэй Усянь! Он затормозил, услышав оклик. По соседней тропинке, неторопливо, как и требуют правила, шел Цзэу-цзюнь. — Ты быстро прибыл. — Где Лань Чжань? Что с ним случилось? — не тратя времени на приветствия, спросил Вэй Усянь. — В гостевом домике. Разве дядя не написал тебе? — Лань Хуань вздохнул. — Ванцзи в порядке. Услышав об этом, Вэй Усянь облегченно выдохнул. В порядке — главное, со всем остальным они разберутся. — Почему он в гостевом домике? — Обсудим это по дороге. Он рассказал Вэй Усяню о беременности Ванцзи, закрытом совете и мнении дяди, что положение Лань Чжаня — его, Старейшины Илин, вина. — Беременный?! — Вэй Усянь зажал себе рот ладонью, чтобы не кричать. — Как… как это возможно? — Дядя надеялся, что ты нам объяснишь. Думаю, тебе лучше сначала увидеться с Ванцзи, а уже потом идти к нему. — Лань Чжань беременный. Лань Чжань носит ребенка. Как? Как?.. — негромко бормотал Вэй Усянь. Подобное не укладывалось в голове. Лань Сичэнь свернул с дороги, и некоторое время они шли между россыпей фиолетовых цветов, пока не наткнулись на домик в окружении плодовых деревьев. Лань Ванцзи сидел на лужайке перед домом и кормил кроликов. — Лань Чжань! — Вэй Усянь бросился к супругу и едва не опрокинул его на землю, крепко обняв. Он ощупал Ванцзи от покрасневших от такого внимания мочек ушей до носков сапог, убеждаясь, что тот цел и невредим. И только после задал волнующий его вопрос. — Цзэу-цзюнь сказал, что ты… Это правда, Лань Чжань? Ты носишь ребенка? Как это возможно? — Я задержу дядю на несколько часов. Но больше обещать не могу, — Лань Сичэнь оставил их наедине. — В Облачных Глубинах запрещен аборт, — Ванцзи смотрел на него с волнением. — Аборт? О чем ты говоришь?! Я не дам убить нашего ребенка. Утихший красный блеск снова затопил радужку. Вэй Усянь заключил Лань Чжаня в крепкие объятия. — Капустка моя, я никому не позволю навредить тебе или ребенку. Мы будем заботиться о нем вместе. Но… как ты понял, что беременный? — Книга. В доме. Вэй Усянь поднялся вслед за Лань Чжанем. — Что за книга? На полке между двумя трактатами о нравственности ярким пятном выделялась тонкая книжица. Лань Чжань протянул ее супругу. — Как понять, что вы ждете чуда? Какого чуда? Лань Чжань, откуда ты вообще ее взял? — Вэй Усянь пролистал книгу, обращая внимание на подчеркнутые части. На третьей странице он, не выдержав, расхохотался. — Лань Чжань, ох, Лань Чжань! Доверчивая ты моя капустка! Ты не беременный! — Но признаки совпадают. Ванцзи нахмурился. От того, с какой легкостью Вэй Усянь отнесся к их ребенку, сердце кольнуло болью. Ведь на улице он обещал, что будет заботиться. — Признаки… ха-ха-ха-ха! Пойдем, Лань Чжань, я тебе все объясню, — Вэй Усянь, не выпуская из руки книгу, второй потянул супруга в спальню. Сев вместе с ним на кровать, Вэй Усянь положил перед собой книгу, словно руководство. — Значит, признаки. Давай начнем по порядку. Тебе придется раздеться, Лань Чжань. Пальцы Вэй Усяня ловко развязали пояс и стащили с Ванцзи ханьфу, затем — нижние одежды, оставив мужчину полностью обнаженным. — Первый признак, — Вэй Усянь заглянул в книгу. — Чувствительность к запахам и ароматам. Позволь угадать, она появилась после того, как я разбил на кухне баночки со специями? Он прильнул к губам супруга, мешая ответить. Ванцзи послушно приоткрыл рот, пропуская язык супруга хозяйничать внутри. После