Столкновение миров

Моя голова просто раскалывалась от колокольного звона, что гремел в ушах. Пытаясь выдать из себя хоть какой-то звук и сделать маломальское движение, я что-то промычала и дёрнула рукой. Попытка отдалась ужасной болью в горле. Я с трудом сглотнула и повторила действия только руки, уже не рискуя издавать какие — либо звуки. На этот раз дело пошло лучше, и рука поймала что-то шелковистое. Вторым шагом на пути к реальности стало открытие глаз. К своей радости зрение я не утратила и теперь лицезрела довольно миловидную люстру на потолке. Данный элемент декора комнаты был мне знаком, что поначалу меня успокоило. Но чем больше я пребывала в сознании, тем больше осознавала, что что-то здесь не так. Я смотрела на люстру, на мелькающие по ней солнечные блики и пыталась понять, что же во всём этом меня не устраивает. Путных мыслей в голову не приходило, и я разочарованно вздохнула. Горло вновь просигнализировало о себе тупой болью. Однако был и положительный результат: в ноздри прокрался воздух насыщенный ароматом леса, сырой травы, но всё это с лихвой перекрывал запах жасмина. Жасмин… Я улыбнулась и прикрыла глаза. Этот запах так любит мама. Небольшой порыв ветра коснулся моей щеки, принеся новую порцию запахов. В этот раз тут довлел другой — аромат коры деревьев после дождя. Воспоминания шквалом влетели в мою голову, и я открыла глаза. Я поняла, наконец, что же мне так не нравилось в люстре — лампочки. Настоящие электрические лампочки. Я села и тут же охнула от боли в горле, которая в одно мгновение от горла как будто распространилась по всему телу. — Тихо, тихо. Не так резко. Я в совершеннейшем шоке повернула голову и увидела мою приёмную бабку Ивонн Лоренс. — Мать …твою… — просипела я, так как голос отказывался слушать команду мозга и издавать человеческие звуки. — Поверь мне, я в таком же шоке, но изволь выражать свои мысли более приличными оборотами речи, — высказалась бабушка и замолчала, чуть поджав губы и пристально меня рассматривая. — Но …как, — начала, было, я, но сморгнув слезы, бросила свои попытки и лишь прижала руку к горлу, в полном офигиозе смотря на Ивонн. А в голове тем временем царил просто взрыв отрывочных и отчаянных мыслей. Моё сознание пыталось совместить то, что помнило с тем, что видело в данный момент. Я же была… Тауриэль… Портал….Как?! Мой взгляд с бабки перетёк на окружающую обстановку: плазменная панель на стене, огромный красный пуф вместо кресла, постер Evanescence над компьютерным столом, ролики в углу, любимая футболка, уже бесконечно растянутая, а посему и не взятая с собой в Глостешир, джинсы, валяющиеся у стола. Я знала, где я сейчас нахожусь. В Лондоне. В особняке моих бабушки и дедушки. В своей комнате. Такое ощущение как будто не было последних событий. Не было этого года. Ничего не было. В горле образовался огромный ком, и я никак не могла его проглотить. Неужели мне просто всё превиделось в кошмарном сне? Я опустила руку от больного горла, и мой взгляд упал на забинтованное запястье этой самой руки. — Эстэль? — с беспокойством спросила бабушка, которую, похоже, что-то напрягло во мне. — Я …что… неудачно …порезала… вены… и… потом решила… завершить дело… повешением? — с трудом, но всё же выдавила я. — Однако, видимо…. и оно не …удалось. Я … только не помню… из-за… чего? — теперь уже я с беспокойством смотрела на бабушку. — Что ты сделала с рукой, я не знаю, а всё остальное объясняется твоим чудесным падением с парадной лестницы. Всё, что я могла сделать в ответ на это — обхватить себя руками и уже не сдерживая слёзы, шептать одно слово… весьма нецензурное. Но мне было по… я думала о другом. Ничего не было. Мне всё лишь привиделось. НИЧЕГО НЕ БЫЛО. -… пора приучить себя выражаться более культурно. Эстэль?! — Ч...