B me

«Мой взгляд устремлен в дрожащее небо, Смогу ли я подобраться к нему поближе? Меня вдруг охватывает паника, что расстояние лишь растет Это ненастоящий я.»

Из чуть опущенного окна автомобиля дул прохладный ветер, получаемый скорее из-за скорости, а не естественным путем. Перед глазами сменялись пейзажи, один за другим. Природа Кореи действительно прекрасна. Казалось, каждый пролетающий мимо парк лучше предыдущего. Некоторые деревья распускали цветы, чтобы потом на свет появились вкусные сладкие плоды, другие же просто своим ярким зеленым цветом окрашивали мир вокруг, заставляя тебя перестать видеть всё в черно белом и наконец взглянуть на него по-новому. Благо такой проблемы не имелось и до лета.

«Мысли в моей голове всегда запутаны, Не могу думать ни о чём другом, это слишком. Не знаю, почему веду себя так. Даже если и притворяюсь Моё сердце бьется так, словно сейчас взорвётся.»

Веки становились тяжелыми, хотелось закрыть их, но с другой стороны не хотелось погружаться во мрак, когда за окном такая красота. Это была приятная усталость, которая появляется каждый раз во время поездок, независимо от того, насколько долго спал, и насколько выспался.

«Останься со мной, Больше не сомневайся Нет смысла говорить, когда стою перед тобой. Я застрял с этой фобией Но хочу остаться с тобой Я застрял с этой фобией, Не могу добраться до места, где ты Не могу подобраться ближе.»

Мысли разлетались в разные стороны, а может их вовсе и не было. Он думал о многом, но в то же время ни о чём. Такое бывает, когда ты просто плывёшь по течению, растворяешься в пространстве и коротаешь тем самым время. Отдельный вид отдыха, который силы не восполняет, лишь даёт передышку разуму, подготавливая к способности вершить великие дела после него.

«И… Да, вот такая летняя песня находиться в моих рекомендациях на сегодня. Я слушаю её в любое время года, однако думаю, что летом она лучше всего гармонирует с настроением. Надеюсь, вам понравилось. Ну, а это был Майкл Хилл со своим треком Phobia. А сейчас… Ого, уже 9 часов утра стукнуло, а это значит, что с меня пару свежих новостей. И как бы не хотелось убивать наше настроение… В любом случае я постараюсь говорить помягче. Вчера, а если быть точнее, несколько часов назад, около 10 часов вечера на закрытом шоссе были найдены следы страшной аварии. Подробности неизвестны, но похоже мотоциклист со своей пассажиркой были сбиты крупным автомобилем. Молодой парень лет 18 и девушка чуть младше. К сожалению, без жертв не… »

