Посмотри на меня

Мне казалось невозможным что-либо сказать в эти минуты. Что, собственно, тут скажешь? Чонгук страдает, ему больно и невыносимо смотреть на отца. Сейчас мне кажется, что ему невыносимо дышать и жить вовсе. Как человек способен существовать, столкнувшись с таким горем? Ответ простой - месть. Она стала опорой для Чона, благодаря ей он кое-как обитает в этом мире, одержимый идеей растоптать президента. -Я так виноват перед Хаюн. Я говорил ей, что с моим отцом нельзя связываться, но она уверяла, что он лучше, чем я про него думаю. А я ведь мог просто рассказать ей о маме, -Чонгук обнимал меня слабо, больше опирался, а я ощущала, как его слёзы отпечатываются на моей шее. -Тогда я тоже виновата, -тихо говорила я ему на ухо. –Я слышала, как Хаюн плакала в трубку, могла предположить, что рядом с ней никого нет. Но, Чонгук, ни ты, ни я не могли предугадать, что она покончит с собой. Мы обыкновенные люди, не всё в этом мире в наших руках, понимаешь? -Нет, нет, -недоуменно повторял Чон. –Я убью его. Я убью эту гниду, и всё закончится, -его руки окрепли, и постепенно Чонгук начал сжимать мои плечи. -Ты убивал раньше? –Я взяла его лицо в руки. Такие красивые, чистые у Чона глаза, будто он ангел, который не способен даже думать о насилии и смерти, ни то что лишить жизни кого-то собственноручно. Но, когда я перевела взгляд на искусанные губы, острые скулы и вздувшуюся вену на широкой шее, то поняла, что глаза врут. Говорит правду его напряжённое, твёрдое тело, которое источает решимость. -Когда я учился в штатах, -Чонгук запнулся перед погружением в лабиринт его жизненной драмы, которая, к моей огромной боли, кажется, не заканчивается на смерти его матери. –Я подружился с Диего. Сейчас, как и в те времена, его брат руководит одним из самых влиятельных наркокартелей в Мексике. Мы общались как мальчишки. Сбегали, чтобы выпить дешёвого пива, играли в приставку, ходили драться за школу. Нам было по пятнадцать лет, Сунан – он тяжело сглотнул. –Диего рассказал своему брату про компанию моего отца, про то, что я мечтаю уничтожить его. И благодаря их семье у меня появилась такая возможность. Но эти люди, они не простые, -Чонгук отпустил меня внезапно. Он отошёл на несколько шагов, и я увидела, как его красные, заплаканные глаза наливаются холодностью и какой-то неизлечимой, постоянной тоской. –Быть с ними – это значит быть в семье, где ты должен доказать свою преданность. «Как я могу это слушать? Ты убивал, Чонгук, и что мне прикажешь с этим делать?» -Мы такими вещами там занимались, Сунан. Я не хочу тебе это рассказывать. Но, если ты так хочешь знать, то да, убивал. Не как мой отец, который только и может отдавать приказы своим шестёркам. Мне приходилось лично расправляться с теми, кто переходил дорогу моей новой семье, -Чон оценил взглядом моё потерявшее цвет лицо. –Тебе кажется, что это зверство, но это –норма нашей жизни. Так происходит везде, и в Корее в том числе, -Чонгук устало выдохнул, выпрямил спину и снова приблизился ко мне. –Пять, -отрезал он, глядя мне в глаза. -Что? –Я почувствовала, как во рту пересохло, когда я задала этот вопрос. -Я убил пять человек, последним был Диего. -Вы же были друзьями? Как ты смог? –Мне всё ещё казалось, что Чонгук врёт. -Чтобы получить всё, что я сейчас имею, я пошёл на это. И не жалею. Диего оказался слабоват, -слёз на лице Чона я больше не видела. Он возвратился в своё привычное состояние – холодная безнравственность промелькнула в нём, сменяясь пустой, ни о чём не повествующей мимикой. –В том мире свои законы, по ним тот, кто предал и связался с врагами, как это было с Диего, должен умереть. -Ты мыслишь какими-то варварскими категориями, -я пошатнулась, стараясь укрыться от ледяных объятий Чона, но он дёрнул меня за руку, притягивая к себе ближе. Так, чтобы я смотрела на него. -Это ты рассуждаешь, как принцесса, -хмыкнул Чонгук. –Поэтому я выбрал Шин. Она не боится меня как ты. -Тогда почему здесь с тобой не она, а я? –Сердито выпалила я. -Потому что я так хочу, -Чонгук уже сминал мои губы на этой фразе. –Потому что ты так хочешь. Только так мог закончится наш разговор. В одном Чон оказался прав: мы оба этого хотим. А от осознания того, что мы абсолютно разные, чужие друг другу люди, я хочу его ещё больше. Он – моя первая любовь, такая жестокая и нежная, я – его боль и память, его возможность повернуть время вспять. -Только ты делаешь меня счастливым, -Чонгук словно прочитал то, о чём я думаю, неритмично нашёптывая мне в губы, мои же мысли. Сегодня я не изменюсь, завтра тоже. Чон прав, я не могу выдержать всех тех ужасов, которыми наполнена его жизнь. Столько смертей, насилия и жестокости. Столько боли. Быть с ним – значит стать такой же хладнокровной, бесстрашной и безумной. Мне остаётся только ждать, когда он уедет. Исчезнет из моей жизни. Оставит в покое. И тогда я буду много плакать, жалеть о том, что отпустила. Я буду страдать. Хорошо, что я упорная. Смогу заново собраться и жить как раньше. Мы падаем. И я точно разобьюсь, если сейчас же не уберу его руки со своей груди. Но Чонгук не даст мне этого сделать. Он уже всё решил. Я давлюсь собственной слюной, когда он стягивает с себя футболку. Это не красота его тела. Это запах, это цвет, это невозможно объяснить. Природа нашла для меня идеального человека. Мы должны быть вместе. Всегда. Но это всегда будет слишком коротким и болезненным. Мне хочется кричать, как только он входит. И я кричу. Потому что это слишком хорошо, слишком заводит. Нам обоим не представлялось возможным дойти до кровати. Пусть это будет пыльный пол, заставленный коробками. Не важно. Чонгук шипит от резкой боли, когда я ногтями прохожусь по его спине. Раньше я так не делала, но и он никогда прежде не вдалбливался в меня с такой силой. -Чонгукаааа, -эхом проходиться по комнате женский голос, смешиваясь со звоном ключей. –Я узнала про Хаюн, -знакомый голос, который становиться сиплым, как только Шин входит в гостиную. Я вижу только её красивые лаковые лодочки, которые расплываются в моих глазах от внезапного толчка Чонгука. Она стоит здесь. Это реальность. Это выше моего понимания, но я смотрю на Чона, который ни на секунду не замирает, только крепче придерживает мою ногу, прижимая её к своей спине. По его лицу и шее градом катятся капли пота, разбиваясь о мою грудь и живот. -Чонгук! –вырывается писк из моего горла, когда я ощущаю, что скоро кончу прямо при его замершей от шока девушке. Чон хватает меня за руку и, целуя запястье, прижимает мою мокрую ладонь к своим губам. -Я знаю, -шепчет он, подрагивая от приближающейся разрядки. Я чуть приподнимаю голову и вижу растерянную Шин, которая тут же выскакивает из дома, как, если бы здесь всё было в огне.