то? — прохрипела я, с трудом улавливая слова бабушки. — Я… можно спросить… Я упала так …удачно, что ударилась горлом об ступеньку? И почему… моё падение было… чудесным? — У тебя болит горло, потому что при падении тебя едва не задушило вот это. А падение с лестницы действительно можно считать чудом, так как не далее как вчера после полудня вы с Фредом уехали в Глостершир. Эстэль? Ты меня слышишь?! Медленно, очень медленно я перевела взгляд на бабушку, а потом вновь на раскачивающуюся из стороны в сторону подвеску в её руке. — Т…ты … понимаешь…что это значит? — сквозь боль в горле просипела я, снова посмотрев на бабушку и совершенно не останавливая слёзы ручьём текущие по моим щекам. — Да: что ко всему прочему у тебя похоже, сотрясение мозга. Да нет, бабуль, я всхлипнула, и соизволила, наконец размазать поток слёз по щекам, это означает, что с головой-то у меня как раз всё в порядке. Однако ещё многое оставалось неясным. Но ничего выяснить мне попросту не дали, так как бабушка довольно твёрдо уложила меня обратно в постель и вышла, забрав с собой подвеску. Я не успела даже встать с кровати, как она вернулась обратно. Вид пожилого мужчины с небольшим саквояжиком не сулил ничего хорошего. Я его знала. Он был семейным доктором семьи Лоренс. Действуя явно заодно, эти двое вновь вернули меня в лежачее положение. В плечо что-то кольнуло, и все беспокойные мысли отошли на второй план, уступая место блаженной эйфории, какая только может быть от лекарств. Проснулась я с той же головной болью. На этот раз я сразу начала с раскрытия глаз. И снова по той же схеме: потолок, люстра, бабушка. Только на этот раз она не сидела, а стояла у кровати, а в руках у неё было что-то очень напоминающее … мою одежду. Ту… из Средиземья. — Именно в этом ты соизволила скатиться к ногам нашему дворецкому, — прокомментировала бабушка, смотря, как я с горем пополам усаживаюсь, и только затем передавая мне вещи и садясь на кровать. — Ещё на тебе было вот это, — из ящичка прикроватного столика Ивонн достала мой эльфийский головной убор, кольцо и цепочку. — Цепочку нам пришлось снять сразу же, она чуть тебя не задушила. После этих слов моя рука рефлекторно потянулась к шее. — А кольцо и обод, впрочем, как и одежду, мы сняли, чтобы у доктора Сэвиджа не возникло лишних вопросов, которые у него и так возникли. — Ба., — я запнулась, вспомнив, как Ивонн недолюбливала слово «бабушка», особенно в моём исполнении. — Тебе нужно сейчас поменьше разговаривать, — остановила меня Ивонн, — доктор Сэвидж сказал, что не всё так страшно, нужно только поменьше напрягать голос несколько дней, и он восстановится. В ответ на это я лишь нетерпеливо вздохнула. Молчать я никак не могла. Слишком много было невысказанных вопросов. К примеру, почему у доктора Сэвиджа могли возникнуть вопросы, а у моей бабки их не возникло? И самый главный: как и почему я оказалась здесь? — Фред, — снова сделала я попытку и меня опять прервали.  — Он в Глостершире. Я же говорила. Вы уехали туда вчера. — Мы?! — Вы, — подтвердила Ивонн. — И в связи с этим у меня есть несколько вопросов. И первый из них: как и почему ты вернулась? — Пи.ц какой –то, — выдала я в ответ, откидываясь обратно на подушки и чуть морщась от боли в рёбрах. — Вот хотела бы… я знать сама… как… и почему. — Я В КОТОРЫЙ РАЗ попросила бы тебя изъясняться приличными словами. И … лучше помолчи, для горла полезно. Ну вот, узнаю старушку Ивонн, хмыкнула я. Однако радость тут же улетучилась. Я по-прежнему ни хрена ничего не понимала. — Я вижу, ты в некотором замешательстве, — Ивонн похлопала меня по руке и улыбнулась. Вот этот факт меня напряг, так же как ранее улыбки Трандуила, по мне лучше привычная отстранённо-холодная Ивонн. Бабка тем временем пересела поближе. — Однако нам нужно прояснять ситуацию и чем быстрее, тем лучше. Потому что всё происходящее мне очень не нравится. Давай так. Я буду рассказывать и задавать вопросы, а ты киваешь «да» или «нет. — А мне? — голосом больше напоминающим громкий шёпот спросила я. — Что? — нахмурилась бабка. — Мне … можно задавать…вопросы? — На это у нас нет времени, — «мило» отрезала Ивонн. — Приступим? Мне оставалось лишь