B me

1

Длинные пальцы аккуратно убирают теперь уже светлые волосы назад, обвязывая прозрачной резинкой. На лицо всё равно падает несколько прядей, которые так и остаются, то ли от лени хозяина, то ли от любви к такому образу. Хах, а ведь собирался отстричь. Взгляд затуманен, и свежий воздух, что забрался в легкие сразу после выхода из дома, вовсе не помог, а наоборот, будто ещё больше забрал кислород. Всё до тошноты яркое вокруг, до тошноты спокойное и жизнерадостное, кричащее о том, что грустить просто запрещено, что это в какой-то степени противозаконно. Но когда Хёнджин вообще следовал правилам? Красная кнопка так и просила, чтобы её нажали, и это было сделано, после чего послышался негромкий звук механизма, открывающий дверь гаража. Он нервничал. Так нервничал, пока дверь медленно ползла вверх, что уже успел десять раз передумать, но стоял, так как ноги приросли к земле. Вот и показался наконец железный байк. Совсем как новенький, красная краска блестела, переливаясь на солнце. Да он и был новеньким, нетронутым, ждущим своего часа. И он настал. Сегодня. Парень прошел внутрь, осматривая некогда друга, присаживаясь на корточки и заглядывая чуть ли не во внутрь. Кажется, Хван просто оттягивал этот момент до последнего. Но, всё в порядке, мотоцикл исправен, и пришло время браться за дело. Хёнджин сел на сидение, ощущая холод и чуждость. Как давно он делал это в последний раз? Черт, нужно побыстрее покончить с этим. Решительно тянет руки к рулю, и тут же осекается, замечая, как они дрожат. Это бесполезно. Страх снова сковывает всё тело, глаза беспомощно бегают по ладоням, а пухлые губы снова закусываются. Они выглядят болезненно — сухие, безжизненные и в кровавых подтёках от зубов. Но он должен. Парень прикрывает глаза, сжимая руки в кулаки и делает глубокий вдох. Снова открывает. Это его байк, на котором он ездит уже бог знает сколько. Это его дом, к которому пристроен гараж. Это его двор, такой солнечный и зеленый, виднеется впереди. И в этом нет ничего чужого, ничего страшного и опасного. Здесь он в безопасности. Здесь он как рыба в воде. И это не изменить. Хёнджин берет шлем в руки, проводит пальцем по небольшой царапине сбоку, и надевает его. Убирает подножку, всё это время не дававшую брошенному байку упасть, и заводит мотор.

***

Адреналин наконец снова разливается по телу, будто происходит что-то незаконное, накрывает чувство полёта, свободы. Но не так, как раньше. Теперь он с уверенность может сказать, что всё вернулось на свои места, что всё так, как и должно быть. Не так. Вообще не так. Всё не так: день не тот, время не то, чувства не те, жизнь не та. Парень начинает злиться. Обида и досада разгораются внутри, и он сжимает руль сильнее. Ему кажется, что ощущения недостаточно острые, что чего-то не хватает. Это становится навязчивым, даже слишком. Дыхание учащается, сердце больно бьется о рёбра. Светловолосый ускоряется, невзирая на ограничения по скорости и довольно плотный поток машин. И он не намерен останавливаться, потому начинает опасно вилять, перестраиваясь из ряда в ряд. Ему сигналят, когда он подрезает, чудом избегая столкновения. Но Хвану всё равно. Парню кажется, что сейчас он начинает чувствовать себя легче, и чтобы усилить эффект, нужно разогнаться сильнее. И светловолосый делает это, еле удерживая равновесие, ведь сцепление становится слабее, а управление ухудшается. Это длится долгое время, и с каждой секундой всё опаснее, тонкая грань отделяет Хёнджина от страшных последствий. И самое странное, что он не делает это специально. Вернее, да, он разгоняется осознанно и вполне целенаправленно, но вовсе не для того, чтобы разбиться. Ему не всё равно на свою жизнь, он не хочет повторить ту роковую ночь когда-нибудь снова, и он даже не сошёл с ума. Тогда почему? Потому что зол, потому что недоволен, потому что не понимает, потому что…чёрт, как же сильно ему не хватало этих ощущений.