короткого поцелуя Вэй Усянь отстранился. — Я прав? Дождавшись негромкого «Мгм», Вэй Усянь перешел ко второму пункту. — Тошнота. Ладно, капустка, ладно, я больше не стану пытаться кормить тебя юньмэнской едой, — он виновато вздохнул. — Вы, Лани, такие чувствительные. Больше никакого перца и острого соуса, обещаю. Третий пункт вызвал у него усмешку. — Усталость. Лань Чжань, если исполнять супружеский долг каждый день три раза в день и при этом выполнять все поручения Лань Цижэня, устанет даже бог. В следующий раз просто скажи мне, и я постараюсь не быть таким настойчивым. Ванцзи кивнул. Вэй Усянь погладил тугое бедро и, наклонившись, нежно поцеловал его. — Умница. Сейчас ты чувствуешь себя более отдохнувшим? Еще один кивок. — Тогда продолжим. Чувство стеснения. Хм. Он не сумел сдержать самодовольную усмешку. — Разве после каждой нашей совместной ночи ты не чувствуешь этого стеснения? Особенно если я прошу тебя воспользоваться пробкой, когда мое семя… Нефритовый оттенок щек сменился светло-розовым. Вэй Усяня приводило в восторг то, как Лань Чжань смущался от нескольких фраз. Такой чувственный. Вэй Усянь надавил на поясницу, и Ванцзи прогнулся, прижимаясь обнаженным телом к полностью одетому супругу. Зрачок расплылся, практически перекрыв золотую радужку. «Словно солнечное затмение», — восхитился Вэй Усянь. Второй рукой он держал Ванцзи за подбородок, не позволяя отвести взгляд. — Чувствительность грудей, — голос Вэй Усяня изменился, став более хриплым, пронизанным желанием. Уложив Лань Чжаня на спину, мужчина склонился над ним и по очереди поцеловал проколотые соски. — Когда ты привыкнешь, ощущения перестанут быть такими острыми, — он сжал зубы на кольце, легонько оттянул его. — Надеюсь, ты никогда не привыкнешь, Лань Чжань. От ласк по телу растекался маслянистый голод. Ресницы Ванцзи затрепетали. — Перепады настроения. Дорогой, у тебя есть настроение? — получив от Лань Чжаня укоризненный взгляд, он рассмеялся. — Извини, капустка, но ты всегда такой сдержанный. Должно быть, ты просто скучал по мне. — А остальные? — он выгибался под ладонями, теснее прижимаясь к ним обнаженной кожей, желая продлить контакт. — Что остальные? — встрепенулся Вэй Усянь. — Есть еще признаки? — Заклинатели, которые ждут ребенка. Шан Цинхуа и… Цзян Чэн. От хохота Вэй Усянь едва не скатился с кровати. — Шиди сказал, что ждет ребенка? Он тоже читал эту книгу? — из глаз брызнули слезы. Вэй Усянь прижал руку к животу, сгибаясь пополам и сотрясаясь от беззвучного смеха. — Ши… ши… Ему понадобилось время, чтобы успокоиться и выговорить без приступов хихиканья. — Шиди просто параноик, — он вытер слезинки рукавом. — С Шан Цинхуа я не знаком, но уверен, что он тоже. Лань Чжань… Ты действительно думал, что беременный? — Мгм. — И что родишь для меня маленького Ланя? Милого, с ленточкой на лбу? Ох, Лань Чжань, если бы ты мог забеременеть, у нас бы уже было четверо. Или пятеро. В общем, целая орава маленьких детишек. Вэй Усянь больше не смеялся. Он научился считывать эмоции супруга почти так же хорошо, как Лань Сичэнь. И сейчас в золотых глазах плескалась грусть. — Ты расстроился? — Вэй Усянь увлек мужа в долгий поцелуй. — Мы можем завести еще одного А-Юаня, если так хочешь маленького. Прикусив мочку уха, он лукаво прошептал: — Даже если у тебя не получится забеременеть, попытки ведь тоже очень приятны, Лань Чжань.

