Cut Strings

Всё это происходит в одно мгновение. Одно мгновение — и всё рушится. Не имеет значения, насколько каждый из них опытен или подготовлен к этому. Самое обычное расследование. Самое обычное задержание. Самая обычная погоня. Ничего такого, чего бы они уже не делали. Ничего такого, чего они ещё не сделают в будущем. Они всегда славно работали вместе. Конечно, в их партнёрстве бывали взлёты и падения, но Найнс не променял бы его ни на что на свете. Это должно было длиться годами. Они должны были идти к своей цели и понемножку, маленькими свершениями менять мир к лучшему. Может, это и эгоизм — думать, что они правда могли изменить его, но всё-таки кое-что было неоспоримо: дело закрыто, Гэвин спокоен, жертва — в безопасности. Найнс просто поехал с ним и был рад использовать свои способности. Может, в этом и заключался его собственный душевный покой. И, как и Коннор, Найнс находил какое-то особое утешение в присутствии своего напарника. Начиналось всё сложно, но в конце концов их отношения переросли в крепкую дружбу. Нет… даже больше. Гэвин рядом с ним — вот в чём заключалась главная радость его жизни. Люди — интересные создания. Они растут и меняются, в отличие от андроидов, которые на это неспособны. В смысле… сами собой неспособны. Найнсу нравится думать о том, что Гэвин помог ему измениться, стать тем, кем он не был раньше, и это чистая правда, но всё же он никогда не сумеет вырасти, как человек. Он любил Гэвина. Три года своей жизни, отданной ему, Найнс провёл, зная, что их время ограничено и бесценно. Наслаждаясь каждой секундой, бережно сохранённой в памяти. И для того, чтобы уничтожить всё это, требуется всего-навсего одно мгновение. Он преследует подозреваемого — они с Гэвином разделились, как делали уже тысячу раз. Ничего такого в этой погоне нет. Ежедневная рутина, которая закончится долгой ночью в участке и — если им повезёт — чистосердечным. Где-то рядом раздаётся несколько выстрелов, и он застывает, позабыв о том, за кем гнался. Он прекрасно знает звук табельного оружия Гэвина. И меньше половины этих выстрелов принадлежит ему. Найнс мчится обратно, туда, где видел Гэвина в последний раз, в оглушительной тишине, под сумасшедшим ливнем, с бешено пульсирующим алым диодом. Холодно. Он собирался отдать Гэвину запасной комплект одежды, когда они вернутся в полицию, потому что, конечно, Гэвин потащился на задержание в футболке и джинсах. И он замёрзнет. Такие хрупкие создания. Лежать на асфальте в луже крови — отличный способ замёрзнуть ещё сильнее. Найнс смахивает всплывшую перед глазами бесполезную информацию и падает на колени рядом с Гэвином. Беглое сканирование предоставляет ему всю необходимую информацию. Три выстрела в грудь, один в живот. Левое лёгкое повреждено, шрапнель застряла в жизненно важных органах, одна из пуль пробила желудок. Пульс зашкаливает. Из горла Гэвина доносится свистящий хрип. Гэвин потерял уже много крови, и это… Найнс не может остановить это. Гэвин истекает кровью. Машине скорой помощи потребуется четыре минуты, чтобы добраться сюда. Восемь минут — на путь до больницы. Восемь минут, за которые клетки мозга Гэвина начнут медленно умирать из-за нехватки кислорода. Как минимум потому, что его левое лёгкое… Это невозможно исправить. Это невозможно остановить. Ущерб колоссален, и Найнс не в силах сделать ничего, чтобы спасти жизнь Гэвина. Взгляд зелёных глаз Гэвина останавливается на нём, и Найнс видит в них страх и боль. Найнс вспоминает, как однажды Гэвин, рискуя собственной жизнью, бросился в живое море машин, чтобы спасти бродячую собаку. Он помнит беспомощный взгляд существа, не понимающего, что его ударило, знакомого только с болью. Гэвин знает. Гэвин знает, что произошло. Но это… это тот же животный страх. Гэвин протягивает к нему дрожащую слабую руку, и Найнс подаётся навстречу. Он оглядывается, находит пустую скамейку поблизости. Переносить Гэвина страшно, он издаёт странный булькающий звук, когда Найнс поднимает его, но это необходимо, и он лишь старается сделать это побыстрее. Он просто хочет защитить Гэвина от холода и дождя. Сделать хоть что-то. Даже если он не может исправить произошедшее. Это легко — усесться на скамейку, пристроив затылок Гэвина у себя на животе и сжав его плечи коленями. Гэвин запрокидывает голову, и Найнс аккуратно придерживает её. Бульканье в горле Гэвина затихает. Найнс осторожно стягивает пиджак и набрасывает его на окровавленную грудь Гэвина, защищая его от дождя. Его руки, его пиджак, чужие дрожащие губы — всё перепачкано кровью. Найнс не знает, что сказать. Можно ли сказать хоть что-нибудь. Может ли Гэвин вообще его сейчас понять. Он задыхается — естественная реакция на недостаток кислорода в мозгу. Жизнь Гэвина утекает сквозь пальцы, и Найнс не может найти слов. Ему остаётся лишь скользнуть кончиками пальцев по чужим волосам, будто пытаясь утешить. Три года вместе. Меньше, чем у большинства других, но Найнс ни о чём не жалеет. Всё должно было быть по-другому. У них должно было быть больше времени. Он вспоминает обо всех планах, которые они строили в начале года. Это несправедливо. Найнс задуман как рациональное существо, но он не может перестать думать: это так несправедливо. Гэвин заслуживал того, чтобы встретить старость, окружённым заботой и любовью. Гэвин заслуживал прожить достойную восхищения и гордости жизнь. Чего он не заслуживал, так это… вот этого. Не теперь, когда всё только-только начиналось… Найнс купил кольцо. Оно лежит дома, на самой высокой полке, до которой Гэвин не дотягивается. В ожидании подходящего времени и места. Он ждал слишком долго. Гэвин задыхается, его бьёт дрожь, и от этого всё становится только хуже. Он внезапно тянется к Найнсу, беспомощно хватаясь слабыми пальцами за его колено. — Ш-ш-ш, всё хорошо… Всё в порядке, Гэвин. Отдыхай, любовь моя. Я здесь. Я никуда не уйду. Это выброс адреналина. Последнее усилие, которое совершает человеческое тело, чтобы выжить. Скорая всё ещё слишком, слишком далеко. И последняя надежда Найнса на то, что всё ещё может быть по-другому, умирает, когда Гэвин затихает и перестаёт двигаться. Найнс не думал, что это произойдёт так буднично и так спокойно. Гэвин просто расслабляется в его объятиях и выдыхает. В этот момент время останавливается. Что теперь делать ему? Конечно, он может и дальше работать в полиции. Дадут другого напарника. Это его предназначение — применять свои способности для поимки преступников. Но Найнс никогда не стремился к тому, чтобы быть полицейским. Всё, чего ему когда-либо хотелось, — быть с Гэвином. А Гэвин… Гэвин теперь там, куда Найнс не в силах последовать за ним. Прежде чем он успевает осознать, что делает, он принимается методично расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Это так просто: выдрать из груди тириумный насос. Небольшой поворот, резкое движение. Это так просто: швырнуть его на тротуар и позволить ему расколоться о ледяной асфальт Детройта. Начинается обратный отсчёт. Предупреждения системы, всплывающие у него перед глазами, назойливы, но Найнсу легко удаётся их игнорировать. Есть ли у андроидов души? Имеет ли он право претендовать на то, чем обладают лишь настоящие, живые существа? Почему нет? Это всё, что ему остаётся. Крошечная надежда на то, что он отыщет Гэвина по ту сторону. Что они встретятся снова. Меньше всего на свете ему хочется оставаться здесь. Не сейчас, не вот так, не без Гэвина. Конечно, его можно перезагрузить. Но Найнс знает, что Коннор этого не допустит. Он-то всё поймёт, Коннор. У него остаётся сорок пять секунд. Где-то в отдалении доносится вой сирен опоздавшей скорой. Время тянется бесконечно долго, и Найнс пытается сохранить образ Гэвина в своей голове. Так, чтобы он остался с ним после всего. Коннор отыщет того, кто сделал это. Найнсу необязательно уходить отсюда. Покидать место, где он всё ещё может прижать Гэвина к себе и вспомнить то, что у них было. Тридцать секунд. Он стирает с щеки Гэвина кровь и думает о сегодняшнем утре. О том, как Гэвин спал рядом с ним, комично пуская слюни на подушку. Как Гэвин проснулся от прикосновения Найнса, который хотел стереть их, и долго и возмущённо спорил: «Не пускаю я слюни!» Только на этот раз, когда Найнс дотрагивается до него, Гэвин не просыпается. И всё же забыться в воспоминаниях легче, чем принять реальность. Пятнадцать секунд. Мир замолкает. Нет существует ничего, кроме него и его человека. Найнс не слышит ни шума дождя, ни воя сирен, ни криков вокруг них. Он видит только Гэвина. Смотрит в неподвижные зелёные глаза и медленно закрывает свои собственные. Всё, чего ему когда-либо хотелось, — быть с Гэвином. И он не собирается отказываться от этого желания.