кивнуть. — Твоя одежда и украшения из Средиземья. Я кивнула, хотя… на вопрос это было не слишком похоже. — Вы с Майком и Тьярой попали в Средиземье. Я снова кивнула. -Значит, Фреду удалось передать вас обратно, — тихо проговорила Ивонн скорее самой себе, чем мне. — Я бы так не сказала, — в этом я могла позволить себе возразить Ивонн. — Так вы были в Средиземье? — чуть повысила голос бабушка. — Да, — поспешила уверить её я, попутно подтверждая слова кивком. — Только Фред нас никому не … передавал. Он … куда-то делся… а мы… заблудились в лесу и … свалились в портал. — Всё с вами не слава Богу, — произнесла Ивонн, укорительно на меня посмотрев. Как будто мы только из-за меня заблудились. О том, что Эстэр свалилась вместе с нами, я предпочла умолчать. А то мало ли что…вдруг после такого известия ей захочется завершить то, что не смогла сделать наша парадная лестница, с коей я, по словам бабки, и совершила своё пике. — Сколько времени вы там пробыли? Сколько дней прошло с момента вашего возвращения туда? Несколько секунд мы с Ивонн играли в гляделки, а потом я всё же ответила. — Почти год. Можно теперь я задам вопрос? Ивонн вздохнула и кивнула таки мне в ответ. — Откуда тебе известно про Средиземье? Ивонн несколько задумчиво посмотрела на меня, а потом встала и, подойдя к окну, шире распахнула ставни. Я смотрела, как она рассматривает что-то за окном и ждала ответа. Наконец бабушка заговорила. — Я бы не очень хотела затрагивать этот вопрос, да и, — Ивонн посмотрела на изящные часики на своём запястье, — времени у нас с тобой не так уж много, но я понимаю, что кое-что необходимо прояснить. Отец Фреда родился в Средиземье. После этих слов моя челюсть благополучно грохнулась на покрытые одеялом коленки и я, даже не думая её поднимать, вся обратилась в слух. — Я думаю, по прошествии года там, тебе не нужно полностью пересказывать историю Средиземья? Да я и не смогу, в общем-то. Но проясню то, что знаю. Отец Фредерика принадлежал к роду хранителей врат. Или порталов, как ты выразилась. Таких родов было двадцать четыре. Их представители были не эльфами, не гномами и даже не магами. Но и простыми людьми их назвать было нельзя. Прежде всего, потому, что им были доступны знания. Знания обо всех мирах, знания, которые хранились тысячелетиями, передаваясь из поколение в поколение. У них в руках находились древнейшие артефакты. Когда в Средиземье сложилась конфликтная ситуация, одна из сторон, возглавляемая неким Сауроном попыталась переманить хранителей на свою сторону. А когда это не получилось, большая часть из родов была уничтожена им или его приспешниками. Чтобы артефакты не попали в недобрые руки хранители их либо прятали, либо уничтожали. Те, кто смог спастись — постарались исчезнуть, раствориться в мире людей. Быть хранителем стало опасно. Однако его отец не оставил службу. Он и несколько его соратников выбрали иной путь. Они взяли свои семьи, собрали доступные им архивы и артефакты и прошли через врата. Они остались хранителями, стражами врат, только по другую их сторону. — И… сколько их… перешло… сюда? — В наш мир? — переспросила Ивонн. — Трое. Трое хранителей врат и члены их семей. Это семьи Фреда, а так же Уильяма Рейвуда и Эдвина Грина. По стечению обстоятельств, врата, через которые они перешли открылись в Пазлвуде, где недалеко как ты, я надеюсь, помнишь, находится наше имение. Тогда, имение моего отца. — Но… — я нахмурилась, — я всегда считала… что оно принадлежит Фреду. — Это так. Мой отец передал дом в Глостершире в безраздельное владение родителям Фреда. Он стал первым человеком нашего мира, который встретил беглецов из Средиземья. Поверил им, помог освоиться. Мы с Фредом, Уильямом и Эдвином вместе росли. Пережив ужасные времена охоты на себя и тех, кто ему дорог, его отец принял решение окончательно поселиться здесь. Он освоился в новом мире, здесь у него родился сын. Ивонн на секунду запнулась, а затем всё же продолжила. — Я с детских лет слышала