And love and sin

***

      Уже восемь, уроки начались, а Антон сладко посапывает на кроватке. Ранним утром, закончив своё чаепитие и посмотрев пару видосов на ютубе, парень решил поспать пару часов, но забыл про будильник, который отключил. Шастун открыл глаза примерно в пол-одиннадцатого, когда к нему в комнату зашла бабушка. Антон лениво достал телефон из-под подушки и увидел семнадцать пропущенных и около тридцати сообщений от Димы, а также пару сообщений из классной беседы. Охуев и ответив на эти тирады, юноша еще час провалялся на кровати, после чего решил оторвать свою жопу от этого рая из подушек и одеяла, чтобы всё-таки пойти в магазин. Во-первых, ему еще целый день дома фильмы смотреть, а к этому надо что-то купить, во-вторых, бабушке нужна мука, сегодня будут блинчики. Ну и, собственно, покурить.

***

      Вернувшись домой и отдав бабушке муку, он ушел в свою комнату. Парень почекал ютуб и, не найдя новых интересных видосов, начал смотреть «Острые козырьки». В итоге Антон проебланил всю среду за сериалом, пожирая всё, что видел.

***

      Четверг. Начало дня ничем не отличалось от предыдущих будней, но сегодня в школу Антон уехал раньше, чем Дима. В автобусе парень достал наушники и включил Алёну Швец. Да, может и по-девичьи, но это был его маленький секрет. Только его друг знал о том, что слушает Антон, и иногда подкалывал, но не доставал, ведь у каждого свои вкусы, а Антон так вообще меломан.

Если бы ты не случился Я бы давно умерла со скуки Стереть из памяти можно всё Но только не твои руки

      На этом куплете у Антона в воспоминаниях всплыли руки Арсения, которые аккуратно сжимали мел и выводили на доске слова. Антон встряхнул головой и переключился на английские песни любимых рэп исполнителей. О ком угодно, но не о историке думать по утрам.

***

      Первым уроком была алгебра, и Антон сто раз проклинал человека, который поставил этот предмет первым. Ну серьёзно, не успел проснуться и сразу пиздец. К счастью, алгебра прошла быстро, и Шаста не вызвали к доске. Второй урок ОБЖ. Матвиеныч увлечённо рассказывал про своего двадцатисемилетнего друга-долбоёба, который засунул себе в зад тампон, чтобы почувствовать то, что чувствуют девушки. Весь класс угарал и ахуевал одновременно, но всё нарушил стук в дверь. После чего она приоткрылась, и в класс заглянул Арсений Сергеевич. — Здравствуйте, ребят. Сергей Борисович, можно вас на пару секунд? — Да. Сидите тихо, услышу чей-то голос — двойку поставлю, — сказал ОБЖшник и вышел. Прошло минут пять, и в класс зашёл историк. — Так, Сергею Борисовичу надо разобраться с бумагами, я посижу с вами до конца урока. О чём говорили? — О тампонах, — донеслось с третьей парты первого ряда. — Шастун! Ты свои интересы при себе оставь, — класс разразился смехом. — Эээй, мы правда говорили о тампонах и друге Матви… Сергея Борисовича, — исправил себя Шаст. — Во-первых, не эээй, а Арсений Сергеевич. А на счёт ОБЖ… Поверю, но выражайся деликатнее, — пока Арс это говорил, глаза Антона скользили по лицу учителя, изучая многочисленные родинки, ухмылку, приподнятый подбородок и глаза, синие и холодные как зимнее небо, глаза, которые что-то ломали в Антоне и прожигали насквозь. Шастун резко отвернулся к окну, но голубые глаза продолжали на него смотреть, он, сука, это жопой чуял. Остаток урока класс что-то обсуждал с Поповым. Антон их не слушал, залипая в окно.

