Живи спокойно, люби жить и спи спокойно, и люби

      Закат был очень красивым. В этом городе стоит смотреть только закаты и рассветы. Стэн щелкал вспышкой камерой из открытого окна домика на Pigeon point. В прошлый раз мистер Филипп предложил купить Олли – золотистого лабрадора со злыми глазами. И Стэн купил его. Имя решил оставить. – Что ты все щелкаешь. Посмотри, как красиво. Сядь и насладись. – А через неделю, когда ветер нагонит тучи, на что ты будешь смотреть? – улыбнулся Стэн. – На тучи! – уверенно ответил старик. – А я на яркие закаты! – Тебе так не хватает красоты в жизни? Стэн прекратил фотогравировать. – Красоты у меня передоз. – С ощутимой точкой в конце фразы сказал парень. – Будешь чай? У меня есть хлеб и сало. – Нет, спасибо, старик. Стэн смотрел, как горит закат этого места. Как волны становятся все темнее и темнее. – Это старый рецепт для хорошего самочувствия стариков, – морщинистое лицо расплылось в улыбке. – Ладно, давай, – парень повернулся к столу, а Олли положил морду ему на колени. – Рыжие закаты как рыжие женщины – заставляют восхищаться собой безмееерно, – проговорил Филипп, разрезая белый хлеб. Стэн мешал кофе в старых стаканах столовой ложкой. – Моя жена была рыжей. Волосы – огонь, характер – ад. У тебя была рыжая девчонка? – Старик поставил на стол бутерброды на огромной тарелке, присаживаясь за стол. – Ну, почти рыжая. – И все? – Рассказывать нечего, – Стэн отпил глоток горького чая, который в целом больше напоминал горькую воду с ароматизатором, но отлично вписывался в атмосферу. – Нечего больше сказать. Она… была со мной минут 5. – Стэн поджал губы, чтобы не засмеяться или не зарыдать на плече старика. Он откусил от бутерброда, чтобы скрыть эмоции. Бутерброд его порадовал. Напомнил что-то забытое, из детства. – Вкусный! – Это было недавно, да? – старик смотрел на юношу, который щурился от солнца. – Я тоже фотографировал в молодости. – Он вытер руки о светлую тряпку, поковырялся в столе и достал на свет кучу старых фотографий, цветных, черно-белых, пленочных. Стэн помыл руки и взялся за первую из них. На ней была девушка. Ее волосы, платье и шарф находились в свободном полете. Фото времени Мэрилин Монро? – Это же… миссис Вайт, нет? – А ты почем в курсе? – старик выцветшими серыми глазами озадаченно уставился на него. – Мне друг показал фотографии семьи. Красиво снято. Я запомнил. Она хранила эту карточку, – Стэн перевернул фотографию обратной стороной. Там было написано: «Для непогоды в твоих глазах». Филипп прикрыл веки и несколько раз кивнул головой. Когда он открыл глаза Стэну показалось, что он видел слезы. – Какие мы были глупые. В старости все кажется хаотичным. Я бы хотел видеть, как она стареет. Как ее лицо стягивает морщинами, – старик говорил с закрытыми глазами. Стэн всматривался в лицо старика. Он хорошо знал, что может значить фамилия Вайт для других людей. – Хотел смотреть, как тускнеют ее глаза, а волосы становятся белыми, как мел. Как ее одолевают болезни, как она старается жить. – Старик открыл глаза и махнул подбородком в сторону Олли.– Это внучка ее собаки. – Зачем же ты продал ее? – Своим внукам редко бывает интересна своя же история. Ему не интересны ни они, ни моя камера. Ему нужно регби. – А ведь знаете, – Стэн задумался. – Это правда. Я никогда не слушал историй моего деда. – Всегда найдется тот, кому это нужнее. Попробуешь пофотографировать на пленочный? У меня много мотков пленки. Может быть, тебе понравится. – Вы мне дарите фотоаппарат? Он же дорогой. Это почти раритет. – Вещи нужны для действий, Стэн. – Ого, – Стэн рассматривал фотографию двух девушек, замерших в поцелуе. – Вы поддерживаете гомосексуализм? – Что это? Гомосексуализм? – Ну, – парень протянул карточку. – Однополые отношения. – Аааа, старик улыбнулся. – Это моя подруга детства. Раньше же школы в основном были мужские или женские. Вот в такую попала и она. – И у тебя тоже была такая школа и такой опыт..? – Нет, нет, нет. Девушкам все прощалось. Парней избивали до полусмерти. В армии, на войне… – А если бы Джонни был таким, – Стэн живо смотрел на старика. – Что бы ты… Как бы ты отреагировал? Старик молчал, помешивая чай. – Моему внуку что, мальчики нравятся? – О, нет, нет. Как бы ты к нему относился, если бы это было так? – Не знаю. Парень поджал губы. – Окей! Мне нравится парень, ладно? Твоя реакция? – А как же та рыжая девушка? – Я би, – Стэн цокнул языком. – Мне нравятся и те, и те. Я говорил не совсем про девушку. В смысле совсем не девочка. Длинные волосы, еще бы пару тонов и рыжие. – Почти рыженький парень с длинными волосами? Джонни говорил, что примерно так выглядит ваш капитан, внук Линды Вайт. Тебе нравится Натаниэль Вайт? Ох и сложно тебе придется. Дочь у Линды… нервная. – Я знаю. – Стэн, мы много раз виделись. Ты хороший человек. Мне будет очень грустно без тебя. Это твоя жизнь. Зачем тебе моя реакция? Думаешь, все старики – ворчуны, диктующие, как жить? Ты тоже будешь стариком, и у тебя будет прошлое. Потом к тебе придет сын, внук или другой человек с таким вопросом, и ты ответишь добротой и принятием. Так и в жизни этих стариков было такое, что сносило крышу, и они смогут поддержать тебя или нет. Зависит от их личного опыта. Мне нет разницы, кто любим тобою. Мне нравишься ты, нравятся твои помощь и талант. Ты мне стал родным, Стэн. – О, дед, прив… Стэн, а ты тут как? – Джонни и Эмили ввалились в домик. – Дай мне пару сотен… Стэн отвернулся к окну с мрачным видом. Почти темно. Волны черные. – Простите, – он забрал фотоаппарат, тихим щелчком прицепил поводок к ошейнику Олли. — Я приду завтра. Пока, ребят. Стэну показалось, что Нейт сейчас может прыгать в океан. Они с лабрадором домчались до берега. Но никого не оказалось. – Даааа, я как-то и забыл, что желания так не срабатывают. Все требует труда. Даже великий праздник моей веры не сделает волшебный бум. Ничто не поможет, – он посмотрел на солнышко в образе собаки. – Давай я буду любить тебя, а ты меня без всякой фигни. У тебя же никого нет, верно?       Олли злобно и счастливо смотрел на Стэна и махал хвостом как пропеллером.