Хан стянул наушники, на секунду прикрыв глаза, даже не став дослушивать. Не любит он радио, но выхода не было, так как плеер был благополучно оставлен дома, а в тишине ехать уж совсем не хотелось. Поэтому пришлось терпеть периодические обрывания песен и эту болтовню ведущего, но на новостях терпение кончилось, и парень, не желая портить настроение, решил завершить эту поездку без музыки. И как раз вовремя, ведь машина остановилась. — Спасибо. Хорошего дня. — кратко поклонившись, поблагодарил водителя парень, одарив его улыбкой напоследок и уже после выходя из транспорта, встречаемый яркими лучами солнца, что тут же ударили в глаза, заставив зажмуриться. Привыкать к свету пришлось около минуты, и когда зрение наконец удалось сфокусировать, можно было спокойно взглянуть на гордо возвышающееся здание, и больших размеров вывеску. Хотя, учитывая что это за здание, лучше не употреблять такую простую формулировку. Что же это за здание такое? Диагностический центр Кангнам (Каннамгу)*. Здесь не лечат, лишь обследуют и уже по результатам анализов переводят в подходящую клинику. Нет. Не так. Тут лечат, но люди предпочитают лишь узнавать свои болезни, а после те, у кого толстый кошелек, переводятся. Ну, а те, кому не повезло, имеют лишь два выхода. Лечится тут, либо… — Здравствуйте, добрый день, здравствуйте. — уже успевший зайти внутрь Джисон, на своем пути к нужной палате здоровался со всеми, кого встретит. Некоторые даже узнавали своего постоянного посетителя, улыбаясь в ответ и обмениваясь вежливыми вопросами. Поворот, по прямой, ещё один поворот, несколько шагов и нужная дверь оказывается перед носом. Толчок вперед, еле слышный скрип и заход внутрь. — Ох, опять ты. — послышался недовольный вздох за спиной, и Хан, закрывавший дверь, удивленно развернулся. — Эй, вот значит как ты своего любимого брата встречаешь? — возмутился темноволосый, — Я значит для тебя тут весь город обхожу, чтобы найти для единственного в мире корейца, что любит Дуриан, этот фрукт, а ты вот как? Ну ладно, значит пойду и продам его кому-нибудь. — помахав пакетом с фруктом, произнес парень, уже готовый обиженно развернуться и уйти. — А знаешь, я не так уж и устал от твоих ежедневных визитов, — завидев любимое лакомство, поменял свой тон старший. — Хани, погоди, я же не серьезно. Ну же, перестань обижаться и лучше сядь сюда, расскажи о новостях в мире. — он показал на кресло, стоящее возле койки. — Что тут рассказывать? Ничего интересного, как обычно. А плохое я тебе говорить не собираюсь, даже не мечтай. — послушав брата, Джисон уселся в кресло, машинально протягивая пакет парню, который тот радостно выхватил, заглядывая внутрь и засовывая туда руку, чтобы достать и оценить фрукт поближе. На что Хан тут же прервал свой монолог, останавливая чужое запястье. — Э, нет-нет, ты сможешь съесть его в любой момент, но только после моего ухода. Иначе тот час, что отведен нам, ты проведешь не со мной, а в компании запаха тухлятины. — Ничего не тухлятины! Он вкусно пахнет, просто резко и не так, как остальные фрукты. Правда, тебе стоит попробовать, тем более мама говорила, что у нас схожие вкусы, а значит тебе понравится. — встал на защиту любимого лакомства Минджэ, на что получил лишь скорчившего лицо Хана, а когда попытался закончить начатое, то и вовсе остался без пакета. — Эй! — Верну, когда буду уходить. — отрезал темноволосый, отставляя его куда подальше, а после возвращаясь к брату. — Как ты себя чувствуешь, хён? — Оу, ну вот снова, — старший вздохнул, словно мученик, — Ты ведешь себя как один из работников этой тюрьмы. Появляешься тут каждый день и спрашиваешь о моем самочувствии. Разве по всем этим штукам, торчащим из меня, не понятно? — он остановился, замечая померкшего на глазах Хана, и хмыкнул, уже спокойнее продолжая. — В порядке я. Меня не мучают, это просто приборы, следящие за моим состоянием. Да, без прогулок и свежего воздуха тоскливо, но тем не менее я частенько вижу одно надоедливое и супер энергичное солнце в гостях. — Но разве для твоего случая все эти приборы нужны? Тем более диагноз ещё не установлен до конца, и… — Хэй, я сам не знаю, — прервал на полуслове Минджэ. — Они ведь врачи, значит лучше знают. Я в этом не разбираюсь, да и копаться в разных источниках как-то желания нет, так что просто взял и доверился им. — кивнул своим словам парень, возвращая задумчивый взгляд брату, замечая, как тот тяжело выдыхает. — Скоро анализы будут готовы и тебя переведут в Северанс* — почти шепотом произнес темноволосый, будто себя успокаивая. Хотя, так и было. Вообще из всей семьи, старший был тем, кто меньше всего переживал за всю эту ситуацию, в то время как остальные вечно пытались что-то исправить, узнать, улучшить. — А там быстро вылечат, если будет что, и домой отправят. — Да, обязательно, — по-доброму усмехнулся Хан старший, кладя свою ладонь на макушку парня и слегка взлохмачивая волосы, подбадривая. Он не верил. Конечно не верил, ведь данная больница является одной из самых дорогих в Корее, и, как назло, именно той, что и нужна, а их семья, сказать честно, не настолько богата, чтобы позволить себе такую роскошь. Однако он уже перестал спорить с братом об этом, не желая расстраивать, оставляя ему лучики надежды, что сам давно потерял.

