"В глубине души ты хочешь, чтобы тебя убили"

      Думаю, в этой истории нужно начать всё с начала.       Переметнёмся во времени: конец 1978 года, 31 декабря. Тогда, в роскошном особняке, которому ни одно столетие, под рёв и крики матери, суматоху целителей, родился мальчик…       Стоп-стоп-стоп. Думаю, нужно проникнуть намного глубже в цепь событий.       1969 год. Волан-Де-Морт уже собирает свою армию по кусочкам и тогда известные изготовители зелий: Ева и Адам Моррисоны решили поддержать сильнейшего мага Великобритании.       Семейка зельеваров была помешана на Чёрной магии, поэтому соглашалась на всё ради их Господина. Тот доверял им как себе и не в чём не сомневался. Его неофициальное правление и сотрудничество с Моррисонов продлилось по меньшей мере лет десять. И все эти годы их помешанные действия превратились в сильную зависимость и фанатизм Тёмным Лордом. Из-за регулярных откровенных разговоров с ним, Миссис Моррисон решилась на использовании амортенцией для зачатия с мужем ребёнка.       И вот опять 1978 год, 31 декабря выпало на рождение их сына — Джека Адама Моррисона. Родители были рады рождению их сына именно в день рождения их Лорда, так же они всем сердцем восхитились цвету его глаз — зелёным.       К сожалению их не стало через год после этого знаменательного события. Тогда-то в восьмидесятые ещё один верный помощник Лорда — Северус Снейп, рассказал тому о части пророчества.       Дело было в начале года. Зимой. А конец какого месяца не был объявлен Тёмному волшебнику. Это и помогло Люциусу Малфою избавиться от назойливых, как он их называл, гиен. Старший Малфой, как и его супруга, недолюбливали и даже побаивались вечных гостей их дома, поэтому и решились на такой отчаянный поступок. Шепнув Лорду о его подозрениях, по поводу того, что сын Моррисонов — Джек и является тем, кто его убьёт, Люциус без замедлений увидел плод своих слов: в тот же самый день, Лорд Волан-де-Морт и убил своих верных приспешников, но не успел добраться до их сына. Крёстный Джека — Асмодей Брукс, перед этим похитил, на то время, невинное дитя.       Не прошло и получаса, а Тёмному Лорду уже доложили о том, что его убийца будет рождён в конце июля месяца и о том, что его жертвы были наперстны, но ему не хотелось горевать. Записи, зелья и записанные заклинания зельеваров были у него под рукой, поэтому и грустить по тому, что вся информация была утеряна, не было смысла. На этом То-Кого-Нельзя-Называть и позабыл об этом несчастном инциденте.