***

Везде есть такие места, что своей аурой распугивают людей и даже животных. Места, что не заброшены, однако выглядят так, словно пережили апокалипсис. Именно в такое направлялся светловолосый. Точного адреса он не знал, как и названия, но, однажды побывав там, запомнил маршрут навсегда. Оно не было каким-то особенным, ни по виду, ни для самого парня. Он не бывал тут каждый раз в моменты печали, он не бывал тут с ней. Но оно нужно было ему прямо сейчас, чтобы покончить со всем, чтобы перестать гнаться за иллюзиями и поставить точку. Остановился мотоцикл также неаккуратно, как и ехал весь этот путь. Противный звук обозначил стирание шин об асфальт, а оставшиеся следы колес лишь подтвердили это. Хёнджин наконец опустил ногу на землю, будто только сейчас возвращаясь в серую реальность, и посмотрел через темное стекло вокруг. Тускло, жалко и печально — всё будто специально подгонялось под настроение. Но нет, это всего лишь шлем, который Хван нерешительно снимает, чуть жмурясь от света, которого не ожидал совсем, и зачесывая назад волосы, что успели слегка растрепаться и при порыве ветра упали на лицо, мешая обзору. Он даже ещё не успел придумать, что будет делать, как за спиной послышалось затихающее жужжание. Кто-то более аккуратный остановился чуть поодаль, скорее всего тоже на байке. Тоже неприятный день. Тоже захотелось отрезать себя от мира на время, возможно покричать, ведь тут никто не услышит, возможно попинать землю, возможно, просто полюбоваться видом, открывающимся за невысоким забором, ведь они находились достаточно высоко. Но Хёнджину плевать, он просто хотел побыть один. Конечно, кареглазый не собирался никого выгонять, или поднимать крик, он может быть даже смирился бы и уехал в другое место, а может познакомился бы с незнакомцем, у них бы оказалось много общего и они отправились бы в ближайший бар, напились чтобы забыться и вскоре стали лучшими друзьями, или же расстались навсегда. Это всё могло бы быть, и светловолосый был бы не против, если бы незнакомцем не оказался Ли Минхо. — Что ты здесь забыл? — встречаясь со спокойным взглядом сразу выплевывает Хёнджин, чувствуя, как злость вспыхивает внутри словно сухая трава, в которую бросили зажженную спичку. — Ни привет, ни как дела, а сразу вот так грубо? — эта отвратительная ухмылка, которую хочется стереть с лица раз и навсегда. Парень ошибся, Минхо обладает не только хладнокровностью, но ещё и мразотством, называемым «вечная насмешка и сарказм». Хван поклясться готов, что его костяшки хрустнули, когда он резко сжал их до побеления. Ярость, невиданная злость и ненависть. Эти три чувства возникали при малейшей мысли о нём после того дня, а теперь он видит его в живую, да ещё и таким, и всё усиливается вдвое. — Заткнись, не произноси ни слова в мою сторону таким тоном, — в два шага преодолев расстояние, разделявшее их, кареглазый схватил Ли за ворот рубашки, да так, что казалось и без лишних движений задушить может. — Ты не имеешь права, после того, что сделал. — прошипел сквозь зубы, смотря в глаза напротив. И, если бы взглядом можно было убивать, сейчас в мире стало бы на одного Ли меньше. — То есть вот так ты решил отделаться? — вопросительно вскидывает бровь Минхо, на удивление оставаясь таким же равнодушным. — Действительно, скинуть всю вину на другого так легко, что наш слабохарактерный именно это и сделал. — парень схватил тонкие запястья руками, и крепко сжал, давая понять, что и ответить может. — Ты сбежал, как последний трус! Оставил там подыхать, когда мог вызвать помощь, когда мог даже, блять, отвезти её в больницу! Это из-за тебя она... — Хёнджин уже начал потряхивать парня за этот самый воротник, не зная, куда злость девать, как его перебили. — Нет, — довольно тихо и скромно, по сравнению с криками собеседника начал Ли, поднимая взгляд с нахальной руки светловолосого на его карие глаза, полные боли, обиды и уверенности в своей правоте. — Ни машинист поезда, ни водитель грузовика, ни даже я — никто не виноват в том, что случилось. Никто, кроме тебя. — он ткнул пальцем в грудь Хвана, пока тот непонимающе смотрел на него. — Ты не отвез её домой. Ты не оставил её, когда мог. Ты разозлился на пустом месте. Ты погнался за мной. Ты не замедлился на неизвестной дороге. Ты не заметил поезд. Ты убил Ким Джису. Хёнджин действительно ослабил хватку. Действительно офигел и отступил. Минхо даже на секунду подумал, что ему удалось убедить его в своей правоте, хоть он и понимал, что это скорее всего не так. И был прав. Парень отошел, но лишь для того, чтобы было легче ударить в челюсть. Ли отшатнулся, хотя вернее сказать, его унесло вбок, а шея так и норовила свернуться от резкого поворота головы. Челюсть сразу дала о себе знать, отдаваясь жуткой болью при попытке пошевелить ею. Темноволосый дотронулся до больного места, теперь и в его глазах мелькнул огонек ярости, и он не заставил ждать ответа, подлетая к парню и толкая в грудную клетку, завязывая драку.