***

И снова такси. А что остается делать, когда время поджимает, а общественный транспорт ходит по неподходящему расписанию? К тому же с такси Хан даже позволил себе задержаться, подольше поболтав с Минджэ, хоть тот постоянно и ворчал о том, чтобы младший уходил, дабы не опоздать, ведь у них будет ещё много возможностей встретиться. А ведь сам даже не знал, куда парень торопится. Действительно, куда? На этот раз машина остановилась в более оживленном месте — почти центре города. Но не у менее огромного здания, а даже, кажется, больше раза в два. Оно стояло, нет, возвышалось над темноволосым. Так надменно и важно, что аж не по себе становилось. Хотелось сбежать, ноги задрожали, а пальцы онемели. Чем он думал, когда подавал заявку сюда? И чем он думал, когда соглашался на собеседование? Сердцем думал, а ещё мозгом. Денег у них действительно не много, а мать с отцом и так набрали себе достаточно подработок. Остался только Джисон, который около года решался, готовил всё для того, чтобы однажды устроиться тут и начать зарабатывать, дабы раздобыть денег для брата. И именно поэтому он продолжал уверенно говорить о скором переводе в другую больницу, ведь был уверен, что ради него сможет отбросить страхи и устроиться на работу мечты.

***

Сидеть в прохладном коридоре на кожаном кресле, ожидая своей очереди среди ещё нескольких кандидатов, было невыносимо. Вот если бы он зашёл сразу, то не было бы времени бояться, переживать и думать о том, что попал не туда, а тут… Хан боялся даже в телефоне сидеть, ведь мог не услышать своё имя, или ещё что пропустить. Мало ли они через камеры наблюдают, кто что делает, чтобы потом делать выводы о кандидатах? Нет, конечно это скорее всего не так, но паранойя устроена так, что можешь убедить себя в самых абсурдных фактах. Единственное, что делал парень, это каждые пять минут время проверял, кусал губы и пальцы перебирал, не зная, куда руки девать и как себя вести в том страшном кабинете, откуда пока что только в плохом расположении духа выходили. — Кхм, — из мыслей выводит рядом прозвучавший кашель, который обычно имитируют, дабы привлечь внимание. Кареглазый вопросительно поворачивает голову на источник шума, встречая незнакомца, сидящего совсем рядом. — Привет, ты ведь тоже на собеседование пришёл? Я Пак Ыну. — О, да-да, верно, — наконец выйдя из транса отвечает парень, кивая и дружелюбно улыбаясь. Он сам по себе довольно добрый и энергичный. Этакий душа компании в кругу друзей, всегда смешит остальных и пользуется какими-то силами извне, раз никогда не устаёт. Но при этом — интроверт, что теряется, когда находится где-то без друзей. Начинает волноваться и закрываться в себе. Не знакомится первым, однако если к нему подойдут, никогда не пошлёт, а наоборот, покажет свою хорошую сторону. Всегда не прочь погулять, провести время в шумном месте, но если никуда не надо, или же выдался выходной — даже не думайте, что сможете куда-то вытащить темноволосого. Он целый день проводит на кровати, смотря довольно странные познавательные видео или фильмы, никак не желая вставать даже за стаканом воды. Такой уж он. Так к чему это я? Ах да, парень улыбнулся, протягивая руку для рукопожатия. — Хан Джисон. Давно ты тут сидишь? Какой в очереди? — Ох, да нет, на самом деле я опоздал, и уже думал, что всё снова профукал, но оказалось, что моя очередь ещё не подошла. По моим подсчетам я уже скоро пойду. Мой номер — четырнадцать. — Надо же! А я пятнадцатый. Значит могу по тебе ориентироваться. Ты сказал снова? Это не первая твоя попытка? — Нет, я уже третий год пытаюсь. В первый раз приехал не туда, пришлось ловить такси и долго разбираться, куда надо ехать. Как оказалось, он как и я приезжим был. Ну, и опоздал. Во второй мне сказали, что перезвонят, — он сделал паузу для большей интриги, хотя всё итак понятно было. Так думал Джисон, пока его ожидание не опровергли. — И перезвонили. Правда, для того, чтобы сказать, что нужного человека они уже нашли и я могу попробовать в следующий раз. Ну, вот я и тут, — Пак пожал плечами, а Хан глубоко задумался. Действительно, люди пробуют годами, столькие просто вылетают из-за пустяков, а он пришёл первый раз и думает, что всё получиться? А что, если его постигнет та же участь, что и остальных? Что, если он недостаточно талантлив для этого места? Что, если… — А ты почему сюда пришел? — А? Я… — парень замялся, не ожидавший вопроса и не знающий, что можно ответить. — Ну… я люблю музыку. — слишком банально и неуверенно начал он. — Нет, правда. Я очень погружен в это. С детства. Она дает мне избавиться от дурных мыслей, что преследуют по пятам, оградиться от внешнего мира. Благодаря ей я могу передавать свои чувства и эмоции другим, даже без слов. В общем… — Ты создан для этого, — закончил за ним фразу новый знакомый, удивляя парня. — Что? Ты думаешь? — Да. Даже отрицать бессмысленно. Когда ты говорил об этом, твои глаза… В них появилось что-то такое искреннее, яркое и сильное. Так что мне кажется, ты не так прост, как кажется, Джисон. Совсем не прост. — Следующий — Пак Ыну! — совсем невовремя прозвучал голос из приоткрывшейся двери злосчастного кабинета, и парень, вздохнув, сорвался с места, заходя туда и закрывая дверь. Темноволосый еле успел удачи ему пожелать, а после вновь осел, облокачиваясь о спинку кресла и смотря на закрытую, из темного дерева, дверь, в шоке, удивлении, и задумчивости.