рассказы о Средиземье. Поначалу это было волнующей историей, будоражищей воображение маленькой девочки, затем эти рассказы превратились в красивую сказку на ночь, а потом… — Надоедливыми историями, — прошептала я, вспоминая свою реакцию на исторические монологи Фреда. Правда, о Средиземье в них не было ни слова. — Верно, — грустно улыбнулась Ивонн. — Но не для Фреда. Он верил в это всей душой и … очень хотел увидеть тот мир, не взирая на то, что мы к этому моменту начали встречаться. Он просто бредил этой идеей. Мне вспомнились рассказы Фреда, его попытки научить нас эльфийскому. — А когда перестал? Ивонн опустила взгляд и стала тщательно разглаживать складки на одеяле. — Его отец и другие хранители рассчитали место и время, когда порталы откроются вновь. Все семьи хранителей, что были в этом мире, готовились к данному событию, однако желание вернуться сохранилось лишь у семьи Эдвина Грина … и Фреда. Я пыталась его уговорить остаться, — Ивонн усмехнулась, но её улыбка вышла горькой, — так же как и он пытался уговорить меня уйти с ним.- Бабушка замолчала, о чём-то задумавшись. — Он согласился на уговоры? — спросила я немного скептически, уже зная, что ответ меня не порадует. — Нет. Это я поддалась на уговоры. Пошла против мнения отца. Мы с ним сильно поругались, и я сбежала из дома. Отец поехал вслед за мной, в попытке остановить. Врата открылись, но…то, что попыталось проникнуть сюда с той стороны было… далеко от доброжелательности. Рассказ Ивонн оборвался, и она снова стала разглаживать одеяло. — Что случилось? Её руки замерли, и спустя некоторое время я получила ответ. — Его родители и … мой отец погибли, преграждая путь той твари. С той поры я не жалую что либо, что имеет отношение к Средиземью. — В том числе и нас, — прошептала я, но бабушка меня услышала. — Ты, наверное, думаешь, что я тебя недолюбливаю? Верно? Это не так. Просто… с одной стороны вы стали моим спасением… — А с другой? — А с другой — постоянным напоминанием о том, что стало самым главным кошмаром моей жизни. Фреда очень потрясло то, что произошло при открытии врат. Он уже не говорил о возвращении в Средиземье, нашёл себе отдушину в изучении истории Англии. Он делал неплохую научную карьеру. Один за другим родились Присцилла, Фрэнк и Ирвен. Однако Фред всё ещё не оставил мысли о том мире. Я не могла не видеть этого, не замечать, как он с остервенением изучает старые рукописи его отца. И поверь мне, что я не торопила время отнюдь не потому, что мне не хотелось стареть. Я с тихим ужасом ждала очередного открытия врат в тот злосчастный мир. Семнадцать лет, знаешь ли, пролетели очень незаметно. Первый раз время и место открытия врат рассчитывали родители Фреда, Уилла и Эдвина. Но родители Фреда погибли, отца Уилла тоже к этому моменту уже не было в живых. Оставались только родители Эдвина, которые всё ещё не потеряли надежду вернуться домой. Однако что-то в расчётах оказалось не верным. И там, где ожидалось, врата не открылись. И потекли новые семнадцать лет, которые Фред полностью посвятил своим изучениям архивов хранителей, артефактов и бесчисленным, бесконечным расчётам. Он всё чаще и чаще бывал в нашем имении в Глостершире, которое стало его исследовательской лабораторией так сказать, или проводил время в архивах или разъезжал по стране, пытаясь за сборами английских легенд найти упоминание о вратах в другие миры и о Средиземье. Мне иногда казалось, что он не видит ни меня, ни детей. Он ничего мне не рассказывал, а когда я начинала расспросы, просто замыкался в себе. Единственными его друзьями и единомышленниками оставались Уилл и Эдвин. Они в отличие от Фреда семей не завели. Странно, думала я, нагнув голову и пропуская пряди волос сквозь пальцы. Фред, описываемый Ивонн, никак не походил на того добродушного, общительного Фреда, что знала я. Ивонн между тем продолжила свой рассказ и я отбросила пока свои размышления, вслушиваясь в слова бабки. — Я боялась, очень боялась, — Ивонн