* * *

      Летели года, а маленький мальчик всё-ещё проживал в особняке своего крёстного с его женой. Его обучали, тренировали и баловали, как принца.       В один из таких дней он задал вопрос своему дяде: — А где мои родители? — ему было тринадцать, но уже тогда его тон напоминал отцовский, серьёзный и требовательный, и голос матери, изящный, но моментами грубый.       — Их убили, — без капельки смущение отвечает Асмодей, перелистывая страничку газеты.       — Кто? — звонко говорит подросток.       — Неправильно ты задал вопрос, Джеки. Не — Кто, а — из-за кого твоих родителей не стало. Отвечу кратко — это Мафлои. Это они подговорили Лорда твоих родителей их убить.       — Зачем? — хмуриться Моррисон-младший.       — Зависть, страх и инстинкт самосохранение — это всё, что было в их головах в тот день.       Мальчик замолчал. Из-за какого-то страха и зависти ему приходилось расти так: с одиннадцати лет навещать зал суда и говорить всё что знаешь, проживать целю неделю вне дома, бояться страха того, что тебя в любою минуту могут отправить на страшный остров в тюрьму и знать, что каждый твой шаг отслеживается, и это всё лишь из-за глупого страха и зависти.       — Какие они были? — всё так же непроницательно говорит подросток.       Мужчина тяжело вздыхает и молча встаёт, и отводит своего племянника в кабинет. Подойдя к большой чаше на которой латинским алфавитом было написано: «Омут памяти», Брукс монотонно говорит:       — Ты же знаешь, что это? — маленький Джек кивает.       Мужчина берёт свою палочку и ею вытягивает из виска тёмною прядь волос и круговым движением кидает её в газообразную белую жидкость и, пока она окунается в неё, он оборачивается к племяннику и жестом руки предлагает действовать.       Тот, с долей страха, окунает свою голову в глубокую чашу.       Перед ним пролетают все моменты, которые его крёстный проводил с его родителями. Он видит смелого и сильного волшебника — его отца, отважную и творческую ведьму — это мать. Он видит все их разговоры, споры и игры. Он видит свою матушку с головой его бабушки в руке, которая с радостью целует своего мужа. Он видит, как его отец и дядя изучают ещё живое тело человека, когда сердце ещё стучит, а кровь движется по сосудам. Он счастлив увидеть своих родителей, хоть и так мало. В конце он видит, как длинноволосый мужчина, что-то шепчет изуродованному человеку-змею без носа, который через считанные мгновение убивает их родителей. Маленький Джек с точностью запоминает пропитанные страхом и волнением лица супругов — Люциуса и Нарциссы Малфоя и сумашественную улыбку их родственницы. Мальчик выныривает из белой газообразной жидкости и с нахмуренным выражением лица быстро и яростно говорит: — Я хочу, чтобы они умерли. Сейчас. Медленно и сильно!       — Я тоже, Джеки. Но есть множество причин, почему мы этого не можем, - спокойно говорит Брукс, подходя к мальчику: — Я был бы благодарен любому, кто бы сделал это.       — Не важно, когда, они должны умереть, — поворачиваясь к мужчине, тонко говорит злой Джек: — Обещаю, дядя.       Асмодей лишь улыбается такому настрою племяннику, а позже и дарит ему этот остаток воспоминаний в продолговатой колбочке на которой его почерком и написано: «О моём отце и матери. Вечно».       Летят года и в пятнадцать лет - в 1994 году, он отправляется в волшебный Институт в Северной Скандинавии - Дурмстранг. Его репутация словно бы вскакивает до небес - красивый, умный и сильный волшебник, который с первых дней всем смог утереть носы, по крайней мере тем, кто нарывался на него. Ему было дано приглашение на то, чтобы отправиться на Кубок Трёх Волшебников, но он уверенно отклонил его, так как оно с шестьюдесятью процентной вероятностью мешало его планам.       Обучение шло как по маслу и так пролетело ещё пару лет. Да, он знал всё, что происходит в Великобритании и это его в какой-то степени... забавило. Да, потому что довольно весело наблюдать, кто в конце концов выйдет победителем. Это как глядеть за игрой в Квиддич, когда ты поставил за две команд сразу. Его не волновало то, что он окажется в проигрышном положении: ведь если победит Лорд, то он просто представиться сыном его верных последователей, а если Поттер, то ничего и не изменится.

      И вот, девятнадцатилетний парень, сильнейший на своём факультете, который может прямо сейчас вернуться на заброшенную фабрику родителей и стать самым востребованным магом, заканчивает свой план мести, которому он не удосужился дать название.       Сам план заключался в том, чтобы не только порадоваться, но и так же получить выгоду. Пришлось даже малость попотеть и попутешествовать. Джек приехал на всё ту же заброшенную фабрику, та больше напоминала замок нежели обветшалое сооружение. Там он обнаружил тысячи и сотни записей ещё неизготовленных зелий, которые он за несколько недель приготовил у себя дома, между тем варя пару литров заживляющих и восстанавливающих зелий, а так же изрядно потратился на слёзах Феникса.       О, ещё нужно было «выжить» пару литров яда из Аида.       Что? Мы забыли рассказать, как он появился? Сейчас исправим.

* * *

      Четырнадцатилетнего Джека, в честь дня рождения, повели в его, давно перешедший по наследству, особняк. Всё, конечно же, за четырнадцать лет покрылось толстейшим слоем пыли, а где-то даже и покрылось мхом.       Зайдя глубоко внутрь убранства, юноша начал замечать по всюду сгнившие головы крупных и мелких животных, а их трупы с костями. Порой наблюдались и человеческие останки. Проходя ещё глубже в тёмное помещение, он находил по углам и даже под ногами змеиную кожу, которую сбросили, видимо, недавно и, видимо, сам змей, был крупных, очень крупных размеров. Заворожённо наблюдая за всем вокруг, Джек даже и не заметил как немного отстал от своего дяди и, поняв это, когда что-то упало далеко в темноте, быстро потрусил к нему.       Наконец они пришли, по видимому, к месту назначение, ведь Асмодей резко остановился, вглядываясь в гнетущую пустоту.       — Иуда, мы здесь, - провозгласил он, всё ещё глядя в темноту с непроницаемым выражением лица.       После, прождав меньше минуты, Джек наконец смог увидеть морду того, за кем они пришли, когда зверь появился из темноты. Это был огромный питон с изумрудными глазами и ничем непримечательной чешуёй. Он склонился над крёстным и, шипя, заговорил человеческим голосом:       — Зачем пожаловали, Господин Брукс?       — Привёл твоего хозяина, - коротко отвечает тот, отходя за спину племянника. Тот на удивления многих, кто бы присутствовал там, был непроницаем и выглядел больше заворожённым, чем безразличным.       Змей скептически оглядел юношу и резким движением склонился к его лицу, поднимая столб пыли и ветра. Джека не дрогнул при таких действиях, лишь из-за ветра его волосы взлетели и теперь были растрёпаны.       — Ваше имя, - прошипел змей.       — Джек, - непроницаемо отвечает тот, а после, ещё немного оглядев зверя, заговорил дальше: — И как я должен понять, что ты меня не убьёшь?       — Кровь, - только и говорит он, исчезая в тени и через некоторое время оказываясь на плече брюнета. Тот немного потупил на месте, понимая смысл сказанного. Хах. Кровь. Джек читал про всё это: вечные Патронусы, защитники рода и всё такое, но никогда не видел в живую у других. После недолгого времени он наконец говорит:       — И как же мне тебя называть?       — Новый хозяин - новое имя, - процитировал чужие слова Иуда, всё ещё находить на шее хозяина.       — Вот как, - пробубнил тот, а после недолгих раздумий, заключил: — Теперь ты - Аид.       — Как скажете, хозяин, - напоследок прошипел змей, перед тем как они направились к выходу из дома.