***

Вряд ли кто причислит Детройт к тихим городам: его не назовёшь ни спокойным, ни мирным, ни безмятежным. Но вот здесь… вот здесь тихо. Найнс разглядывает окружающие его здания. Сегодня пасмурно, но в стёклах отражается слабый солнечный свет. Он в самом центре города. Конечно, Найнс в этом уверен. Но в сердце Детройта не должно быть так тихо. Отовсюду должен раздаваться шум машин и людей, спешащих по своим делам. Шум. Движение. И хаос. Но ничего этого нет, будто город совершенно опустел. Найнс осознаёт вдруг, что он замер в глубине парка. Видит траву под ногами, ощущает тепло. Недавно был дождь, на асфальте ещё есть лужи, а на окнах поблёскивают невысохшие капли. Это… по-своему прекрасно. Пустое, но живое место. Он не знает, что он тут делает. Последнее, что он помнит… Найнс судорожно шарит по собственной груди в поисках дыры от тириумного насоса, но не обнаруживает ничего, кроме гладкого скина и мягкой ткани рубашки. Ни на его руках, ни на его пиджаке нет ни следа крови. Никаких доказательств того, что произошедшее случилось на самом деле. Но он знает, что это случилось. Он знает, что… то, что окружает его сейчас, реальностью не является. Над его головой хлопают чьи-то крылья, и, вздрагивая, он замечает вспорхнувшую в небо и устремившуюся к дороге стайку птиц. Кто-то машет ему. Какой-то человек машет ему, стоя посреди трассы — это могло бы быть опасно, будь здесь машины, которых нет. — Эй, жестянка! Ну и долго же ты возился! Он шевелится раньше, чем отдаёт себе в этом отчёт. Шевелится — вглядываясь в ждущего его человека и узнавая его ещё до того, как тот заговаривает с ним. — Гэвин.