уцепилась в меня взглядом и продолжила с надрывом, — что на этот раз я лишусь мужа, а мои дети отца, что в этот раз его ничто и никто не остановит. Я не задавала ему вопросов, что он будет делать, если врата откроются, просто боясь его ответа. В назначенное время Уилл, Эдвин и мы с Фредом поехали в определённое ими место. Я не знаю, зачем я поехала вместе с ними. Может быть для того, чтобы убедиться, что всё закончится. Они оставили меня на одной из троп, а сами ушли проверить точное место открытия врат. Фред не хотел мной рисковать на случай если и в этот раз что-то пойдёт не так. Они ушли, а я как дура сидела, вцепившись в землю руками, и ревела. Я не знаю, сколько прошло времени. Мы были в лесу, а я была не слишком адекватна, чтобы следить за временем. Я уже думала уходить, когда они появились с вами на руках. Три небольших свёртка. Вы даже не плакали, просто негромко пищали. Ваше появление полностью изменило нашу жизнь и, как ни странно, спасло наш брак. Фред пытался создать для вас то, что у вас было отнято, как он говорил, дважды. — Постой… я не понимаю… нам говорили, что нас отдали на руки хранителям. — Верно. Фред говорил, что их попросили заботиться о вас здесь, в этом мире. Именно поэтому Фреду, Эдвину и Уильяму пришлось вернуться. — Но почему вы сразу не взяли нас к себе? — И как бы мы это объяснили общественности? Наша семья имеет известность в определённых кругах. Моему отцу было непросто составить историю родителям Фреда и другим хранителям. Как бы мы объяснили Ваше появление многочисленным родственникам, друзьям, органам опеки? — А как появление младенцев объяснили Уильям Рейнвуд и Эдвин Грин? — С этим было проще. Учитывая их историю, они вели замкнутый образ жизни. Их мало кто знал. Сразу же после этих событий, они уехали из Лондона, забрав вас с собой. Фред понимал, что мы не можем оставить вас у себя с учётом того, что через семнадцать лет нам придётся объяснять ваше исчезновение. На наши плечи легло лишь оформление документов. Я усмехнулась, Ивонн Лоренс в качестве мошенницы, подделывающей паспорта и детские метрики выглядела комично. Н-да, об этой стороне вопроса я как — то не думала. Действительно, а как теперь выкручиваться семейству Лоренс. Мне хоть и стало интересно, но я подавила в себе этот порыв и не стала спрашивать Ивонн о том, как они будут объяснять общественности наше исчезновение сейчас. Хотя стоп… Я то здесь. Вновь вернувшись мыслями к моему попадалову обратно в мир современный, я чертыхнулась. И что теперь делать?! На глаза навернулись слёзы бессилия и обиды. Из Средиземья меня попросту выпихнули, а здесь не очень то и ждали. — … авария на яхте, — вторгся в этот момент в мой мозг голос Ивонн. — Фред был просто сам не свой. Потерять сразу двух лучших друзей. И вы… — … которых в нужное время необходимо вернуть родичам обратно, — буркнула я. — Знаешь, Ти с Майком полностью уверены, что обратно нас с распростёртыми объятьями никто не ждёт. — Язвительно сказала я и добавила, — Что в общем — то с учётом сказанного недалеко от истины. — Прекрати говорить глупости, — нахмурилась Ивонн. — Что бы там не говорила тебе тётя Присцилла, я вовсе не была против вашего появления в нашем доме. Я просто совершеннейшим образом не знала, как ситуация будет развиваться дальше. Я боялась, за здоровье Фреда, так как он ни на шаг вас после случившегося не отпускал. Даже первое время спал в детской на раскладушке. Снова стал твердить эти свои истории. — Он ничего никогда не говорил о Средиземье, — возразила я. — Ты просто не помнишь. А потом я ему запретила. Одно дело взрослый человек, умеющий контролировать свои слова и совсем другое — дети, утверждающие, что они принцы и принцессы из другого мира. — И сколько нам тогда было? Пять лет! — Поверь, вы были очень убедительны в своих приставаниях ко взрослым о своём необычном происхождении. Мне с большим трудом удавалось убеждать наших друзей и знакомых, что это детские фантазии, а не начало