* * *

      Джек вернулся домой поздно. Сегодня он побывал в своей бедующей школе - Хогвартсе. Заворачивая в гостиную, он, как и предполагал, видит своего уже постаревшего за годы дядю, читающего газету на кресле перед огромным камином.       — Я вернулся, - буднично говорит он, садясь рядом с крёстным.       — До сих пор не понимаю: зачем такие трудности? - не отрываясь от газеты, ворчит Брукс.       — Ты не поймёшь, - еле закончив фразу, он оглядывается на дядю, который с удивлённым и в тоже время каменным лицом глядит на племянника; через пару секунд Джек оговаривается: — Забираю свои слова назад.       Тот тяжело вздыхает и через некоторое время снова заворчал: — Ты - Джек Адамо... - не успевает мужчина договорить, как его наспех перебивают:       — Джек Сэмюель Моррисон Шестой.       Застыв всё с тем же удивлённым и в том же время каменным лицом, он наконец говорит: — А вот это уже интересно, - откладывая газету в сторону, заканчивает: — Давай-ка по подробнее.       — Я горжусь своим отцом, но я не хочу чтобы другие меня с ним ассоциировали. Ты же сам знаешь - он так же сменил своё отчество, да и оно особо не нужно.       — Не говори мне это так, словно ты набил татуировку на заднице, - снова ворчит тот.       — Дядя! - вскликивает Джек.       — Что? Будь серьёзней и я буду молчать, - юноша на это лишь закатывает глаза.       Сегодня было много чего, поэтому Джек ничего не отвечает.

* * *

      4 января. Полное крушение планов Джека. В тот день он уходит в свой особняк, не в дядин.       Тот был уже убран до блеска и все его вещи, записи и ингредиенты уже перетащены туда.       Он яростно врывается в холл особняка, впуская в тёплое помещение снежную бурю. Все свечи разом затухают, превращая помещение в тёмное логово дьявола.       Он взбирается по лестнице и останавливает на их развилке перед стеной, на которой повешена величавая картина его родителей. Улыбка до ушей, через которую доносится странное хихиканье, безумный взгляд, растрёпанные волосы и порванная одежда - это его настоящее обличие. Он долго вглядывается в нарисованные глаза отца. Ему даже на мгновение показалось, что они просияли изумрудным цветом, а его отец так же безумно ухмылялся.       Ему не хочется, чтобы его так видели родители, ведь он только-только хотел вселить в эту картину их души. Он нервно вытаскивает палочку и сильными размахами ею режет это глупое полотно, словно когтями.       Он смеётся. Ему смешно. Смешно то, что какой-то заурядный хорёк провёл его вокруг пальца. А что ему ещё делать? Бизнесу и всему конец, если бы он отказался от предложения. Теоретически... он мог бы одного убить, а другого просто схватить и пытать, пытать, ПЫТАТЬ... Ах... Пока не сдохнет от потери крови.       Он не видел никого, ничего не слышал. Он просто... смеялся. Он представлял, как распотрошит, расчленит... Да хоть что! Главное - чтобы этому смазливому Драко было больно. До жути больно.       Он не хотел знать в какой момент рядом с ним оказался дядя и что-то кричал ему в ухо.       — Не важно, когда, они должны умереть... - через смех шепчет Джек: — Обещаю, дядя.