***

Пол часа. Тридцать минут. Одна вторая часа. Можно называть это как угодно, смысл не изменится. Целых пол часа он провел там, в то время как Хан продолжал сидеть напротив, не зная, куда себя деть. Почему так долго? Неужели все остальные тоже находились внутри столько времени, но парень просто не замечал, полностью погружённый в свои мысли? Возможно, так. — Я считаю, что подхожу вам, потому что лучше меня работника не найти: честный, пунктуальный, трудолюбивый и скромный. — бормотал себе под нос темноволосый, прикидывая возможные вопросы и придумывая ответы на них. — Нет, слишком пафосно, они подумают, что я простая выскочка, что лишь болтать умеет. Тогда может… Кхм, мне нравится музыка и всё, что с ней связано, так что можете поверить, я вас не подведу, — кареглазый разочарованно цокнул, — Тоже нет. Будто строчка из жалкой дорамы. Совсем не искренне звучит, да и на меня не похоже… — Следующий — Хан Джисон! — сердце остановилось и дыхание перехватило. Вся та фальшивая уверенность и спокойствие как рукой сняло, и тело начало бить мелкой дрожью. Парень встал, когда заметил выходящего навстречу Пака. Выглядел он так, будто ничего не изменилось, будто тридцать минут он не сидел на жутком собеседовании, сжираемый хладнокровными взглядами. Более того, он легко улыбнулся, выставляя кулак и одними губами шепча «Удачи», после чего легко похлопал по плечу, проходя мимо, и скрылся из поля зрения. Странный знакомый, что свалился на голову неожиданно и так же резко пропал, навсегда, сумев оставить пищу для размышлений и след в памяти, который ещё долго будет вызывать смешанные чувства. Джисон сделал нерешительный шаг к двери, а затем ещё один. Уже почти дотянулся до ручки и потянул на себя, однако его прервали. Точнее, прервала. Вибрация в кармане заставила остановиться, чего не должно было по идее происходить. Достать телефон, отключить звук, чтобы он не подставил в самый ненужный момент, и зайти в кабинет — вот такая последовательность действий должна быть, чтобы всё прошло хорошо. И первый пункт плана проходит гладко и без замедлений, пока взгляд не останавливается на надписи, что давала возможность узнать, кому именно ты понадобился в столь неожиданный момент времени. Нет, это не так важно сейчас. Ну же, нажми на сброс и положи чертов телефон в карман. Что же ты… — Да, хён? — он поднимает трубку, не понимая, почему. Возможно он посчитал это важным, ведь этот человек не стал бы звонить просто так. Хотя с чего бы не стал? Он единственный, с кем Хан до сих пор общается, пусть не так уж и часто, но общается ведь. Возможно он подумал, что что-то случилось, а может он просто дурак, что сейчас портит всё что только может своими руками. — Что? Сейчас? Нет, я не… Погоди, я понимаю, но сейчас неподходящий момент… Нет же, я серьёзно… Прости. — темноволосый нервно выдыхает, сбрасывая звонок, и убирая смартфон куда подальше. И тут-то до него наконец доходит, что он до сих пор не зашел в кабинет. — Вы заставили нас ждать, — с порога встречают ледяным тоном, заставив замереть в центре комнаты, уже даже не зная, уходить сразу или быть может сначала опустить самооценку до конца? — Неужели что-то было настолько важным? — Извините, я просто… — Вы пришли сюда, а значит заведомо должны были отложить дела, если они вообще у вас были. Но вы посчитали это ненужным. — мужчина среднего возраста и тучного телосложения в очках казался таким страшным и злобным, что под его взглядом будто под дулом пистолета себя ощущаешь. — Что ж, присаживайтесь, и мы начнем собеседование. — он указал на темное кресло, что стояло почти посреди кабинета. Кстати, о самом кабинет — выполнен он был в темных, даже черных тонах, со стальными