Unforgettable

Нет Нет, нет, нет. Все должно было быть не так. Он сделал все, что от него требовалось. Попросил пацана не высовываться, сказал переждать, сказал продолжать надеяться. Не вмешиваться. И ему казалось — и кажется до сих пор — что он по крайней мере прислушался. И все же… что-то произошло, и он все равно пострадал. Шота с силой захлопнул ноутбук, бросил свой завтрак. Он запихнул все свои бумаги и компьютер в сумку, небрежно накинул костюм и, схватив свое снаряжение, вылетел за дверь. В его голове промелькнула мысль задержаться и все обдумать или по крайней мере позвонить кому-либо из знакомых, кто водит машину, но он не остановился ни на секунду. Станция метро была рядом с его домом, и Шота едва успел заскочить в уже отбывающий поезд, привлекая к себе внимание сидящих внутри работников. Только тогда он остановился, задыхаясь от паники и зарываясь головой в свои ленты, чтобы не встречаться глазами с шокированными людьми вокруг. До района Хитоши было ехать и ехать, он находился в самом конце маршрута, и каждая секунда ощущалась как пытка. Сердце Шоты тяжело колотилось, но он не позволял себе задумываться о том, почему он так сильно переживает. Единственное, что было сейчас важно — это ребенок, находящийся в опасности, ребенок, который сам на себя эту опасность навлек в попытке уберечь себя и свою семью и в итоге пострадал. Другой ребенок, с форума, похоже, не знал о состоянии Хитоши, так что Шота автоматически рассматривал наихудший из вариантов — Хитоши в критическом состоянии из-за того, что Шота действовал недостаточно быстро. Казалось, что он ехал целую вечность, хотя на самом деле поездка длилась меньше часа. К счастью, он остановился прямо рядом с центром неотложной медицинской помощи, и Шота, движимый одной только паникой, в считаные секунды зашёл внутрь, сразу замечая одну из медсестёр, с которыми разговаривал в прошлый раз, когда был здесь. — Сотриголова-сан! — тепло поприветствовала женщина, её голос сочился радостью. Но её улыбка сползла сразу, как только она заметила панику Шоты, и с кивком и вздохом она жестом подозвала его к себе. Причина, по которой он был здесь, была очевидна обоим, хотя медсестра и не представляла, насколько личной она была для него. Она отошла от стойки регистрации в сторону тихого коридора, и Шота медленно последовал за ней. Район был слишком маленьким для полноценной больницы, а это место было скорее центром неотложной помощи, с небольшим количеством кроватей для пациентов, которые были не в критическом состоянии или ждали транспортировки в более крупное учреждение. Повсюду суетились изможденные медсестры, создавалось впечатление, что в больнице сильно не хватало персонала. Но Шота даже сейчас заметил странную тишину, которая опустилась на это место. Похоже, местный персонал был не менее взволнован недавними нападениями. Медсестра не далеко его увела, она остановилась, как только коридор затих и пара человек в приёмной оказались вне зоны слышимости. — Прошлой ночью снова произошли нападения, — тихо сказала сестра, наклонившись к нему. Она вздохнула и продолжила, подняв на него глаза. — Их было три. Все в разных местах, но в пределах той территории, о которой мы вам сказали вчера. Сильнее всего пострадали мальчик и девочка. Мальчик все ещё лежит здесь, а вот девочка… Она исчезла. Её куда-то забрали, а полиция даже не собирается расследовать это дело. — Мальчик, — сказал Шота, с трудом выговаривая слова, — к нему можно? Ему было уже все равно. Все равно, что Хитоши узнает его. Прикрытие было последним, что сейчас волновало Шоту. Он хотел увидеть Хитоши, лицом к лицу, убедиться, что он в порядке. Ему было плевать, что он может узнать в Сотриголове того человека, с которым он переписывался все это время. Сестра кивнула, выражение её лица смягчилось, когда она посмотрела на Шоту. Не сказав ни слова, она отошла в сторону, зовя его за собой. Шота сразу последовал за ней. Вместе они прошли вниз по короткому коридору. Пройдя мимо травмпункта, медсестра вскоре остановилась рядом с тёмной комнатой, дверь в которую была приоткрыта, а занавеска отдернута, открывая Шоте обзор. — Его раны не слишком серьёзные. На спине несколько глубоких царапин. Днем его уже выпишут, но бедняга