***

      Седьмой урок закончился. Антону надо идти на допы по истории, но он решает сбегать покурить, ибо последним уроком была физика с ЕВ. Дима постоял с другом у гаража и пожелал удачи на допах. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Допы будут? — Да, Шастун, проходи, — сказал преподаватель, не отрываясь от своих дел. Антон занял место напротив учительского стола. — Аа… Больше никого не будет? — Не знаю, а что? — Просто интересно, — пожал плечами юноша. — Ну, надеюсь ЕГЭ по истории с таким же интересом выучишь, — Арсений встал и подошёл с какой-то кучкой листов, садясь рядом с Антоном, — фу, Шастун! Ты куришь? — Ну…д-да. — Эх ты, что с тобой делать? — задал риторический вопрос учитель. Прошло около пятнадцати минут занятий. Антон и Арсений разбирали задания по ЕГЭ, иногда Шастун что-то записывал в свою тетрадь. — Здравствуйте! — в класс забежала Ирина. — Привет, Ир. Ты разве историю собираешься сдавать? — повернулся к ней учитель. — А? Да не. Я сегодня кое-что не поняла, — девушка стояла с хитрым и хищным взглядом, пожирая им Арсения, на что тот совсем не обращал внимания, а вот Шастун очень даже обращал, и его это бесило почему-то. — Сегодня не было истории. Завтра зайди после уроков, посмотрим, — возвращаясь к тетради Антона, закончил учитель. — А можно с вами посидеть? — Ира не хотела сдаваться, и Шастун уже был готов выкинуть её из кабинета, но это было бы странно. — Ладно, но чтобы без дела не сидела, я тебе контрольную по датам дам. — Кхм… Да не, я пойду, там дела дома… Я просто забыла. До свидания, Арсений Сергеевич, — выходя из кабинета, кинула Ирина и убежала. — Какие у вас хитрые все. Так, ладно, продолжим, — просидев так ещё где-то час и всё решив, оба с облегчением выдохнули, — мда… Погода на улице хреновая, — подмечает Арс, смотря на ливень, который становится сильнее и сильнее, — посидим тут чуть-чуть, а дальше видно будет, — заканчивает Попов. — Арсений Сергеевич, а у вас есть чайник? — Есть, но чая и кофе нет. — А вы зелёный пьёте? — Да, предлагаешь чай попить? — юноша кивнул в знак согласия. Тоха достал два пакетика чая, того самого, что он хотел взять в среду, — Флирт? — усмехается Арсений, на что Антон чуть-чуть краснеет, сам не понимая такой реакции своего организма.

***

      Прошло ещё около получаса, дождь на улице только усилился. — Что ж, Антон, где ты живёшь? — Космонавтов **, конец города, в общем. — Отлично, я тебя подвезу, мне по пути. — Кхм… Спасибо, конечно, но я и до остановки дойду. — Шастун, это был не вопрос. Пошли, — Антон кинул рюкзак на плечо и пошёл за учителем.       Прямо за забором стояла машина Арсения Сергеевича, Шастун не понимал, как не замечал её раньше. Полностью черная Ауди r8 привлекала внимание, а Арсений Сергеевич просто ахуенно выглядел рядом с ней, — чего застыл? Садись давай, — Антон осторожно открыл дверь и сел, он первый раз в жизни делал что-то по-настоящему аккуратно, сам от себя в шоке был. Учитель сел за руль и завёл машину и не только машину, только они отъехали, у Шастуна зазвонил телефон, и на дисплее высветилось Бабуля. — Да, ба? — бабушка начала спрашивать Антона о его местонахождении. Парень посмотрел на Арсения и сказал, что всё хорошо, и скоро он будет дома.       Всю дорогу Арс обсуждал с Шастуном ЕГЭ и школу. Когда они уже подъезжали к подъезду парня, Антон увидел свою бабушку. Она сидела у подъезда. Учитель вышел и открыл дверь юноше, на что он пробормотал что-то вроде спасибо и слегка покраснел, а учитель лишь усмехнулся. — Антоша, привет. — Привет, бабуль… Это Арсений Сергеевич, мой преподаватель по истории и обществу, — подойдя к лавочке, скомкано проговорил Антон. — Здравствуйте, Людмила Михайловна, — Арсений улыбнулся женщине, а та в свою очередь перевела на него взгляд и засияла в улыбке. Антон, нихуя не понимая, смотрел на них. — Ой, Арсюшка! Какой взрослый, — бабушка встала и обняла Попова. — Ааа… Что? — Шастун вообще нихера не понимал и стоял с открытым ртом. Под козырьком подъезда дождь не особо попадал на них, но женщина засуетилась и отпустила из своих крепких объятий историка. — Так, ребятки, пойдём домой, там всё объясню, — только историк хотел что-то сказать, как его тут же прервали, — нет, нет, Арсений, отговорки не принимаются, пойдём, — мужчина послушно пошёл за женщиной, а следом за ними всё такой же охеревший от ситуации Антон.