вставками. В общем, как логово мафии или же Мордор, ей богу. Буквально всё здесь так и давило на тебя, будто главной целью этих людей является ломание психик ни в чем не повинных подростков. Да, как бы парадоксально это не было, сюда приходили в основном подростки. Хан не стал больше испытывать ничье терпение и быстро присел, тут же положив руки на колени и сжав кулаки в страхе. — Представьтесь и назовите номер. — Хан Джисон. Номер чет… нет, пятнадцать. Номер пятнадцать. — боже, если он продолжит вот так позориться, не видать ему работы мечты. Ну же, соберись. — У вас есть работы, которые вы можете нам показать? — Да, я присылал их несколько дней назад. — Стоит ли нам тратить на них время? — неожиданный вопрос выбивает из колеи, и Джисон удивленно раскрывает глаза, не зная, что ответить. — Ну… я… да? Стоит. — А мне так не кажется, — всё тот же мужчина в очках снова ударяет под дых своими словами. — Если бы стоило, вы сделали бы всё, чтобы мы их услышали. Следующий вопрос. — он слегка ведет головой, давая знак коллеге, что выглядел не таким грозным, но старался изо всех сил. Он и озвучивал все вопросы. — Почему мы должны взять вас на работу? — Что? Финальный вопрос? Но почему так скоро? Неужели он пропустил все предыдущие? Они не считают нужным их ему задавать? Но, даже если так, это ещё не конец, парень готовился именно к нему, а значит сможет выдавить из себя что-то адекватное. — Нет, — как только темноволосый раскрывает рот, его прерывают. И снова этот маньяк. — Я перефразирую. Чем же таким ты отличаешься от других, что не должен сейчас вылететь вслед за ними? — Он ведь сейчас не серьёзно? Какого черта? И что на это можно сказать? Наверное только «я придурок, что непонятно с чего пришел сюда, решив что смогу выдержать давление ради брата», такой ответ его устроит? Вот же ж. — Я заслуживаю это место… — С чего ты так решил? — Потому что у меня есть страсть к этому, я трудолюбивый и ответственный… — И что? Все говорили нам то же самое. Это просто наглая ложь. — Нет же, я не вру. У меня действительно есть то, что нужно для работы здесь… — Как самоуверенно для твоих лет, мальчик. И как ты собирался это доказать? Вот именно, никак, а значит твои слова бессмысленны. Ты просто тратишь наше время. — Это не так! — изрядно уставший от того, что его постоянно перебивают, Джисон пробудил в себе хищного зверя, что рвать и метать готов, а потом уже думать. Парень вскочил с места в порыве чувства несправедливости. — Послушайте же наконец! Хотите знать, почему я достоин? Потому что я хочу, и делаю то, что мне нравится долго и до совершенства доводя. А музыка мне нравится! Хотите знать, почему я не должен вылететь? Потому что все остальные пришли сюда словно на обычную работу, их только деньги волнуют. Вы видели, какими они выходят? Не разбитыми, не подавленными, а просто грустными! Для меня же это единственный шанс доказать кому-то, что я не просто ни на что не способный парень, а талантливый человек. Эта работа для меня — единственный лучик надежды. Хотя нет, не единственный. А знаете почему? Потому что даже если сейчас вы меня не возьмёте, то спустя время моё имя станет не просто набором звуков, а чем-то большим. Я не заброшу это дело, ведь люблю его. Всё еще не верите? Так зацените работы, что я прислал несколько дней назад, если, конечно, ещё не бросили их в корзину. — Кареглазый закончил монолог, тяжело дыша и всё ещё замутненным взглядом осматривая всех сидящих напротив. — Покиньте кабинет, — в реальность возвращает голос, острота которого сравнима с лезвием ножа. Джисон вдруг вздрагивает, вновь становясь неуверенным и испуганным. Он замирает от удивления и непонимания. — Собеседование окончено.