выглядел таким уставшим, что мы решили оставить его на ночь. Внутри маленькой одноместной палаты лежал крепко спящий ребёнок, фиолетовые волосы были разбросаны по подушке. Он лежал лицом к двери, глаза плотно закрыты, и синяки под ними были видны Шоте даже в слабоосвещенной комнате. Он казался довольно высоким, несмотря на то что лежал под горой одеял свернувшись в клубочек. Его лицо ещё не потеряло детских черт, напоминая Шоте, что пацан не закончил даже средней школы. Он почти весь был укрыт одеялами, но небольшой участок плеча остался открыт, и на нем Шоте были видны края бинтов. Это, несомненно, был Хитоши. Это подтверждала табличка рядом с дверью, на которой было написано его полное имя. Шинсо Хитоши, 14М, состояние стабильное. — Где его родители? — спросил Шота, хотя ответ был и так ему известен. Когда сестра заговорила тихим голосом, Шота даже не взглянул на неё, сосредоточенный на спящем в палате ребенке. — Мы звонили им, но… они так и не явились. Бедный мальчик. Скорую для него вызвал сосед. С одной стороны, Шоте хотелось разбудить его, дать ему надежду, что проблема скоро будет решена. Но, как и сказала медсестра, ему нужен был сон, и синяки под глазами были тому подтверждением. Спал он крепко, и, хоть Шоте и хотелось подарить ему один повод надеяться, отдых и восстановление были для него важнее. Он решил, что все расскажет. Сначала со всем разберётся, а затем напишет ему правду. Тогда Хитоши не придётся гадать о том, что случилось, и он будет знать, что есть человек, которому не все равно. Но пока что он оставит его отдыхать. Он повернулся к медсестре и молча кивнул. — Расскажите мне все, что известно о его сестре. Сегодня я её найду. Усталое, печальное выражение исчезло с лица сестры, и она с облегчением выдохнула, слегка ему улыбнувшись. — Мы вам так благодарны, Сотриголова-сан. Что бы мы делали без вашей помощи… Так больно видеть столько израненных детей. День пролетел незаметно. Вскоре Шота вышел из больницы с информацией о приёмной сестре Хитоши. Это была шестилетняя девочка с длинными золотистыми волосами и эльфийскими ушками, дающими ей сверхъестественный слух. Полиция отказалась даже принять заявление, сказав, что она просто сбежала куда-то и прячется от своей неблагополучной семьи, а медперсонал собрал довольно много информации, источником которой в основном был Хитоши. Шота узнал, что мальчик попытался закрыть собой сестру от атаки Кровавого Крыла, но в итоге сам пострадал, а Цубаса забрал девочку с собой. Шота не стал тратить много времени на раздумья, он сразу начал действовать. Вернувшись на ту улицу, где в основном орудовал Кровавое Крыло, Шота с помощью лент забрался на крышу невысокого здания и… начал ждать. Ждал, пока день сменит вечер, а вечер — ночь. Айзава Шота был терпелив, и он не позволит этому злодею ускользнуть от него, точно не после случившегося прошлой ночью. Крыло действовал предсказуемо, всегда нападал в одном и том же месте — прямо на этом перекрёстке, где улицы были обрамлены высокими домами и мерцающими уличными фонарями, а воздух был полон томительным ожиданием. Светофор внизу моргал в непрерывном ритме — красный снова и снова сменялся жёлтым, а жёлтый — зелёным. Помимо этого, улица была абсолютно пуста, и даже машины почти не проезжали мимо. Опустилась ночь, и здания озарились светом. Прошёл час, и огни в окнах начали постепенно гаснуть. После девяти вечера окна начинали гаснуть все быстрее и быстрее, пока большинство из них не погрузилось во мрак, за редкими исключениями. Округа оставалась подозрительно тихой, и, что бы ни происходило в этих домах, наружу не просачивалось ни звука. Становилось холодно и ветрено, но Шота был к этому готов. Он сидел на корточках на крыше здания, внимательно следя за улицей в поисках какого-либо движения. Небо было глубокого синего цвета с половинкой луны, висящей прямо над его головой, но лунный свет, казалось, делал ночь только холоднее. Шота ждал. Он был терпелив. Он хорошо умел ждать, и он готов был прождать здесь всю ночь, если это поможет ему поймать Кровавое Крыло. А у Крыла был заведенный порядок, и даже сейчас он не собирался от него отступать. Около полуночи в ушах Шоты зазвенели шаги. Звук ловили микрофоны, которые