***

Драка. Она может быть длинной, а может закончится, даже не начавшись. Может быть жестокой, или смягчающей, будто для виду. По правилам, или без них. Эту же драку можно охарактеризовать одним странным словом — чувственная. Парни беспорядочно и отчаянно бились, без слов пытаясь доказать свою правоту. И именно в такой, казалось бы, неподходящий момент, они показывали свои истинные чувства. Хёнджин — обиду, ненависть, злость… но на себя, на то, что сам виноват и признавать не хочет, на то, что запутался в своих мыслях, на то, что всё идёт именно так, а он, вместо того, чтобы страдать, как «должен», кажется потерял все эмоции кроме гнева и не может выпустить наружу хотя бы часть той боли и раскаяния, что покоятся внутри и разрывают на куски. Минхо — сожаление о недосказанности. Парень бьёт не сильно, поддается, потому что корит себя за то, что уже долгое время не может расставить всё на свои места, за то, что молчит, когда должен говорить, за то, что до сих пор слишком горд, чтобы признать неправоту и поговорить. Они дрались не так много, чтобы истекать кровью и лежать без сознания, но достаточно, чтобы на лицах каждого появились раны, а по телам рассыпались синяки разных размеров. Хван оказался сверху не потому, что сильнее, а потому что ему позволили. Он стиснул зубы до боли, в его взгляде читалось всё, что нужно знать, чтобы понять — ему тяжело. Светловолосый втянул воздух почти со свистом, и через силу тряхнул ворот соперника, отпуская и слезая с него, заканчивая эту бесполезную драку и уходя к перилам, облокачиваясь на них, глухо выдыхая и закрывая глаза, пытаясь справится со всеми этими эмоциями. Однако парень разворачивается, чувствуя, как конструкция движется под чужим весом, и теперь как и Ли, спиной опирается на неё, закинув локти для большей устойчивости. Они стоят в тишине, максимально отвернувшись друг от друга. По ощущениям: Хван напротив Ли, пилят друг друга взглядами. Они давно перешли черту дружбы и стали врагами. Они ненавидят друг друга и кажется, эта холодная война будет продолжаться до тех пор, пока кто-то либо не сдастся, либо не уйдет. Но на самом деле: Они стоят рядом, спиной к спине, пока вокруг их же фантомы, олицетворяя все проблемы и переживания, разъезжают вокруг на знакомых байках, не давая выбраться из всего этого дерьма. Хёнджин с Минхо вдвоём застряли во всём этом, и вдвоём только выбраться смогут, только самим это понять осталось. — Я бы не обратил внимания в тот день, — вдруг разрушает тишину Хван, заставляя кареглазого, хоть и не поворачиваясь, но прислушаться. — Наплевал бы на всё и успокоился, забыл уже спустя пару минут, и не вспомнил бы ни за что… Если бы никогда не был знаком с тобой. — договаривает он эти слова, больше похожие на острые лезвия, что бьют больнее кулаков и прямо по сердцу. Подтверждает свою ненависть и даёт понять, что это не конец, что он никогда не простит его, что даже если им придется встречаться снова и снова, он ни за что не взглянет на него иначе, нежели со всей яростью и что не будет терпеть ни единый раз, чтобы врезать ему по челюсти, после чего уходит, слишком быстро и незаметно заводя мотор и надевая шлем, через пару секунд скрываясь вдалеке. А Ли всё также стоит, облокотившись о перила, и смотрит в пустоту, даже сейчас не в силах выразить настоящие чувства. Только что ему сказали, что если бы тогда, несколько лет назад, он не перевёлся в новую школу, если бы не записался в этот клуб, если бы не познакомился с Хван Хёнджином, всё было бы иначе, всё было бы куда лучше… и он даже не может этого отрицать.