***

Хан даже не помнит, как вышел из кабинета, полностью отключенный от всего. Он не замечал ничего и никого вокруг, направляясь по коридорам к лифту, а там нажимая на кнопку первого этажа и спускаясь вниз, лишь оказываясь на свежем воздухе осознавая всю трагичность ситуации. Вот так глупо и просто он испортил всё? Вот так быстро закрыл себе такое будущее? Вот так взял и подвел брата, из-за своей упёртости? Нет, это ведь не правда… Правда, самая настоящая и больная правда. Парень рвано выдохнул, чувствуя, как к горлу подступает ком, а после достал забытые в кармане наушники, подключил к телефону и врубил нелюбимое радио. Темноволосый поднял голову, подставляя беспощадным лучам солнца, и пожелал забыться. Заиграла уже знакомая песня.

«Почему я такой? И сам не знаю. Я в ловушке фобии, Под названием «ты» Не удивительно, что для меня так тяжело обнимать тебя Ты мне так сильно дорог, недостаточно просто заботиться о тебе.»

Джисон отдалялся от злосчастного здания, даже не оборачиваясь. Куда теперь? Домой, желательно через парк, в котором почти никто не гуляет. Хотя сейчас лето, так что вполне возможно, что народу там хоть отбавляй.

«Ты бриллиант, Чем сильнее ты сияешь, тем сильнее меня трясет Тревожное дрожание превращается в трепетное волнение, когда я рядом с тобой Только от одной мысли о том, что заставил тебя улыбаться Моя дрожь становится немного приятнее»

Мысли в голове путались, но сейчас как бы не хотелось, плыть по течению не получалось. Настроение стремительно падало вниз. Хотелось исчезнуть, раствориться. Наконец почувствовать себя в покое, вне всех этих проблем. Вечно энергичный и веселый Хан начинал медленно ломаться внутри. Пока что только внутри, ведь снаружи он пытался держаться как мог. Но парень справиться, оптимизм не покинет его. Он как обычно взглянет на ситуацию под другим углом и найдёт решение. Как было всегда. Как будет всегда.

«Не знаю, почему веду себя так. Даже если и притворяюсь Моё сердце бьется так, словно сейчас взорвётся. День, когда мы встретимся Всё близится, я очень волнуюсь».

Темноволосый вышагивал по парку, иногда прикрывая глаза, не боясь споткнуться. И в очередной такой момент на нос что-то мягко приземлилось, почти невесомо, и неприятно пощекотало кожу. Джисон открыл глаза и скосил их. На носу красовался маленький вишнёвый листик. Такой одинокий и беспомощный в этом мире, полном опасностей. Но такой яркий, зеленый, и спокойный. Даже напоминает кого-то. Парень легко поднял уголки губ, хмыкая, и наблюдал, как с легким дуновением ветра листик сорвался, плавно кружа в воздухе и улетая дальше, навстречу новым испытаниям и радостям. Совсем без страха. Всё не так уж и плохо. Он справится. Бывали ситуации и похуже, так чего же сдаваться? Нет, Хан не из таких. Он совсем не так прост, как кажется.

«Твой голос отдаётся эхом в моей голове, Повторяя, что я могу справиться ещё лучше. Я уверенно кричу. Знаю, что шанс даётся единожды. Я сделаю всё для тебя Поэтому можешь довериться…»

И песню в очередной раз прерывают, кажется, прямо перед припевом. Только на этот раз не голос назойливого ведущего, а звонок телефона. Неизвестный номер. Обычно кареглазый никогда не берет трубку в таких ситуациях, но сегодня что-то изменилось, да и внутреннее чутьё сказало, что было бы не плохо сделать исключение в этот раз. И он сделал, после чего в трубке послышался монотонный, вежливый женский голос: — Здравствуйте, это Хан Джисон? — Да, добрый день. — У меня есть для вас некоторые новости. Не могли бы вы подъехать сейчас? — Э... Да, полагаю? Но куда? — В клинику Северанс.