За Нее и жизни не жалко

      Молодая женщина присела около маленькой девочки, любимой дочери и, тепло поглаживая ее по хрупким плечикам, пыталась успокоить накатывающие на большие темные, как две кнопки, глаза слезы.       — Комочек, ты остаёшься за старшую. Папа у нас только на вид большой и серьезный, на самом деле он у нас ранимый и нежный, ему без тебя никак, — женщина подняла взгляд на высокую фигуру рядом, подарив супругу любящую улыбку. В мужских глазах плескалась искренняя, неприкрытая любовь к своим самым родным девчонкам.       — Ну, мам… — тянет жалобно девочка.       — Малыш, послушай, я говорю серьезно. Ты и папа для меня самые важные люди на свете, я не могу оставить кого-то из вас одного. Мое сердце будет спокойно, если я буду знать, что вы присматриваете друг за другом. А теперь рассуждаем логически, — женщина задела за живое дочь, которая с малых лет любила блеснуть логикой. — Если мое сердце будет спокойно, то я выполню работу быстрее, следовательно…       Женщина умышленно не закончила, вопросительно улыбнувшись маленькой брюнетке, серьезно наблюдающей из-под темных бровок домиком.       — Быстрее вернёшься, — с надеждой выдохнула девчушка.       — Правильно, — женщина чмокнула дочурку в по-детски пухлую щёчку и шепнула на ушко словно тайну, — присматривай за папой, ладно? Не давай ему спуска.       Маленькая брюнетка энергично закивала, на прощанье повиснув на маминой шее. Женщина обняла дочь в ответ и оставила теплый поцелуй на макушке ребенка, вдохнув напоследок чистый запах ее волос. Сделав шаг к супругу и привстав на цыпочки, она поцеловала тонкие мужские губы, обняла и точно так же, как и дочери, шепнула:       — Желаю вернуться в целый дом, где вы оба будете в полном здравии. Будь добр, приложи для этого все усилия, — девушка наградила мужа ухмылкой, дурацкая привычка, перенятая от него же.       Рослый брюнет промолчал, с едва уловимым укором глядя в глаза любимой:       — Удачно добраться.       Женщина одарила семью любящим взглядом, нежно убрав с маленького лобика дочери выбившуюся прядь. Та была невероятно серьезной, словно ей поручили работу вселенского масштаба, в секунду став невероятно похожей на своего отца, поднявшего дочку на руки.       — Не скучайте, — женщина тепло улыбнулась, через мгновение исчезнув в дымке трансгрессионного прыжка.              ***              Вспышки заклинаний сверкали всюду, то и дело взрывая очередную колонну или снося с петель дверь. Грохот и смерть преследовали на каждом шагу. Огненной вспышкой рядом пронеслось проклятие — увернулся. Трескучий рокот над головой — взгляд вверх — рушится высокий покатый потолок, осыпаясь миллионом каменных осколков, погребая под своими обломками. В предсмертном крике собственного голоса слышится далекий отголосок тихого, тонкого голоска:       — Папа!       Неожиданно проснувшись от собственного крика, мужчина щурит глаза, уставившись в потолок. Сверкает молния, и удар грома сотрясает дом. Гроза. Вновь гроза, и почему во время грозы всегда снится бой? Всегда. Возможно, в раскатах грома сотрясаемого неба слышатся раскаты проклятий.       — Опять, — сипло бормочет Снейп.       Вновь кошмар, он разговаривал во сне, возможно, даже кричал. Рвано выдохнув, мужчина проводит ладонью вдоль лица, утирая крохотные капельки пота. Откинувшись на теплую подушку, он уже собирается снова погрузиться в сон, как рядом слышит родной голосок:       — Пап?       Резко оборачивается, во тьме комнаты пытаясь разглядеть Эйлин. Молния на секунду освещает комнату, Северус без труда замечает маленькую фигурку рядом, около кровати, в розовой пижаме и с мягкой игрушкой нюхлером в руке.       — Малыш, — хрипит ото сна мужчина и хлопает по одеялу рядом. — Забирайся скорее.       Эйлин шустро вскарабкивается, перелезает через отца и плюхается на середину кровати. Мужчина вытаскивает из-под нее одеяло и укутывает свою величайшую ценность. Притягивая дочь ближе, прижимая к груди свернувшийся калачик. Пробует маленькие босые ножки с крохотными пальчиками, а они ледяные.       — Замерзла, — выносит вердикт, тут же обхватывая ножки ладонями и пытается согреть. Эйлин ближе жмется к груди, положив головку на мужскую руку. — Тебя разбудил гром?       Северус целует свой драгоценный комочек в макушку, вдыхая запах лавандового шампуня, который сам готовил для своих дам. Эйлин тихо мурчит, явно опровергая догадку отца и признается:       — Я проснулась от грома, но пришла, потому что ты говорил. Ты же знаешь, я не боюсь грома, — храбро заявляет девочка.       — Знаю, малыш, — согрев замерзшие ступни, Северус сильнее обнимает дочь, плотнее прижимая к себе.       Ощущение маленького беззащитного тельца рядом, около груди, — невероятное чувство. Совсем рядом родная кровь и плоть, смешанная с любимым человеком. Не понимаю, как из этого вообще могло получиться что-то настолько прекрасное, то, что ты любишь всем сердцем, и не задумываясь отдашь за это жизнь или отнимешь чужую. От этого чувства сердце разрывается на части.       — Прости, что напугал.       — Папуль, я не боялась. Я думала тебе страшно, ты так шептал…       — Это просто кошмары, они уйдут так же, как и пришли, ничего страшного. У меня так часто, особенно в грозу, — признался Снейп, пытаюсь успокоить маленького ангелочка, что пришла отгонять его кошмары, хранить его сон.       — Знаю, мама мне говорила. Она тебя обычно успокаивает, но сегодня мамы нет, и я пришла. Я же должна тебя защищать, — Эйлин была настолько серьезной в словах, что Северус, не задумываясь, ей поверил.       Обняв ее крепче, он уж было хотел так уснуть, прижимая свою кроху к груди. Но девочка начала выкручиваться, пытаясь выбраться из сильных отцовских рук.       — Ну пап, пусти. Жарко, и ты колючий, — Эйлин извернулась, как уж. Северус с улыбкой подумал, что растет истинная слизеринка — его маленькая змейка. — А что тебе снилось? Что-то плохое? — спросила девочка, видя лишь смутный силуэт отца, который отпустил ее, но взамен положил тяжёлую ладонь ей на ножку.       — Да. Самое плохое, что было в моей жизни.       — Война? — тихо и с придыханием спросила девочка.       Снейпы решили, что глупо ограждать дочь от информации, что оба ее родителя прошли войну, а у отца и вовсе она заняла полжизни. Особенно, если учесть, что они ежегодно участвуют в мероприятиях, посвящённых победе. Лучше родители все сами расскажут, как непосредственные участники, донесут до ребенка правдивую точку зрения, чтобы она не узнавала об этом из всевозможных источников, что переврали факты, как им удобно. Эйлин знала, что часто снится папе, от чего он с криком просыпается, знала, откуда на теле мамы шрамы, знала, что означает страшный рисунок на предплечье отца, часто пугающий ее, знала, почему дядю Гарри так все любят.       — Спи, малыш, — прошептал Северус, успокаивающе погладив маленькую ножку.       Невзирая на пятилетний возраст, девочка была уже достаточно смышленой, чтобы понимать, когда не стоит задавать лишние вопросы. Малышка прижала плотнее к себе плюшевого нюхлера, которого назвала совсем уж некреативно Мистером Нюхом. Взявшись за руку отца, сжала его пальцы, изучая вслепую сухую ладонь, водя по ней аккуратными пальчиками, вертя на безымянном пальце обручальное кольцо. Оно всегда вызывала у нее неподдельный интерес, так же, как и мамино. Эйлин не раз говорила, что хочет быстрее выйти замуж, чтобы и у нее было такое, на что родители всегда смеялись.       Северусу было неудобно, рука лежала в вывернутом положении, но он не смел ее убрать или передвинуть, наслаждаясь маленькими пальчиками, щекотно водящими по ладони, не сводя глаз с лица дочери, тускло видневшемся в темноте.       Раскат грома сотряс небо, яркая вспышка молнии осветила все в радиусе нескольких миль. Девочка непроизвольно дернулась, сильнее сжав в ручках игрушку, инстинктивно пытаясь свернуться в клубочек, чтобы стать меньше. Северус сам вздрогнул, поняв, что под такой аккомпанемент они не смогут уснуть и стоит задуматься о магии, ведь шторм за окном и не думал сбавлять. Потянувшись к палочке, мужчина наложил на комнату звукоподавляющее заклинание. Грохот за окном, тут же превратился в далекое неясное эхо.       — Пап, это был Муфилиато? — встрепенулась девочка, так как отец колдовал без слов. Ей еще было сложно порой выговаривать магический формулы, но она честно старалась.       — Муффлиато, — поправил Северус. — Верно. Десять очков слизерину!       Эйлин просияла, любопытством она вся пошла в мать. С рождения ей была интересна магия, к своим годам она уже знала многие бытовые заклинания, которыми часто пользовались родители. Благо палочки у малышки не было, в противном случае она бы уже старалась применить некоторые из них самостоятельно. Северус был уверен, что многие ей бы удались, недаром родители одни из сильнейших магов последних лет.       Мужчина ухмылялся, представляя, как Минерве будет весело следить за его маленьким бураном. В том, что девчонка будет греметь славой на всю школу, не было сомнений. Дай Мерлин терпения МакГонагалл и всем остальным.       Единственный пока доступной магической забавой для ребенка была метла, что любезно преподнёс «добрый дядя Гарри», за что знатно получил от Снейпа, чуть было не порвавшего бестолкового мальчишку за такой опасный подарок. Пусть своим сорванцам такое покупает, а его девочку нечего подвергать опасности. Благо, Гермиона подоспела вовремя, предотвратив кровопролитие. Зато Поттер был доволен, когда четырехлетняя Эйлин совершила свой первый почетный круг по комнате, конечно, для безопасности придерживаемая дядей Гарри. Северус был категорически против метлы, но не мог не отметить, что девочка держалась в полете на удивление легко и крепко. Самому Снейпу никогда не было интересно развиваться в данной сфере, пусть на метле он держался неплохо, но вот Эйлин это приводило в восторг, она с удовольствием носилась по дому, сшибая все, что плохо лежит, стоит или висит. От чего была вся в синяках, словно задиристый мальчишка, только что побывавший в драке. Мужчина не был этим доволен, но не особо усердствовал в запрете, просто бухтел.       Для родной единственной дочери он не мог ничего запретить, особенно когда она смотрела огромными темными, как у него глазами, жалобно умоляя. Эйлин была слегка вредина, местами могла часами капать на мозги, дотошно ища ответа, докапываясь до интересующий ее истины, как мать в школьные годы. Порой резкая, как он сам, но это была его дочь со всеми минусами, он любил ее именно такой и другой ему уже не надо. Такой на всем свете больше нет. Такой похожей на каждого родителя и при этом такой независимой. Это его дочь, его маленький комочек счастья, его маленькая вредина.