***

Ло Бинхэ вел себя, как ошалевший мартовский кот. Он прильнул к Шэнь Цинцю и соблазнительным голосом произнес: — Учитель, а может… «У этого старика скоро начнется нервный тик», — Шэнь Цинцю отодвинулся. — Не может! — Но вдруг! — настырный ученик на каждый его шаг делал полтора, вжимаясь в бедного учителя до неприличного. — Не вдруг! — Шэнь Цинцю стукнул Ло Бинхэ веером. Иногда это помогало обозначить границы, но чаще только раззадоривало демона. — Ты прочитал справочник по анатомии, который я тебе дал? А по физиологии? Главы про репродуктивную систему? Популярное детское издание в картинках «Откуда берутся дети?»? Ло Бинхэ потер ушибленный лоб. — Да, но… — Если твое «но» хоть каким-то образом возможно, я никогда больше не буду заниматься с тобой сексом! — пригрозил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ не оставили выбора. — Я верю, учитель, верю! — Вот так-то лучше. Шэнь Цинцю готовился к этой лекции последние две недели. Выписал на карточки основные тезисы, подготовил плакаты с наглядной демонстрацией — картинки он рисовал собственноручно и очень ими гордился. До начала выступления оставалось менее двух часов, и мужчина пытался сосредоточиться на повторении речи. В соседней комнате Вэй Усянь пытался доказать супругу, что в состоянии легкого опьянения он более красноречив и убедителен. Его часть лекции касалась возможностей темной энергии, ее ограничений и особенностей применения. И, по мнению Старейшины Илин, название можно было сократить до «С помощью темной энергии нельзя забеременеть». — Вэй Ин, меня беспокоит темная энергия, которую увидел целитель. Что это было? Вэй Усянь вздохнул: все-таки вспомнил. Он знал, насколько супруг не одобряет его выбор пути, и потому для признания понадобилось время. — Заколка, — Вэй Усянь коснулся ее. — Темная энергия хорошо замаскирована и проявляется только в случае, если на тебя пытаются воздействовать магией. — Вэй Усянь, — брови Ванцзи сдвинулись. — Прости, прости. — Старейшина Илин, опустившись на колени, потянулся к поясу Лань Чжаня. — Я только хотел обеспечить твою защиту. Хочешь, я извинюсь иначе? — Нет. — Тогда я прощен? — Вэй Усянь надеялся, что его лицо выглядит виноватым, а не самодовольным. — Нет. — А если поцелую? — не дожидаясь разрешения, он накрыл губы Лань Чжаня своими. — …мгм. Но больше не смей. — Хорошо, хорошо, а ты расскажешь мне потом, как он действует? Зал уже был заполнен заклинателями: здесь находились адепты Гусу Лань, приглашенные ученики, представители орденов и крупных кланов и странствующие заклинатели, которые решили не пропускать одно из самых масштабных событий года. Цзян Чэн в первом ряду — личное распоряжение Лань Цижэня — шипел на ухо Цзэу-цзюню: — Вовсе не обязательно было приходить. Я и так понял, что не… ты знаешь! — он походил на фиолетовый сгусток ярости. — Но ты думал, что беременный, дорогой, — Лань Сичэнь слегка поморщился, когда Цзян Чэн ткнул его в бок острым локтем. — Поэтому присутствие на лекции обязательно. Лань Хуань переплел их пальцы. Интимный жест скрыли длинные рукава. — К тому же, нам нужно произвести хорошее впечатление на дядю. Не Хуайсан завертел головой. Ему не нравились выбранные дагэ места: вокруг сидели незнакомые заклинатели в белых одеждах, а до друзей даже докричаться нельзя — правила. — Дагэ, но ты же все рассказал, когда мне исполнилось пятнадцать. Зачем