Хна

***

— Хён, а бить тату там больно? — Звучит сквозь английскую речь переговаривающихся между собой иностранных клиентов, и рука Чонгука с кисточкой в ней дёргается, из-за чего на коже очередной молоденькой туристки появляется нежелательная линия, которую Чон тут же маскирует под рисунок.       Её подруги, пришедшие в этот отель ради знакомства с нашумевшим красавчиком, даже не замечают помарки, продолжая бросать двусмысленные взгляды на занятого хной Чонгука, который откровенный-то взгляд клиентки едва замечает.       Гораздо важнее для него сейчас развалившийся на пуфике у окна в нескольких метрах от него Тэхён, что на родном задал крайне странный вопрос.       Чон собирается с мыслями, стараясь не отвлекаться от работы и тихо хмыкает. — Где «там»? — Корейская речь остаётся одним сплошным непониманием в глазах девушек, но Чонгук даже и не думает объяснять им ничего. Тем более, он почти завершил рисунок. — Ты собирался показать мне свою татуировку, говоря что-то о том, что она у тебя «там». — Ким не звучит смущённым, говоря об этом, поэтому Чон мысленно смеётся и гордится своим мальчиком.       Тэхён пришёл к нему второй раз лишь спустя неделю, судя по всему, настроившись на общение. Забавно то, что для этого ему понадобилось целых семь дней, но они, видимо, свои плоды дали, потому что парень перестал шугаться старшего при каждом касании или взгляде.       Стоит учесть ещё и то, что после нескольких совместно проведённых вечеров Ким привык к Чонгуку, и потому особого напряжения и неловкости между ними не было.       Чон несказанно рад этому, потому что его план по завоеванию сердца невинного первогодки стал мало-помалу осуществляться, однако больше он Тэхёна ни разу не целовал, боясь отпугнуть этим. Пусть лучше младший привыкнет к нему окончательно — Чонгук жутко терпеливый, кроме того, свой язык за зубами он держать не планировал, время от времени своими фразочками всё-таки вгоняя в краску юношу. — Ты думаешь, что у меня тату на лобке? — Он всё же отрывается от рисунка, недоумённо выгибая бровь и поворачиваясь на секунду к тут же отвернувшемуся Тэхёну.       Окей, пусть он и не краснеет каждые две секунды в присутствии старшего, но о таком говорить спокойно пока не может.       И Чонгуку безумно это нравится.       Ким в ответ пожимает плечами, опираясь локтем на подоконник и делает вид, будто бы увлечённо рассматривает пейзаж за окном.       Чон только больше хмыкает, вновь возвращаясь к работе и ставя на ней последний штрих.       Он быстро говорит указания девушкам, принимает оплату и, умело игнорируя попытки клиентов задержаться, выпроваживает их из комнатки, тут же запираясь, — вряд ли что-то подобное поможет укрыться за стеклянными дверями, но Чону плевать.       Он буквально плывёт к Тэхёну, плюхаясь рядом с ним на пол.       Ким всё ещё игнорирует его присутствие, неосознанно вдыхая аромат одеколона старшего. — Если я скажу, что оно и правда там есть, ты захочешь посмотреть? — Мурлычет весёлый от обсуждения щепетильной темы Чон и как бы невзначай находит пальцами чужую открытую коленку, пробегаясь по ней едва ощутимыми прикосновениями.       На щёки Кима медленно наплывает румянец, и Чонгук сдерживает порыв рассмеяться. Всё-таки этот парень идеально предсказуемый. Он слышит в ответ приглушённое ладонью «нет» и, не выдерживая, широко улыбается. — Да успокойся ты, Солнце, ты не так понял, — Чонгук легко шлёпает по подставленному колену, заставляя наконец взглянуть на себя, и добавляет, — у меня есть татуировка, которая начинается на рёбрах и переползает на боковую сторону бедра. Ничего из того, что ты себе надумал. — Тэхён тушуется под яркой улыбкой и хочет провалиться сквозь землю.       