Шота предварительно разместил на земле, и он быстро определил их источник. На противоположной стороне улицы, в тени навеса одного из зданий, стояла фигура. Шота прищурился и подался немного вперёд, после чего надел очки на глаза, уставившись на фигуру сквозь жёлтые полосы. По всей видимости, Крыло и не подозревал, что за ним следят, и Шота собрался было уже вынуть наушник и начать действовать, как вдруг услышал ещё чьи-то быстрые и судорожные шаги, направляющиеся в тень. Поняв, что он здесь не единственный наблюдатель, Шота среагировал незамедлительно. Вторая фигура выскочила откуда-то снизу, и головы обоих обернулись в ее сторону. Глаза Шоты сфокусировалась на пятне фиолетового, и он мгновенно пришёл в движение. Секунда ― и крыша была пуста, Шота сорвался с неё сразу после того, как узнал эту тёмную фигуру — утреннее чувство страха возобновились с новой силой. Фиолетовые волосы, судорожный шаг и четкое знание о местонахождении Кровавого Крыла — у Шоты не осталось сомнений о личности этого человека. Шота не тратил время на раздумья. Он прекрасно знал, что он делает. Надеяться оставалось только на скорость его реакции. Раздался отвратительный, оглушающий скрежет металла — Цубаса поднялся в воздух, сопровождаемый криком и смехом выбежавшего на середину улицы подростка. Шота выпустил ленты, обернувшиеся вокруг ближайшей линии электропередачи, и одновременно активировал свою причуду, быстро долетая до нужной точки. Смех сразу прервался, когда Шота схватил ребёнка и, отпустив ленты, повалился вместе с ним на землю, перекатываясь по асфальту. Даже секунды не прошло, когда, все ещё по инерции катясь по земле, Шота услышал лязг ударившегося об асфальт металла. Подняв на долю секунды горящие красным глаза, он увидел, что Кровавое Крыло бросился вниз на мальчика. Если бы Шота его не опередил, Крыло поймал бы свою жертву за долю секунды. Они остановились, и сразу за этим начались крики и метания. — Отпусти меня! Отпусти, Отпусти, отпус… Времени объяснять не было. Его глаза жгло, а Кровавое Крыло все еще был дезориентирован. С места, где находился Шота, его можно было хорошо разглядеть — птичья маска с выпуклыми черными глазами, длинное черное пальто и ржавые металлические крылья за спиной. Их концы представляли из себя остро заточенные лезвия, покрытые пятнами чего-то, что могло быть только кровью его предыдущих жертв. На Шоту Крыло даже не смотрел, хватаясь обтянутой перчаткой рукой за свои лезвия. Шота понимал, что его причуда долго не продержится. Хитоши кричал и вырывался, нарушая тишину улицы, но у Шоты не было времени на объяснения. Он стал вставать с земли, крепко держа Хитоши и сжимая кулак на капюшоне его толстовки, поднимая его вместе с собой. Времени на план тоже не было. Шота держал глаза широко открытыми, глаза жгло все сильнее, и каждое движение приносило боль, но он не смел останавливаться ни на секунду. Ленты взмыли над головой, и он сразу зацепился одним концом за еще одну вышку, бросаясь вперед и утягивая Хитоши за собой в воздух. Шота отпустил ленту, все еще крепко держа Хитоши, и завис в свободном падении, почти сразу отвлекаясь на пронзительный визг Хитоши, который стал отчаянно цепляться за него, дергая за волосы и хватаясь за костюм. Он крепко прижался к Шоте, явно боясь, что они вот-вот разобьются об асфальт. Шота вновь сконцентрировался, на секунду крепко зажмурив глаза, и вновь открыл их, активируя свою причуду. Он выпустил вторую ленту, цепляясь ей за провод, растянутый между двумя домами и висящий прямо над высоким деревом. Спустя какое-то время они перестали раскачиваться вперед-назад, и Шота посмотрел вниз, одной рукой удерживая Хитоши, а второй держась за ленту. Он увидел, что мальчик зарылся лицом в его костюм и жутко дрожал. Подняв взгляд, он убедился, что Цубаса все еще был дезориентирован, хоть и восстановил контроль над своей причудой. Он беспорядочно мотал головой по сторонам в поисках пропавшей жертвы. Шоте удалось выиграть пару секунд, и он тихо отпустил ленту, падая на крепкую ветку, скрывая их за слоем листьев от взора улицы. И только тогда он наконец отпустил Хитоши, отрывая его от себя и обхватывая его лицо ладонями, чтобы тот посмотрел ему в глаза. Щеки мальчика были в мокрых пятнах, и он трясся так сильно, что Шота стал беспокоиться о сохранности их местоположения. Глаза Хитоши, смотрящие на него, были полны слез и широко распахнуты, его рот открывался, но ни звука не выходило. — Я же сказал тебе не лезть! — прошипел Шота тихим голосом, смотря в фиолетовые глаза Хитоши, наблюдая в них очевидные шок и проблеск надежды. Слезы все еще катились по щекам, но уже не так сильно, и страх стал потихоньку исчезать с его лица. — Я-Я — …. Сотри-Сотриголова? — заикаясь, проговорил Хитоши совершенно не в состоянии сформировать законченную мысль. — Ты-Вы что — А...