***

      Зайдя в квартиру, женщина быстро заварила ребятам чай, заставляя поесть. Те отнекивались, но в итоге ушли мыть руки. Антон всё ещё был в шоке и не понимал, откуда бабушка знает его учителя. Уже за столом Антон напомнил про свой вопрос. — Так как оказалось, что вы знакомы? — влезая в небольшую паузу между диалогом взрослых, спросил Шастун. — Ааа… — бабушка посмотрела на Арсения, и тот кивнул ей, — Арсений жил в детском доме, в котором я работала, его родители пили и часто оставляли дома одного, в сад не водили. Последней каплей было, когда его просто забыли около палатки с пивом, — вздохнув, она продолжила, — в восемь Арсения забрала новая семья, он жил в ней пять лет, но из-за одного случая от него отказалась приёмная семья… — Антон теперь так же охуевал, но уже с информации, которую ему выложили. Переварив её, он решился спросить. — А что за случай? — прохрипел юноша. Теперь уже Арсений Сергеевич посмотрел на Людмилу Михайловну, как бы ожидая ответ, на что та так же легко кивнула. — Кхм… Я влюбился в тринадцать лет, воот… — И что в этом такого? — Антош… Когда-нибудь будет более подходящий момент для разбора этой ситуации, — закончила женщина, посмотрев на Арса, который с облегчением выдохнул. — Ну а потом вас кто-то ещё усыновил? — не унимался Антон, который уже решил для себя, что будет нормально вести себя с Арсением. — Нет, больше меня никто не усыновлял, да я и сам не хотел. Поэтому я прожил до восемнадцати в детском доме, потом уехал в Питер, начал учиться. В итоге решил вернуться сюда, познакомившись с Серёгой, вашим ОБЖшником. Так что мы с ним давно дружим.       После этого разговора Антон притих, он не задавал вопросы или ещё что-то, просто переваривал. Парень не понимал, почему из-за какой-то влюблённости от него отказались. В итоге он решил уйти в свою комнату, открыть окно нараспашку, включить музыку и покурить. — Спасибо за чай, бабуль. Я, если что, в своей комнате, понадоблюсь — зовите. И… Арсений Сергеевич, спасибо, что довезли до дома, — Антон улыбнулся, смотря на Арса, на что тот ответил кивком и тёплой улыбкой.

***

      Арсений ушёл, бабушка легла спать, а вот Антон курил на подоконнике в открытое окно и рисовал… В девять лет Антона отвели в художку, он нормально отучился, но после неё почти перестал рисовать. Только на ИЗО или плакатах, которые просили. Даже сейчас бывали случаи, когда Шаст накосячит в школе, и его вызывают к директору, прося о том, чтобы он нарисовал какой-то плакат, а взамен директор закроет глаза на его косяк. Сейчас у него на листе вырисовывался профиль Арсения. Он нарисован простыми карандашами, кроме глаз, которые были выражены голубым и тёмно-синим. Делая последнюю пару затяжек, Шастун дорисовывает губы в ухмылке и откладывает скетчбук. Не знаю, нормально ли это, но он явно мне нравится… Антон в этот раз даже не отгоняет эти мысли. А пока он думал, доигрывала песня.

В этом мире тесно без тебя В этом мире тесно без тебя Я тону, я в бездне весь в цепях В этом мире тесно — я тону

И она невероятно подходила к ситуации, но Антон пока не хотел в этом признаваться даже самому себе.