***

2

Холодный ветер буквально даёт пощечины, заставляя слегка впалые щеки медленно, но верно краснеть. Небо, ещё минуту назад, пока он шёл сюда, такое голубое и чистое, сейчас было затянуто серыми тучами, не собирающимися исчезать ближайшие пару часов. Стоит ли говорить о тёплых лучах солнца, что сейчас были где угодно, только не здесь… Вы когда-нибудь смотрели в пустоту? Смотрели в одну точку, не думая ни о чём, ни замечая никого и ничего? В этот момент ты чувствуешь себя… расслабленным? Спокойным? Скорее ты не чувствуешь ничего, но иногда это так нужно и это так приятно. Например, сейчас этим занимается Чонин. Слух режут проезжающие под мостом машины. Наверняка спешат по своим делам, на работу, домой, да куда угодно, это не так важно. И о чём они думают? О самом разном. Кто-то продумывает план извинений перед кем-то близким или не очень, кто-то с теплотой на сердце спешит к семье, кто-то к друзьям в клуб, кто-то только что расстался с девушкой, а кто-то наоборот, начал отношения, возможно долгие и прекрасные. И всё это происходит одновременно, в данную секунду, прямо сейчас. Но один поступок совсем постороннего человека может немного, но изменить ход событий. Испортить планы, ухудшить настроение, навести шуму. Но разве это привлекает Яна? Нет. Тогда что? Он не знает. В его голове тоже сейчас ветер гуляет. Ему достаточно внимания, даже слишком, ему повезло в жизни, можно сказать, ему повезло со знакомыми, повезло с учебой и промежуточными экзаменами, которые сдал на отлично. Но всё же он тут, каждую секунду всё больше приближается к моменту, когда перелезет перила и сделает шаг вперёд. Но пока он лишь смотрит в пустоту, слишком пассивно пытаясь себя отговорить, не видя в этом никакого смысла, но и не желая отступать. Почти конец июня. 28 число. Уже месяц прошел с того странного, и не только для Яна, дня. Но он по-прежнему находится под аффектом тех событий. Тогда для него открылось не только общество, он сам для себя предстал с совершенно другой стороны. Именно поэтому сейчас стоит здесь и думает о том, чтобы закончить всё. Ненавидел всех вокруг, считал ничтожными, лицемерными и грязными, а потом понял, что сам такой же. Это открытие нанесло решающий удар по его психике, заставив на неделю уйти в себя, раздумывая, пытаясь понять. А потом в один прекрасный летний день к нему подошел старый знакомый. Состоялся разговор, после которого Чонин всё для себя решил. Он устал и эта встреча лишь сподвигла к действиям. Хотя может он просто искал причину, чтобы принять решение? Чтобы спихнуть вину на другого? Хах, точно, такой же как и остальные. — Не советую отсюда прыгать. — когда руки крепче сжали перила, и парень собирался сделать рывок для того, чтобы перебраться на другую сторону, слева раздался голос, который мог бы в страшных снах мерещится, если бы у Яна было развито чувство страха. — Вероятность быстрой смерти мала, а вот мучительная обеспечена, если ты конечно вообще не отделаешься лишь парой сломанных конечностей. — Может именно за этим я сюда и пришёл. — ответил синеволосый, не решаясь повернуть голову, будто боялся, что если сделает это, неожиданный собеседник просто испарится, исчезнет, и ему придется завершить начатое. Хотя, он и не боялся ведь. — Если бы ты был мазохистом, то в тот день не так яростно сопротивлялся мальчишке, да и от меня бы попытался побольше ударов получить. — Возможно ты прав, — невозмутимо ответил парень, — Но всё же, какая тебе-то разница? Не думаю, что тому, кто любит смотреть на человеческие страдания, взбредет в голову лишать себя отличного представления. — кареглазому вдруг вправду стало интересно, что заставило темноволосого так беспардонно прервать этот, обычно трогательный, момент. — Ты прав, мне абсолютно плевать. И не обольщайся, ты тоже здесь не при чём. Но неужели я похож на человека, что с наслаждением будет смотреть на смерть, ничего не предприняв? Что ж, Ян Чонин, ты не разбираешься в людях. Когда видишь только оболочку - становится тяжело. — и снова он говорит слишком странные вещи, о которых синеволосый раньше не задумывался, а теперь вдруг все свои мысли этому посвятил. Откуда же потенциальный преступник такого понабрался? — Однажды я почти порезал вены, знаешь. Думал, что меня никто не понимает, что этот мир наполнен лишь никчемными созданиями, которых даже людьми назвать сложно. — А потом в себе такого же обнаружил? — Хах, верно, однако, — парень усмехнулся, и Ян почувствовал, что на него посмотрели.