Айзава Шота…? К сожалению, он не мог рассказать всю историю о том, как ему нужно было прикрытие, но он не мог ничего придумать, поэтому просто решил взять свое настоящее имя — время уже поджимало, да так сильно, что он решил не объяснять вообще ничего. — Да, и я сказал тебе держаться подальше от всего этого, помнишь такое? Ты и так уже пострадал. Больше я этого не позволю. Стой здесь, — сказал ему Шота, всматриваясь в проем между ветками. Кровавое Крыло снова начал подниматься в воздух, и улицу вновь заполнил этот отвратительный скрежет, когда его крылья снова заработали. Шота оскалился — времени и правда не было. Он повернулся к Хитоши, хмурясь и проговаривая каждое слово. — Стой здесь. Понял? — Да… — ответил Хитоши, стоя абсолютно смирно, и Шота на мгновение замешкался, ослабив на нем свою хватку. — Я найду твою сестру. Оставайся здесь до тех пор, пока я не вернусь. Он не стал ждать ответа, сразу спрыгнув с дерева и подкинув себя высоко вверх. Взгляд Кровавого Крыла сразу обратился на него, он висел невысоко над землей, зло ему ухмыляясь. — Ты знаешь, а копы мне о тебе рассказали, — крикнул ему злодей, громко смеясь. Этот звук заставил Шоту поморщиться. Этот парень был еще и напыщенным. Он размахивал в воздухе скрипящими крыльями, которые удерживали его в воздухе. Полиция явно рассказала ему немногое, потому что стоило только Шоте сфокусироваться на нем, как металлические крылья остановились и Крыло рухнул на землю с холодящим кровь криком. Раскачиваясь от здания к зданию, Шота вскоре настиг его, нацелился, и, крепко сжав свое оружие захвата, бросился прямо на него. Он всем своим весом обрушился на тело злодея, заставляя его ноги подкоситься, а его самого — рухнуть на землю. В довесок Шота нанес удар, со всей силы, попадая в челюсть врага и прижимая его к земле. — Мало рассказали, — прорычал Шота, прижимая Крыло к асфальту за плечи и опускаясь, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Он засопротивлялся, и Шота воспользовался шансом моргнуть. Крылья Цубасы все еще были прикованы к земле, но он попытался ими пошевелить, в результате чего послышался скрежет поломанного металла — такой приятный для уха Шоты. Как Шота и предполагал — схватить его было просто. Дело было в том, что большинство злодеев полностью зависели от своей причуды. Без нее они не могли защититься даже от по сути беспричудного героя, прижимающего их к земле. Для Шоты это было ожидаемо, и его операция прошла бы куда успешнее, не вмешайся в нее Хитоши. Шота сел сверху на злодея, держа голос низким и угрожающим. — Может, ты облегчишь мне задачу и просто скажешь где девочка? — Нет… — Цубаса под ним продолжил вырываться, но он не был физически сильным. Сильным его делала причуда, эти огромные, острые крылья, но когда он был обездвижен, а они были крепко прижаты к земле, это не имело значения. Значение имели мускулы, которых у Цубасы явно нехватало. Но он все же плюнул в него. — Да ни за что, сука! Она — моя козырная карта. Ничего не скажу. Шота не ответил. По крайней мере вербально. Он бросил взгляд на дерево и увидел между ветками Хитоши. Он нахмурился, не желая делать этого на глазах у ребенка, но останавливаться не стал. Он беззвучно отпустил одну из рук Цубасы, быстро перехватил ее и стал давить, слыша протяжный, невнятный скулеж и мольбу прекратить. За этим последовал тошнотворный хруст и еще один крик. Шота снова навалился на него. — Либо мы приходим к соглашению, либо я ломаю вторую. Так ты скажешь мне где она? Этого оказалось достаточно. Цубаса поднял на него глаза, маска частично слезла с его лица, обнажая мокрые от слез щеки и выражение всепоглощающей