B me

Никогда бы не подумал, что человек умрет для меня так неожиданно и быстро, а я даже помешать этому не смогу, сидя в чужой комнате и собирая разбитое сердце по кусочкам, смотря на многочисленные вещи, что сам недавно и разбросал…

***

1

На самом деле, здание школы не такое уж и плохое. Просторные коридоры, уже по современному обустроенные кабинеты, огромная столовая с кучей удобных столов, и восхитительные помещения для клубов. Как жаль только, что всё это становится заметно лишь летом, в отсутствие большинства учеников, учителей и остального персонала. Но Чанбин один из немногих, что и так замечал всю красоту данного заведения. А было всё благодаря спортзалу и киноклубу, участниками которых являлись замечательные люди, заставившие поверить в настоящую дружбу и облегчавшие скучные школьные будни. Теперь же… теперь остался лишь спортзал, который вскоре тоже перестал казаться таким уж замечательным и родным. Всё меньше людей, меньше времени там, и мы имеем странного Со Чанбина, что вечно веселый и заводной, но когда дело доходит до его, казалось бы, любимых дел, сразу тухнет и вяло пытается увильнуть. Однако не настолько он глуп, чтобы отказаться от предложения продолжить деятельность на каникулах, и участвовать в разных соревнованиях по баскетболу против других школ. Ведь особых планов, кроме как валяться целыми днями дома и иногда сочинять музыку, у парня всё равно не было, а тут такая возможность. И это оказалось круче, чем предполагалось. Проводить почти каждый день в спортзале на тренировках не так уж тяжело, а даже наоборот, весело и увлекательно. Вспомнить только сколько всего смешного произошло за этот месяц и как они умудрились запечатлеть это на камеру телефона, а после угорать несколько недель подряд. Или тот день, когда у тренера сдали нервы из-за халатности ребят и он запер их в спортзале на четыре часа. Тогда они шутили слишком много, поэтому спустя час пришлось заниматься с больными животами, ожидая снисхождения. Да, пусть многое изменилось за этот год, однако хорошее тоже есть, просто нужно уметь это замечать. — Эй, ну куда же ты. — сокомандник разочарованно вздыхает, заставляя вернуться в реальность и оглядеть помещение. Внушительных размеров площадка, по которой разбрелись 10 друзей, для тренировки поделившиеся на две команды по 5. Деление происходило довольно странно — кто успел, тот себе «лучшего» и забрал. Так думали и про Чанбина, буквально вырывая из лап противников, пока он не начал раз за разом лажать. Сейчас, в общем-то, по его вине мяч пролетел мимо, его быстро перехватили и забросили в корзину, нагло сравняв счет. — Извините, задумался. — виновато сложив руки вместе и взглянув на каждого из команды, произнес в своё оправдание парень. — Да третий раз уже забываешься. Не много ли? — подал голос сегодняшний соперник, что по идее и должен был радоваться, однако совсем ему этого делать не хотелось. — Больше не повторится, обещаю. — приложив руку к сердцу ответил сероволосый, серьёзно настраиваясь на то, чтобы держать концентрацию всю оставшуюся тренировку, однако продолжить игру не дает голос тренера, снова появившегося из ниоткуда. И как он успевает всё увидеть, если перед началом занятия уходит постоянно куда-то по «очень важным делам»? — В извинениях нет смысла, — говорит он, наставительно смотря на ученика, — Этим ты никак не вернешь потерянный балл и не вызовешь жалость у настоящих соперников. Так зачем извиняться? Либо делай всё сразу и выкладывайся на полную, либо покинь игровую зону и не мешайся под ногами. — тренер никогда не отличался особой добротой, особенно во время тренировок, но сегодня он по особенному жесток, несмотря на то, что давно знает ребят и успел к ним не на шутку привыкнуть. — Я вас понял. — послушно отзывается Со, ведь действительно виноват и готов признать точность слов мужчины. — Нет, ты не понял, — неожиданно проговаривает он, заставляя парня удивлённо поднять голову. — Зайди ко мне после игры. А ты, белобрысый, — теперь мужчина указал пальцем на товарища, что невинно стоял с мячом в руках. — Только попробуй снова сделать всё сам. Да, ты забил, но это командная игра. Запомни — сегодня ты не отдал мяч — завтра твою подачу проигнорировали.