— Похоже, это осознание подействовало на нас по-разному. — слишком проницателен. Чонин напрягся, сжимая зубы так, что желваки заиграли. Он пытается сказать, что они похожи? Как бы не так. Они совсем разные, из разных миров, с разных слоев общества и с разным пониманием развлечения. — И как же так получилось, что оно заставило тебя окунуться во всё это с головой, ещё больше уподобляясь окружающим, Ник? — он помнит имя. Имя, которое ему в голову гипнозом будто вбили. — Николас Коззо — зачем-то полностью представился парень, слишком удивляя собеседника. — Серьезно? — кареглазый прыснул от смеха, вдруг разворачиваясь к Нику, желая взглянуть на этого странного человека. К своему удивлению он отметил, что сейчас он выглядел намного опрятнее и нормальнее. Всё ещё надменный, но чуть добрее, взгляд. Неаккуратная, но из-за того, что с такой ходит пол населения, обыкновенная прическа. Из того, что могло по-настоящему выдавать его тёмную сторону, была чёрная кожаная куртка с какой-то дерзкой нашивкой, и пирсинг на брови. — В честь члена мафии? — Эй, а что не так?! — искренне недоумевал темноволосый, возмущенно отскочив от перил. — С историей, значением, да ещё и звучит круто. — Ну да, конечно. А как же тебя по-настоящему зовут, раз ты решил прозвище придумать? — Ун Хёну. — Что? Вот так просто сказал? — Это не было секретом. — Но ни один из тех панков не знает его, я уверен. — Так они и не спрашивали, — пожал плечами он, становясь вновь спокойным. — Мы приходим туда не чтобы стать друзьями и узнать друг о друге побольше. В этом месте всем плевать какого цвета шерсть у твоей кошки или что ты предпочитаешь есть на завтрак. Это не привычная жизнь, Чонин. Тут мы не спрашиваем, как у тебя дела, или чем ты занимаешься в свободное время, — он хмыкнул. — Здесь мы очищаемся. — Опять твоё очищение. Что это за термин такой? Вы избиваете друг друга до полусмерти, вы подталкиваете подростков на путь преступности, и называете это очищением? — Ян начинал вскипать, вспоминая тот день и то, что происходило. — Можно вопрос? — неожиданно заглянул в глаза Ник, а когда Чонин, растерявшись, неуверенно кивнул, нахмурив брови в знак недоверия и раздумий, продолжил. — Когда именно ты осознал, что ничем не отличаешься от остальных? — и снова удар под дых. У парня будто кислород из легких выбили, так что он молчал, отведя взгляд в сторону и пытаясь справиться с потоком мыслей, ворвавшихся в голову. И пока он тормозил, собеседник усмехнулся, складывая руки на груди. — Очищение. Мы придали этому слову совсем иное значение. Более правильное значение. До сих пор не понял? — Понял, — отозвался наконец синеволосый, заставляя собеседника одобряюще улыбнуться, отчего аж обидно стало. Снова он оказался прав, как бы признавать не хотелось. — К сожалению, теперь я понял. Ун замолчал, на пару минут повесив тишину между ними, а после, когда посчитал, что всё что должен был, сделал, обошёл его, лишь на мгновение остановившись, кладя руку на плечо. — Схожестей больше, чем тебе кажется. — Николас говорил тихо, чуть повернув голову, чтобы его слышал лишь определённый человек. — И что-то мне подсказывает, что мы встретимся вновь. Что ж, буду ждать этой встречи с нетерпением. — он похлопал кареглазого по плечу, и ушел, теперь окончательно. Даже можно сказать испарился, ведь когда парень повернулся назад, чтобы задать хотя бы один из многочисленных вопросов, возникших в голове, никого на мосту уже не было.