сумасшествия. — С Эстэр вы, похоже, дали промашку. Она до сих пор в это верит. — Прекрати нападать на сестру. — И почему родственные связи между нами всплывают только тогда, когда вам это удобно. Хотя… вы с Присциллой всегда делали акцент на том, что мы не принадлежим к вашему драгоценному семейству. И если бы не Фред и Ирвен… — Дорогая, — Ивонн остановила меня, взяв за руку, — Ты не представляешь, насколько ты сейчас не права. Вы с Тьярой и Майком сделали нашу жизнь весьма… богатой на события. Вы наполнили смыслом жизнь моей дочери, помогли на какое — то время сохранить брак моему сыну. Но вместе с радостью, я знала, что вы принесёте моей семье немало боли. Потому что в итоге мы должны будем вас вернуть. Вернуть тем, кому вы тоже очень дороги. Ты — будущая мать. Представь, какого это — воспитывать ребёнка, заботиться о нём, полюбить его, и каждую минуту, проведённую вместе знать, что настанет момент, когда придётся его навсегда потерять. И чем ближе становилось это время, тем было больнее. Ирен всеми силами старалась оттянуть этот момент. Но даже её попытка увести вас как можно дальше отсюда ни к чему не привела. — Она тоже знает? Ивонн улыбнулась сквозь слёзы. — Конечно, знает. Нам пришлось рассказать ей, как только она взяла тебя на руки и сказала, что вы с Майком её дети, и она вас никому не отдаст. — Но… почему тогда она так спокойно к этому относится? Почему отпустила нас в Лондон… в этот раз. — Потому что… она очень не хочет в это верить. Убеждает себя, что у отца после гибели Уилла и Эдвина немного… плохо с головой. А я просто потворствую Фреду, стремясь его не расстраивать. — Пипец у нас семейка, — покачала головой я. — Ну, — вздохнула Ивонн, поднимаясь с кровати, — уж какая есть. А сейчас нам нужно торопиться. Когда ты упала с лестницы, я поняла, что что-то пошло не так. А после того, как вчера вечером позвонила Фреду, поняла, что мои опасения подтвердились. — В смысле? — Когда я звонила твоему дедушке, вы все вместе уничтожали запасы малинового джема и играли в монополию. — Сколько я уже здесь? — Ты свалилась с лестницы вчера около девяти вечера. Через несколько часов после вашего же с Фредом отъезда в Глостершир. — Я ничего не понимаю, — покачала я головой. — Ты можешь объяснить, что всё это значит? — Навряд ли. — Так, допустим, что Тауриэль как- то смогла открыть портал и выкинуть меня сюда. Но почему я вернулась не в то время?! — Я ничем не могу тебе помочь. Но я знаю, кто сможет. Мы с Ивонн посмотрели друг на друга и одновременно произнесли — Фред. — Твоё состояние меня весьма беспокоит, но переломов доктор не зафиксировал. Сильные ушибы и проблема с горлом. В любом случае, у нас нет выбора. Осторожно вставай и начинай собираться. — Ивонн деловито направилась к двери. — Мы едем в Глостершир. Ивонн была права: сборы с учётом полёта с лестницы заняли некоторое время. Прежде всего, нужно было подняться с кровати. Сморщившись и скрепя от боли зубами, я это сделала. И теперь могла критически осмотреть себя в зеркале. Ребра болели, на груди красовался отменный синяк. И тут уж я не могла сказать точно, кто более постарался: Тауриэль или лестница. Забинтованное запястье и багрово-синяя полоса на шее от цепочки. Да уж, видок действительно как у жертвы неудавшегося суицида. Стоная и охая, я отправилась в ванную. Вернуться к благам цивилизации, это хорошо. А вот с остальным дело обстояло плохо. Стоя в душе, я судорожно высчитывала разницу во времени между этим миром и Средиземьем. Итог получился весьма хреновый: один день здесь против ста шести там. У меня в запасе были сутки. Сутки до того, как мы пролетим через портал и окажемся в Средиземье. Сутки на то, чтобы добраться до Фреда и выяснить, что происходит. Потом время будет играть не в мою пользу. Мысли о Элронде, Арвен и близнецах вызывали слёзы. Мысли о Леголасе я упорно отодвигала. Я не могла сейчас думать о нём. Это сминало меня, разламывало на мелкие кусочки. Делало слабой. А сейчас была