***

— Мы победили, — именно с таких слов решил зайти Чанбин, надеясь так убавить гнев богов, что может обрушиться на него в этом кабинете. — Очень хорошо, — ответил тренер, не отрываясь от заполнения бумаг, и спустя пару минут ожидания, наконец закончил, удостаивая вниманием ученика. — Чанбин, я всерьёз задумался о том, стоит ли допускать тебя к соревнованиям. Это мне не нравится. — Извините, такого правда больше не повторится, я буду стараться на соревнованиях и не допущу глупых ошибок. — начал тараторить сероволосый, почувствовав угрозу потери места в команде. — Я понимаю, — спокойно кивнул мистер Чон, заставляя поток слов закончится. — Но также знаю, что этого не случится. — продолжил он, удивляя бедного парня ещё больше. — Ведь то, что было сегодня, это не простая рассеянность. Я давно заметил, что с тобой начало что-то происходить, но подумал, что ты достаточно сильный, чтобы преодолеть это. Теперь же вижу, что не получается, так как…это связано непосредственно с баскетболом? Бин, если сдуваешься ты, то чего ожидать от остальных? Можешь рассказать мне, в чём проблема? — Ох, — Со вздохнул, почесав затылок и отведя взгляд. Вроде он приходил к тренеру за упреками, а оказался у личного психолога, что слишком хорошо понимает подчиненных. Ему есть, что сказать, но можно ли? Что он вообще хочет услышать от него? Может, есть намёк, которого парень не заметил? Однако как бы не хотелось, сбежать сейчас не получится, и кареглазый решает выдать всё, как есть, а дальше будь что будет. Ему давно нужно было выговориться. — На самом деле, есть кое что… Раньше, как бы это сказать… — Хватит мямлить, я что, так вас воспитывал? Выложил все карты на стол или мне придется исключить тебя. — Год назад я состоял в киноклубе. Они правда были моими друзьями. Мы часто проводили время в спортзале и играли в любительский баскетбол. Но потом… В общем, всё слишком неожиданно рухнуло, и я остался один. Недавно меня сильнее обычного начало мучать странное чувство и эти воспоминания, что только всё портят. — он выдал всё на одном дыхании, прокручивая в голове все эти счастливые моменты жизни, на смену которым пришли те, когда всё начало рушится, ломаться и разбиваться в дребезги. Неизвестно, как, но у него получалось на ходу отсеивать все подробности и оставлять суть, чтобы было понятно, но в тоже время не слишком. — Я хочу сказать… Что… Не могу… Так больше. –сделал неожиданный для самого себя вывод Чанбин, наконец решаясь взглянуть на мужчину, что выглядел задумчивым. — Школьная жизнь непроста, и в ней нужны друзья. — проговорил он — Только иногда они не облегчают, а лишь усложняют её. У меня тоже были друзья. Мы вместе ставили рекорды по самым необычным броскам в кольцо, покоряли соревнования один за одним, строили планы на будущее. Хах, мы собирались даже открыть свою школу баскетбола и готовить юных чемпионов вместе. Однако… Однажды к нам пришел директор лучшего спортивного университета Сеула, и предложил подать документы туда, обещал оплатить обучение, только если мы будем «работать» на него. Но лишь двум из нас. — мистер Чон прочувствовал то же, что и Чанбин минуту назад. Он ушёл в воспоминания, перестав замечать ученика, смотря в окно. Но парень слушал, внимательно слушал его. — Я отказался сразу же, ведь был уверен, что мы справимся только втроем и никакие инвесторы нам не нужны. И как же был удивлен, когда второй друг замешкал, ушёл с ним куда-то, а потом вернулся, не осмеливаясь взглянуть в глаза. Будучи глупыми подростками мы не оставили его, продолжили общаться и строить планы, а позже, после выпускного, узнали, что он согласился, и подал документы туда. — И как вы справились вдвоём? — решил вывести из мыслей Со и задать интересующий вопрос. — Вдвоём? Нет, я остался один, потому что третий струсил, подумал, что у нас не получится, и уехал в другой город, оборвав все контакты. А мне пришлось пару лет после универа скитаться по разным местам, в поисках постоянной работы. И вот, я тут. — наступила тишина, слишком много мыслей кружили в голове. Мистер Чон не смог осуществить мечту, его жизнь сломалась словно соломинка, и пришлось довольствоваться той небольшой зарплатой, что дают здесь. И всё из-за друзей.? Из-за того, что доверился им? Что стал слишком зависим от них? И что же. Чанбин идёт по тому же пути? — Не сдавайся так быстро, — разрушил тишину голос тренера. — Я дам тебе несколько дней. Подумай. И ещё, — когда парень задумчиво кивнул, собираясь уходить, окликнул его мужчина. — Ключи сегодня я оставлю здесь.