боли. Он крепко зажмурился, а затем заговорил, голос был высокий и срывающийся, находящийся на грани крика. — Да блядь, ладно! Ладно, я скажу! Только не делай этого. Это заняло час, но геройское отделение полиции все-таки приехало. К этому моменту Кровавое Крыло был уже давно связан, хотя он все равно не ушел бы далеко со сломанной рукой. Оставить его Шота тоже не мог, поэтому пришлось все время до приезда полиции продержать Хитоши на дереве. Только после этого Шота смог уйти, сразу направляясь к месту, где оставил мальчика. Он был впечатлен тем, что Хитоши остался там, где Шота велел. Он поднял на него глаза, Хитоши опустил свои в ответ, его слезы уже давно высохли. — Можешь уже спускаться, — сказал ему Шота мягким голосом. Хитоши на секунду оглянулся, осмотрел дерево и ветки, и затем повернулся обратно к Шоте. — Эээ… не могу, — сказал ему Хитоши, слегка зардевшись от смущения. Шота поднял бровь, и Хитоши быстро объяснился. — Мне до веток не дотянуться. Я сам не спущусь. Шота сделал шаг вперед, заглядывая глубже в дерево, и понял, что Хитоши был прав. Его ветка была изолирована от всех остальных, и не на что поблизости нельзя было опереться. Шота отошел, решение этой проблемы было совершенно логичным. — Ну тогда прыгай. Я тебя поймаю. Если честно, он ожидал, что Хитоши замешкается или хотя бы переспросит. Он не думал, что он бросится с дерева прямо на Шоту. Пацану повезло, что у него были хорошие рефлексы. Он поймал Хитоши, снова обхватив его руками, когда тот свалился на него. Он даже не покачнулся от удара, и Хитоши долгое время стоял, прижавшись к нему. Шота отпустил мальчика, и его сердце заныло, когда Хитоши отстранился от него. И только тогда он увидел масштаб повреждений. Хитоши не был серьезно ранен, но на нем осталось много царапин от асфальта и от коры дерева, на которое его чуть ли не кинули. Из его носа шла небольшая струйка крови, но больше всего Шота волновался о его швах, оставшихся после вчерашнего. Они с большой вероятностью могли разойтись. Он вздохнул, отошел и покачал головой. Он не хотел так жёстко обращаться с ним, но посреди битвы со злодеем пара царапин казались мелочью. Сейчас, однако, они были у него в приоритете, поэтому он скрестил руки на груди, из-за чего Хитоши в ожидании посмотрел на него. — Я попрошу офицера отвезти тебя обратно в больницу, чтобы тебя осмотрели. Хитоши с любопытством посмотрел на него. — Вы тоже поедете? Шота не стал даже пытаться этого отрицать. — Да. Поездка до больницы была короткой. Где-то в ее середине Хитоши обрел способность говорить и начал благодарить Шоту, сразу после чего раскраснелся и затих. В медицинском центре его почти сразу увели, и спустя какое-то время полицейские привели маленькую испуганную девочку, которую тоже забрали и осмотрели. Ночь шла, и Шота начал уставать, в какой-то момент он начал прилагать усилия, чтобы держать глаза открытыми. Медсестры предложили ему попрощаться с Хитоши, на что он сразу же согласился. Хитоши был в той же комнате, что и с утра, уставший и весь перевязанный бинтами, но все еще бодрствующий и собранный. Его снова оставляли на ночь, из-за чего он расстроенным не выглядел. — Слушай, если тебе что-нибудь понадобится, просто напиши мне, — сказал ему Шота, с отведенным взглядом потирая шею. — Я не мог рассказать тебе о своей личности… Что ты, наверное, и сам понял. Хитоши посмотрел на него полными страха глазами. Шота с каждой секундой начинал все больше волноваться, пока Хитоши не обрел дар речи и не произнес: — Я… Я называл вас дедом. В комнате повисла тишина, но Шота не смог сдержать смешок и улыбку. — Ничего страшного. Мне пора идти, но, если вдруг что, не лезь на рожон и напиши мне. — Ладно, — сказал ему Хитоши. То, как он исполнил приказ Шоты и остался на дереве, пока тот не вернулся, давало ему повод доверять мальчику. Он повернулся к двери и уже переступил порог, как Хитоши внезапно остановил его. — Стой… Ты-Вы правда думаете, что я могу стать героем? Шота обернулся и без тени сомнения произнес: — Похоже, ты идеально подходишь для этого. Если я способен на это, то и ты тоже. Как я и сказал, тебе придется усердно работать, но отваги тебе не занимать. Не позволяй никому заставлять тебя сомневаться в себе.