нужна ясная голова. Я должна разобраться в том, что произошло. «Ты должна вернуться назад», — перебила я саму себя. Ты же хочешь вернуться. Я встряхнула головой и тут же поморщилась от вспышки боли. Нельзя сейчас об этом думать. Нужно попасть в Глостершир. Будем думать об этом. Приняв душ, я оделась, выбрав привычные джинсы. Руки привыкшие за последнее время сплошь к пуговицам, тесёмкам и шнуркам, немного неловко застегнули молнию. Чтобы скрыть синяки и след на горле пришлось надеть водолазку. Порыскав в шкафу, я нашла рюкзак и, оглядевшись вокруг, искала с чего начать сборы. Сложный вопрос. Я не знала, что брать с собой, потому что не знала, что будет дальше. Может статься так, что я останусь здесь. А может… Я вновь оборвала себя. Решительно шагнув к шкафу, я открыла рюкзак и начала забрасывать туда отобранные вещи. Спустя десять минут, я, немного помедлив у двери и внимательно осмотрев комнату ещё раз, решительно взялась за ручку двери. Чтобы попасть в комнату Тьяры, мне нужно было лишь пересечь коридор. Спустя ещё двадцать минут я спускалась вниз с объёмным рюкзаком за спиной и ещё двумя в руках. Поклажа изрядно оттягивала руки и давила на многострадальные плечи. Я замедлила шаг, заметив в холле бабушку. Она стояла ко мне спиной и разговаривала по телефону. — … это замечательная новость. Дочка, ты столько этого ждала. Бог услышал наши молитвы. Ты уже сказала об этом Майку и девочкам? Конечно, милая, лучше сказать об этом лично, — в голосе Ивонн явно угадывались слёзы. — Ирвен, девочка моя, мы ждём вас! Рюкзак упал из моей руки, и бабушка развернулась, услышав этот звук. Быстро попрощавшись, она завершила разговор. — Эстэль, твоя мама… или… я не знаю как теперь называть… — Не важно, — я, держась за перила, медленно села на ступеньки. — Что она хотела сказать нам лично? Ивонн села рядом, сминая носовой платок в руках. — Впрочем, дай угадаю. У них будет ребёнок? Ивонн судорожно вздохнула и, промакнув ещё раз глаза платком, энергично закивала. — Здорово, — немного заторможено сказала. — Мне нужно вернуться к себе. Я кое-что забыла, — не дожидаясь ответа Ивонн, я сбросила с плеч рюкзак и устремилась вверх по ступенькам. Закрыв дверь своей комнаты, я на секунду прижалась к ней спиной, а затем решительно направилась к компьютерному столу. Минута ушла на то, чтобы найти чистый листок и ручку. Через пятнадцать минут я вернулась, застав Ивонн всё там же на лестнице. — Передай это Ирвен и Гарольду, на случай, если я не вернусь. После этих слов, бабушка вздрогнула и немного опасливо посмотрела на четырёхугольник в моих руках. — Здесь нет ничего страшного, поверь. Можешь даже это прочитать. Я очень — очень их люблю. И я безумно рада, что родится малыш. Правда, — я смахнула бегущие по щекам слёзы и, улыбнувшись, посмотрела на Ивонн. — Возможно, я останусь здесь, а возможно — нет. И в этом случае, я бы очень хотела, чтобы она знала, что она всегда, во всех мирах была, есть и будет моей матерью. Всегда, слышишь? Никто и ничто не сможет это изменить. Ивонн взяла листок и тут же притянула меня к себе. Я оказалась в настолько крепких объятьях, что чуть взвизгнула. Ивонн тут же отстранилась и напустила на себя строгий вид, стряхивая со своего платья несуществующие пылинки. А затем встала, поднимая один из рюкзаков. — Ты в него половину комнаты загрузила? — нахмурилась бабка, неся рюкзак к входной двери. — Не волнуйся, семейные драгоценности Лоренсов я решила оставить. Хотя, честно говоря, они попросту не влезли, — прокряхтела я, передавая, наконец, один рюкзак в руки Малкольма — дворецкого, управляющего домом и бабушкиного водителя в одном лице. Он присутствовал в этом доме, сколько я себя помню и выглядел, если меня не обманывает память, всегда одинаково. Мне всегда было интересно знать, сколько этому дядьке лет, но он, как и все в нашем доме упорно игнорировал этот вопрос. — Я позволил вольность вызвать для вас такси, которое отвезёт вас прямо до пункта назначения. Поездка