мы здесь? Он прикрылся веером от пронзительного взгляда Не Минцзюэ. — На всякий случай. Чтобы ты мне такой сюрприз не устроил. — Сюрприз не получится, я ведь сплю только с то… Минцзюэ прервал его откровения ладонью. — Заткнись и слушай. — Но еще ведь не началось! — невнятно из-за ладони ответил Хуайсан. — Все равно заткнись! Шан Цинхуа в который раз пожалел о своем побеге. Вернее, о том, что сбежал он не в отдаленную деревню человеческого мира, а в известный орден. Месть настигла его ранним утром, вынесла запертые двери с одного пинка и за ухо вытащила на улицу. «Что за чушь мне передал Ло Бинхэ и почему я услышал эту чушь от него?!» Перестав заикаться, Шан все же сумел объяснить и даже показал — вот, ребенок. Мобэй окинул животик скептическим взглядом. «Десять кругов вокруг Облачных Глубин. Каждое утро. И беременность пропадет», — шлепок ледяной ладони ниже поясницы придал Шан Цинхуа ускорение. Десять кругов он не осилил. К концу первого горло драло кашлем, а мокрые нижние одежды прилипли к телу. Шан Цинхуа ввалился в лекционный зал и упал на ближайшую свободную циновку. — Воды… — лицо горного лорда цветом напоминало обожженный горшок. Мобэй-цзюнь, вошедший следом, молча протянул ему кувшин. В движениях демона была легкость, будто он не подгонял супруга последний час увесистыми шлепками. Промочив горло, Шан Цинхуа снова смог говорить. И ныть. — Ты такой жестокий! Я ведь беременный, со мной нужно обращаться нежно! — Тебе нужно есть меньше лапши и больше двигаться. Тогда не будет никакой беременности. И больше не смей от меня убегать. Под холодным взглядом Шан Цинхуа съежился и кивнул. Мобэй осторожно, будто сомневаясь в правильности своих действий, погладил его по голове. — Умница. Чу Ваньнин предпочел встать у стены, подальше от заклинателей. — Я буду хорошим отцом нашему маленькому учителю, — Мо Жань коснулся родинки за ушком, и тело мужчины чувственно вздрогнуло. — Не говори таких вещей при людях, — прошипел Чу Ваньнин. — Они могут превратно понять. — А что такого? — глаза Мо Жаня смеялись, в то время как тон его оставался нарочито серьезным. — Мы заботимся о нашем маленьком учителе. Мне не стыдно, если кто-то узнает, как сильно мы любим своего ребенка. — Это кот, — Чу Ваньнин наступил на сапог Мо Жаня. — Как грубо, Ваньнин. Смотри, я расскажу маленькому учителю, как ты его обозвал. После того, как послушаем лекцию. — Чушь. Я даже не думал, что ношу ребенка. — Поэтому ты был настолько расстроен, что пришлось завести маленького учителя? Не совсем пришлось, белый котенок сам прибился к ним на рынке. Но уши Чу Ваньнина все равно порозовели. — Еще одно слово, Мо Вэйюй. — Молчу, молчу, — рассмеялся Мо Жань. — Конфету? — …давай, — вздохнул Чу Ваньнин. Шэнь Цинцю вышел на сцену и несколько раз хлопнул в ладоши для привлечения внимания. Первая в истории Гусу Лань лекция по половому просвещению началась.

***

После нее экземпляры «Как понять, что вы ждете чуда?» были изъяты из продажи, текст доработан с учетом замечаний Шэнь Цинцю и Вэй Усяня. Во избежание подобных ситуаций в каждой школе заклинателей были введены в программу уроки полового просвещения. В городе И, куда новости добирались со скоростью черепахи, торговец завернул конфеты в листы из первого издания «Как понять, что вы ждете чуда». — Сун Лань, так говоришь, тебя от меня тошнит? — поинтересовался Сюэ Ян.