Господи, как же неловко получилось.        Он игнорирует звонкий чужой смех и пытается найти себе хоть одно оправдание, но ничего не выходит.       Да ещё и Чонгук, как назло, не прекращает издеваться. — Ты поэтому спросил? Хочешь себе тату там? Только бить буду я. — Чон привстаёт с пола и, всё ещё улыбаясь, упирается руками в подоконник, близко наклонившись к смущённому своей глупостью парню. — Не дождёшься. — Он отворачивает рукой светящееся озорством лицо и машет головой, пытаясь избавиться от посетивших его фантазию образов, навеянных хриплым собственническим голосом.       Кто бы знал, что на фразе «бить буду я» его желудок сделает кульбит? Кто бы вообще знал, что он будет общаться с кем-то вроде Чона?       Тот взрослый такой, умный, откровенный и непосредственный.       А Тэхён ведь обычный бедный студент, волей судьбы — родителей — оказавшийся в столь дорогом отеле на Гавайях.       К слову сказать, Ким узнал, что бабушка Чонгука держит его, и потому уважение ко всему семейству Чон появилось само собой.       У того свой салон в Сеуле, известность в своих кругах и харизматичное обаяние, а у Кима только от природы смазливая мордашка да багаж неуверенности в себе в силу возраста.       Но только Тэхён совсем не подозревает, как сильно сводит с ума этого самого красивого и независимого Чонгука одной лишь улыбкой или робким взглядом.       Как громко трещит по швам наученная опытом выдержка при виде открытых медовых ключиц или звучании низкого бархатного голоса.       Как отчаянно манит Чона чистота и добродушие этого невероятного юноши.       Тэхён не знает об этом, потому продолжает сомневаться в себе и чоновом добром к нему отношении, но Чонгук обязательно раскроет этот благоухающий цветок и не позволит никому его сорвать. Он будет цвести только для него, как бы эгоистично это ни звучало, но Чон решил окончательно.        Именно поэтому он ласково перехватывает отвернувшийся подбородок и заставляет Кима посмотреть в свои глаза. — Твоя прелестная кожа просто не предназначена для того, чтобы что-то её портило. — Чонгук улыбается мягко, отдалённо ощущая, как быстро бьётся чужое сердце. — Но если вдруг ты решишь что-то с ней сделать, то, пожалуйста, не доверяй это никому, кроме меня. — Чон выглядит настолько обнадёживающе, что Киму остаётся только кивнуть, расплавившись на секунду от тёплого взгляда и комплимента.       Он сглатывает.       С Чонгуком хочется иметь отношения.       Наверное, именно так и ощущается влюблённость.       Теперь Тэхён немного жалеет, что потратил целую неделю на то, чтобы собраться с мыслями, и провёл с Чоном лишь время второй.       Он даже ни разу не застал Чона на пляже, предпочитая болтаться днём, спасаясь от жары, в номере. — Пойдём на пляж? — Звучит незамедлительно, потому что последние два дня здесь Ким хочет провести насыщенно и, желательно, с Чонгуком. — Ты же не так много потеряешь, свалив отсюда сейчас? — Чон в ответ посмеивается, отталкиваясь руками от подоконника и кладя их в карманы шорт. — Сидя здесь, я теряю лишь время. Ты в плавках? — Лица Чонгука не покидает довольная улыбка, и он уже разворачивается к выходу.       Тэхён тоже улыбается ему в спину, поднимаясь с пуфа и, нагоняя, негромко угугкает.