уже оплачена. — Ну, кто бы сомневался, — ответила я, проигнорировав тычок в бок от бабушки, который в моём положении был весьма болезненным, и «мило» во все тридцать два зуба улыбнувшись Малкольму. — К сожалению, я не смогу с тобой поехать, — начала извиняться Ивонн, но я её прервала. — Прекрати. Я всё понимаю. Правда. Родители ведь прилетают в Лондон? — Да они хотят разделить эту… новость с семьёй и прежде всего с вами. — На этом улыбка Ивонн померкла. — Всё будет хорошо, — успокоила её я. — Наверное. — Я надеюсь, — кивнула бабушка. — Эстэль… Она внимательно посмотрела на меня, явно не решаясь сказать. Я поняла всё по её глазам, поэтому, когда обняла, тихо сказала, так чтобы слышала лишь она. — Я всё сделаю, чтобы убедить его, что его место здесь. И именно здесь он нужнее. Время прощаний подошло к концу. Пока Малкольм и таксист устраивали остальные рюкзаки в багажнике, я забросила свой на заднее сиденье такси и ещё раз посмотрела на дом, с которым по большей части и было связано моё детство. Взгляд выхватил кусты цветущего жасмина. Несколько кустов цветущего растения против облика буйства садов Ривендэлла в моей памяти. Несправедливое сравнение, потому что для меня это давно стало равноценным и одинаково дорого. — Если я… — я запнулась, заметив, что с моим багажом было покончено, и бросила осторожный взгляд сначала на таксиста, а потом на Малкольма, — если моя … поездка… затянется, позаботься об Августине. Найди для него… хорошую хозяйку…я не хочу, чтобы он томился в конюшне. Ещё раз бросив взгляд на дом, я села в машину. К моей радости шофёр оказался не разговорчивым и откинувшись на спинку я смотрела на проплывающие за окном улицы Лондона. Сколько времени я стремилась вернуться сюда, сколько раз то, на что я сейчас смотрела виделось мне во сне? И вот, когда я уже смирилась, вновь такой вот финт. Хотела вернуться — так получи. А может это всё правильно. И жизнь просто всё расставляет на свои места. Как там говорила Галадриэль? Моё будущее ещё неопределенно? А может оно было определено, может мне было предначертано, оставшись человеком вернуться сюда?! Я столько маялась по поводу, что мне не обрести эльфийское долголетие, что я сделаю всех и в первую очередь Леголаса глубоко несчастным. И вот он выход. Я здесь в самом человеческом мире из всех. Леголас там и вполне возможно будет счастлив спустя пару сотен лет с … той же Тауриэль, которую Трандуил в очередной раз простит. Хотя возможно все даже не в курсе того, где я пребываю. Не побежит же рыжеволосая кричать об этом на каждом углу Ривенделла?! Грудь настолько сдавило, что было трудно дышать. Я ухватилась за ворот водолазки, но это мало помогало. В глазах потемнело. — Остановите машину, — попросила я, берясь за ручку двери. Таксист бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, и не стал спорить. Видимо видок у меня и правда хреновый. Лихо вырулив, он прижался к обочине. Я открыла дверцу и пробежав пару метров чуть перегнулась через поручни моста, по которому мы проезжали. Глубоко вдохнув прохладный воздух, я выпрямилась. Отведя волосы от лица, я смотрела на раскинувшийся вокруг меня город: неоновые вывести, многоэтажки, шум автомобилей. По идее, я должна радоваться, а было такое ощущение, что меня отправили в ссылку. На память снова пришли слова Галадриэль: правда то, во что ты веришь. Во что же я верю? Обхватив себя руками, я смотрела на текущую под мостом реку, а память тем временем выхватывала картинку за картинкой: беспокойные глаза Ирвен, когда я болела, смех Фреда и сильные руки Гарольда, когда он первый раз посадил меня верхом на лошадь, Рождество, дни рождения, вечера, проведённые вместе за настольными играми. Правда, действительно в том, во что ты веришь. — Мисс? Мисс, с вами всё в порядке? Я вздрогнула, ощутив прикосновение к своему плечу. — Мисс, я уже нарушил правила, остановившись здесь. Мы едем или нет? — Да, — ещё раз глубоко вздохнув, я подтвердила, — Мы едем…домой.