Любовь яндере

      Мина с недовольством цыкнула и отключила разрывающийся от звонков матери мобильный, еле сдерживаясь от порыва сбросить его с моста в бушующую реку. Ее жизнь резко пошла под откос, стремительно скатываясь в чертовы Тартарары. В поглощающую бездну, откуда нет возврата. А ведь в этом виновата лишь она, признавать свою ошибку было крайне тяжело, особенно для такой гордой личности, как Ашидо, но как бы тяжело не было, осознание пришло к ней. Вместе с сожалением.       Девушка начала думать, почему же сделала это, почему разозлилась и возненавидела Юмэко до такой степени, что захотела убить? Эта ненависть было ничем не обоснованной, взятая будто из воздуха. Да, она ревновала Эйджиро, того, кто был для нее небезразличен, ее бесило, что вокруг Сузуми постоянно крутится какой-нибудь симпатичный парень, и всем видом показывая свою симпатию: жестами, фразами. Но это же все не повод, чтобы совершать преступление.       В тот момент, когда в ее голове еще крутилась эта навязчивая мысль, все казалось правильным и справедливым. Посмотрев же сейчас на свой поступок более трезвым взглядом, Мина поняла, что сделала глупость. Девушка не хотела, чтобы из-за ее безрассудной выходки страдала семья, которую она очень любит и ценит. Не хотела, чтобы простой человек, который, по сути, ни в чем не виноват, лежал мертвый в холодной земле и кормил червей.       Розоволосая хмурится и резко останавливается, хватаясь за голову, которая совсем внезапно заболела. В ушах раздался неприятный звон, а перед глазами начали всплывать картинки. Воспоминания. Появилось чувство дежавю, будто бы уже случалось что-то подобное. Будто бы ее отец уже был в смертельной опасности, а фирма на грани банкротства. Будто бы она уже шла по такому же маршруту, через мост, а после по темным улочкам ночного города и терзалась от накатившего чувства вины.       По спине Ашидо пробегает табун мурашек, она ежится, а после резко оборачивается и видит щупленького парня в черной толстовке. Из-за глубокого и низко опущенного капюшона, она не сразу признала в нем Мидорию. Только когда он поднял рассвирепевший взгляд зеленых глаз и резко накинулся на нее. Мгновение — и Мина уже лежит на асфальте, придавленная мальчишеским телом. В нос ударил сладковатый запах, дыхательные пути были перекрыты платочком, смоченным в хлороформе. Но сознание пока не покидало ее, как это обычно бывает в фильмах, ее тело еще имело силы на сопротивление.       Девушка пыталась высвободиться, а Мидория тем временем пожалел, что не выбрал метод попроще, чтобы отключить ее. Удар в голову был бы практичнее, но он боялся, что не рассчитает силы и убьет ее раньше времени.       Ашидо просто вцепилась ногтями в его руки и всеми силами старалась избавиться от лишнего груза в лице Изуку, который оказался сильнее, чем она думала. Вскоре юная особа перестала извиваться под ним, ее тело было полностью расслабленно, а сознание медленно покинуло ее разум.       Парень облегченно выдохнул и, воровато озираясь по сторонам, поднялся с Мины, а после, взяв за ноги, потащил в неизвестном направлении. Все внутри напряженно сжалось, сердце забилось сильнее, грозясь вскочить из грудной клетки, а в голове была навязчивая мысль о том, что кто-то все-таки заметил его.       Но отступать было поздно, он уже все решил.

***

      Мина проснулась от резкой боли в ногах. Открыв глаза, она увидела полуразрушенное помещение, в которое проникал лунный свет через огромную дыру в стене и придавал хоть какую-то видимость. Опустив взгляд пониже, на свои ноги, девушка ужаснулась. На них были вырезаны, явно ножом, разные обзывательства, очень похожие на те, которые она написала на парте Юмэко.       Воздуха стало катастрофически не хватать, у нее началась паника. Порывистыми движениями девушка пыталась высвободить свои руки из плена веревки, что туго перевязывала ее запястья. Не выбраться, как бы она не старалась, ей не выбраться. — Можешь не пытаться, я постарался, завязывая эти веревки на твоих руках, — внезапно раздавшийся голос испугал ее и заставил непроизвольно вздрогнуть. Она подняла голову и увидела Мидорию, что выходил из мрака соседней комнаты полуразрушенного здания. В его руках что-то блеснуло, когда он подошел поближе, можно было разглядеть нож. От страха кровь застыла в жилах, Ашидо напугано вжалась в холодную кирпичную стену и будто бы пыталась слиться с ней, стать одним целым. — Ч-чего тебе? — она запнулась, и ее напускной наглый тон стал выглядеть нелепо. Девушка понимала, что бессмысленно показывать себя смелой, при этом дрожа, будто осиновый лист на ветру, но ее язык работал быстрее мозга в тот момент.       Зеленоволосый подошел к девушке практически вплотную и грозно навис сверху. Свободной рукой Изуку взял за подбородок и приподнял ее голову, чтобы посмотреть в эти желтые глаза и увидеть в них отчаяние, мольбу о пощаде. Но Ашидо не сдавалась, даже находясь в невыгодной позиции. Она смотрела на него уверенно, с нескрываемой ненавистью и брезгливостью.       Мидория, разозлившись от такой наглости, медленно провел ножом по щеке. Юная особа болезненно зашипела и отдернула голову, алая струйка стекала по ее подбородку и стремительно капала на школьную блузку. — М-мои родители это просто так не оставят, ты поплатишься за это, — процедила Мина, тяжело дыша. Она попыталась как-то притупить жгучую боль, прикусив щеку со внутренней стороны. Изуку громко рассмеялся от угрозы с ее стороны, это выглядело до безумия нелепо и смешно. — Мне без разницы, ты все равно ответишь за то, что попыталась отобрать мою Юмэко-чан, — чтобы показать серьезность своих намерений, он воткнул нож в плечо. На всю округу раздался женский крик, перерастающий в неистовый плач и истерику. — Нет, пожалуйста, не надо, — жалобно проскулила девушка, захлебываясь в слезах. Мидория удовлетворенно хмыкнул и резким движением достал нож. Парень сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Миной, и злорадно ухмыльнулся, с силой надавив на кровоточащую рану. Она закричала, громко, надрывисто, из глаз полились соленые капли, смешиваясь с кровью на блузке. — Мне правда жаль, я не хотела, это все будто наваждение, будто бы это была не я в тот момент, — Изуку не знал, раскаивается ли она искренне или просто всеми силами цепляется за свою жизнь. Но, по сути, ему и неважно, он все равно не отступит и завершит начатое. — Можешь даже не пытаться одурачить меня, мне безразлично, что руководствовало тобой в тот момент, важно только то, что ты сделала, — с холодом и презрением произнес парень, с силой сжимая окровавленный нож в руках и направляя его на обреченную на верную смерть девушку. «Мне правда жаль».