***

      Когда Ким собирался продолжать общение с Чонгуком, он, конечно, подозревал, что тот без майки выглядит ослепительно, но чтобы настолько… Слюна во рту скапливается автоматически, и парень по инерции прикрывает своё худощавое тело руками.       Чон создаёт впечатление греческого бога, не иначе, а та самая татуированная змея ни капельки не помогает, привлекая не привыкшее к такому кимово внимание.       Тэхён правда не хотел смотреть ниже, но взгляд сам собой наткнулся на очерченные кубики и уходящую в купальные шорты дорожку волос.       Кровь к щекам, как бы он ни старался, всё равно приливает. Он сидит, донельзя смущённый чужим телом и собственными мыслями, на лежаке и пытается не смотреть на зачёсывающего волосы Чона.       Тэхён настолько увлекается самовнушением, что не замечает, как к нему подсаживается виновник этого всего и нагло кладёт ладонь на тут же вздрогнувшую спину. — Возбудился? — Самодовольный весёлый шёпот в самое ухо заставляет сжаться до размера молекулы, вызывая этим громкий чужой смех. — Не переживай, твоя реакция вполне естественна. Ты уже как-то признавался в том, что я выгляжу привлекательно. — Чонгук встаёт, хватая Кима за запястье, и тянет того на себя. — И перестань закрываться. Твое медовое тело правда потрясающе. Я даже пытаюсь перебороть желание укрыть тебя от всех, чтобы только я смог его видеть. — Растерявшийся взгляд Тэхёна бегает по всему чонову лицу — чужие слова заставляют бабочек в животе порхать быстро и отчаянно — и он пытается разглядеть в нём ложь, но, кроме искрящихся теплом глаз, Ким не видит ничего. Похоже, родители воспитали его слишком сомнительным. — Не приводи мой пульс в бешеное состояние, хён, я могу подумать не о том. — Тэхён бросает эти слова, задумавшиеся прозвучать в шутку, как-то тоскливо и тут же разворачивается к морю.       Почему-то ему не даёт покоя реальность, что кто-то вроде Чона мог заинтересоваться им, и, если даже и так, его одолевают сомнения, продлится ли это дольше внезапного отпуска.       Он не хочет страдать потом.       Уже в море его нагоняют, и крепкие руки обхватывают Кима со спины, закрывая от всего мира.       Тэхён вздрагивает от неожиданности, пытается повернуться, но чужой напор не даёт.       С привалившимся грузом он проходит немного глубже, чтобы вода закрывала плечи, и смущённо молчит. Шёпот Чонгука патокой льётся в уши. — Я хочу, чтобы ты думал не о том. — Его нос щекочет уже немного сошедшую бабочку на шее, — я буквально кричу тебе об этом. — Чонгук втягивает аромат геля для душа с загривка, чувствуя кимову дрожь своим телом. — Если ты думаешь, что это такая моя манера общения, то ты сильно ошибаешься. Никого ещё я не целовал просто так. — Тэхён закрывает глаза, откинувшись головой на плечо старшего. — Ты делаешь меня таким слабым. Никогда до тебя я не влюблялся так быстро. — Ким снова делает попытку развернуться, потому что чужие слова эхом отдаются в сознании, но Чонгук не позволяет, уткнувшись носом куда-то в изгиб шеи. Он что, смущается? — Поэтому не воспринимай мои слова и действия как обычный флирт. За ним стоит куда больше. — Ты только что признался мне в любви? — Получается слишком хрипло, поэтому Тэхён откашливается. — Но я уезжаю через два дня. — Я признался тебе во влюблённости, но это лишь вопрос времени. — Чон отстраняется, всё так же удерживая руки вокруг чужой талии, и чмокает замеревшего Кима в затылок. — А если говорить о твоём отъезде, то я не понимаю, в чём проблема. Мы живём с тобой в одном городе. Ты думаешь, покинув острова, я как-то изменю к тебе моё отношение? — Чон выгибает бровь, смотря на развернувшегося в его руках младшего. Тот вертит головой в ответ и доверчивым щенком смотрит глаза в глаза. — Я просто не был уверен. — Он неловко улыбается. — Получается, мы можем стать парой? — Руки медленно обхватывают сильную шею.       Тэхёну совершенно нет никакого дела до снующих туда-сюда людей на пляже. Сейчас важна только нежная улыбка напротив и отключившийся разум — хватит с него раздумий. — А ты говорил мне о своих чувствах? — Чонгук прижимает тонкую талию ближе к себе, закусывая в улыбке губу. — Ты и без этого всё понял. — Ким плавится от близости с горячим, несмотря на то, что они находятся в воде, телом Чона, получая в ответ лукавое «не понял», и мурлычет в самые губы, — а так? — Он чмокает почти по-детски, собираясь отстраниться, но старший не даёт, позволив себе скользнуть языком по зубам Тэхёна, получая на это очаровательный румянец на чужих щеках. — Теперь понял. — Он целует смущённого Кима в нос. — Ты, — младший мнётся, пытаясь устаканить сердце, и немного выглядывает из-за Чона, — ты только что разбил сердца сразу нескольким твоим поклонницам. — Чонгук в недоумении следит за взглядом Тэхёна и, разворачиваясь, замечает несколько пар женских глаз, которые тут же делают вид, что интересуются природой вокруг. Чон узнаёт в девушках своих недавних клиенток и прыскает смешком, возвращая взгляд на младшего.       Чонгук хватает его за руку и окунается в море. — Мы должны уплыть от них как можно дальше, иначе я весь день сегодня буду икать. — Чон смеётся, ожидая, когда Тэхён поплывёт за ним, но тот, вместо этого, запрыгивает на чужую спину, заставляя Чонгука на секунду нырнуть с головой и возмущённо вынырнуть.       Вместо оправданий он слышит звонкий смех, и всё негодование сразу же уходит, пока за его шею цепляются кимовы руки, а ухо щекочут влажные от воды смольные кудряшки.       Чон подхватывает младшего за бёдра, усаживая его на своей спине удобнее, и пытается плыть, широко улыбаясь накатывающим навстречу волнам.       Наверное, сейчас он особенно счастлив, когда ощущает непривычную тяжесть на спине и слышит громкие вскрики своего личного маленького чуда.       И, наверное, он должен поблагодарить бабушку за то, что та буквально заставила его рисовать разнеженным туристам хну в отеле.

***