За Нее и жизни не жалко

      Раньше Гермиона думала, что самое волнительное первое сентября было для неё двадцать лет назад. В тот год, когда она впервые ступила на платформу девять и три четверти, впервые увидела величественные стены Хогвартса, и её распределили на гриффиндор. Как бы не так.       Сегодня было в разы хуже. С самого обеда, как только хвост «Хогвартс-Эксперсса» исчез, а гудок паровоза донёсся до магической платформы в последний раз, Гермиона не могла найти себе места. Ничто не могло её отвлечь: ни книги, ни работа, ни готовка. Оставалось только сидеть в гостиной, гипнотизируя взглядом циферблат часов и представляя, что сейчас происходит за несколько сотен миль.       Чем ближе маленькая пузатая стрелка подползала к шести вечера, тем чаще из лаборатории мужа доносились грохот и ругань. Без четверти шесть Северус, наконец, сдался, признав, что, как и супруга, не может сосредоточиться. Войдя в гостиную, он нервно взглянул на Гермиону, которая от его появления лишь усмехнулась. Северус из вредности скривился:       — Что?       — Ничего, — выдохнула женщина, переключив всё внимание теперь на мужа.       Интересно было, что он предпримет дальше, так хотя бы время быстрей пойдет. Северус, старающийся не показывать истинных эмоций, сделал вид, что ничего не происходит, подойдя к супруге, присел рядом на диван. Ему удалось сохранить спокойствие всего минуты две, не больше. Потеряв терпение, он встал и начал расхаживать по комнате. На каждом новом круге косился на часы. Гермиона ради любопытства засекла, что один круг он совершал за 12 секунд.       Так Северус убил ещё минуты три, всё это в гробовом молчании. Остановился у камина, уложил поленья, бумагу для розжига, но Гермиона его прервала:       — Северус, успокойся, сегодня только первое сентября, в доме и так тепло.       Мужчина понял, что супруга права, но всё равно от досады недовольно забурчал. На что Гермиона довольно категорично заявила:       — Да сядь ты уже!       — Уже полчаса, как прошло распределение, где же Минерва? — Северус нехотя повиновался.       — Минерва?       — Да. Я подкупил её, чтобы она сообщила нам результаты сразу после ужина, — скосившись на супругу, признался мужчина. — Хотя она была ни в какую, пришлось отнести бутылку огневиски. Кстати, весьма недешёвую.       — А мне коробку конфет.       — Вот старая кошка!       Секунда затишья перед тем, как Гермиона зашлась громким хохотом. Такого заявления она точно не ожидала. Северус в ударе. Но Макгонагалл ему не уступает, вот ведь, действительно, пожилая интриганка — продалась сразу двум сторонам. Одурачила бывшего декана Слизерина, факультета хитрости и коварства, — Минерва определённо может гордиться собой.       Северус думал примерно о том же. Но больше его в данный период увлекал смех супруги. Как же он давно не обращал на него внимания. Гермиона часто улыбалась, тихонько усмехалась, но вот так зайтись, таким заразительным хохотом — этого уже давно не было. Или он просто не замечал. Северус не сводил глаз с Гермионы, подмечая мелкие морщинки вокруг глаз от смеха, начинающие подкатывать слёзы, раскрасневшиеся щеки. И, конечно, этот, пусть не идеальный, но такой настоящий и притягательный, смех. Идеальный для него. Видя такое, Северус не мог не подцепить её настрой и тоже рассмеялся.       — У меня слёзы, — пожаловалась Гермиона, с трудом отходя от такого приступа хохота. — Ай, лицо болит, — жалостливо просюсюкала Гермиона, за что получила успокоительный поцелуй — самое сладкое лекарство.       — Как думаешь, почему Минерва молчит? — откинувшись на колени супруга, Гермиона взглянула снизу вверх в антрацитовые глаза.       — Без понятия. Может, не хочет нам говорить правду. А может, пошла ставки собирать, — предположил Северус, вяло перебирая кончиками пальцев пряди любимой.       — Ставки? — встрепенулась девушка. — Думаешь, они спорили на Эйлин?       — Уверен, — Северус хитро прищурился, намеренно умалчивая подробности.       Гермионе пришлось подняться, чтобы быть на одном уровне с мужем, и иметь хотя бы иллюзию контроля и власти. Видя полную решимости вытрясти из него информацию супругу, Северус признался:       — Успокойся, это касается не только Эйлин. У преподавателей есть такая… игра. Перед первым сентября они делают ставки на детей межфакультетских пар. Пытаются угадать, куда попадёт ребёнок. Такое уже давно практикуется, и не думаю, что Минерва пропустит этот год. Скорее, наоборот, из-за Эйлин там целая букмекерская контора откроется.       — Это… странно, — задумалась Гермиона, но вдруг неожиданно взбодрилась. — А ты в таком участвовал?       — Да.       — И выигрывал когда-нибудь? — не унималась Гермиона.       — Пару раз бывало.       Гермиона усмехнулась, представляя, как Северус внимательно изучает генетическое древо одиннадцатилетнего ребёнка, чтобы не ошибиться с выбором, ведь проигрыш не для него. Двадцать лет знает этого человека, живёт с ним под одной крышей, замужем за ним, а о таком узнает впервые. Даже спустя десятилетия Северус Снейп всё ещё преподносит сюрпризы. Этот человек никогда до конца не откроется.       — А когда мы поступали, на кого делали ставки? — вопрос, что сам просился.       — Не помню, — отмахнулся Севеурс, однако по тону всё было понятно.       — Не верю, что ты забыл год, когда сам величайший Гарри Поттер прибыл в Хогвартс. Давай, признавайся, кого обсуждали? Гарри?       — На самом деле большого ажиотажа не было. Ваш год, как ни странно, был одним из самых неинтересных — сплошные дети факультетов. Гриффиндорцы по родителям: Поттер, Уизли, Лонгботтом. С Малфоем тоже всё кристально ясно. Так что были ставки на маглорождённых.       — Что? — искренне удивилась Гермона. Мало того, что каждый год преподаватели делают ставки на детей, так её собственный муж много лет назад спорил на неё. — И какой твой ответ был в отношении меня?       Северус нервно сглотнул, отводя взгляд, и нехотя признался:       — Я был против того, что ты попадёшь на мой факультет.       — А! Значит, я тебе была не нужна? — притворно оскорбилась девушка, насупив носик.       — Брось, Гермиона, ты же понимаешь. Тем более, это было давно. Сейчас ты мой самый нужный человек, я без тебя никак.       Такое заявление не может остаться без ответа. Поцелуй Сев уж точно заслужил.       Пока парочка таяла в объятьях друг друга, в незажжённом камине тихонько вспыхнуло и мигом погасло зелёное пламя. На пол приземлилась короткая записка, состоящая из одного единственного слова.