***

Время близилось к вечеру, однако не единого намёка на это не было. По-прежнему палящее солнце в небе, по-прежнему невыносимая жара. Именно за это большинство любит лето. Нет, не за жару, а за то, что день растягивается на долго и ты перестаешь чувствовать нехватку времени, будто его больше становится. И Со не исключение. Парень подходил к школьному зданию в рубашке поверх белой футболки и темных штанах — собственно то, что он смог отрыть в своём шкафу. Сероволосый услышал тренера, и дома раздумывал об этом, наконец придя к определенному выводу. Если он потренируется один, выплеснет все эмоции на этот злосчастный спортзал, то ему станет легче, и он сможет отпустить прошлое, принеся гордость мистеру Чону и победу команде. Найти и забрать ключи оказалось не так просто. Словно парень попал в видеоигру и это было его квестом. Серьезно, на охране никого не оказалось, поэтому пришлось спрашивать у местных жителей, где хранитель мог запропаститься, а потом искать его по всей локации. И вот, наконец, в пол пятого, преодолев все испытания, кареглазый оказался перед самым главным и сложным из них. Пару секунд он стоял перед открытой дверью, настраиваясь на нужный лад. Сегодня он хотел выйти с чистым сердцем и лёгкостью на душе. Мяч одиноко лежал посреди зала, в глухой тишине и темноте. По началу Чанбин потянулся к выключателю, чтобы исправить эту удручающую атмосферу, но в последний момент остановился, задумываясь, в итоге оставляя всё как есть. Сюда он не веселится пришел, в конце концов, да и солнца за окном вполне хватит, чтобы более менее разглядеть помещение. Парень подошёл к мячу, слабо усмехнулся и подхватил его, сразу оборачиваясь на кольцо. Вот снова. На него обрушились теплые воспоминания и он будто видел друзей, что-то весело кричащих и метающихся по залу. Вот Чан, что отлично играет благодаря силе и высоте прыжков, но постоянно отдает мяч Феликсу, чтобы именно он приносил команде очки. Вот Хёнджин, главной целью которого является вообще не игра, а Минхо. У них вечная шуточная борьба между собой, и они сосредоточены на внутренних тёрках. Хотя нет, Хван снова «проигрывает», так как не может перестать смеяться с буквально каждой шутки Хана и в целом его испуганного поведения. Он просто делает вид, что в теме, что играет, а на деле бегает позади, и как только мяч летит в его сторону, пригинается и даёт дёру. Вот сам Ли, что типо не при делах и весь такой серьёзный, но при этом постоянно следит за ними, пытаясь сдерживать улыбку и периодически поддается младшему. Вот и младший, Айэн. На самом деле Чонин, но кто-то однажды назвал его так, вроде Джисон, и с тех пор прижилось. Этот парень не уступает старшим и показывает хорошие перспективы, однако в глазах остальных по-прежнему ребёнок, нуждающийся в защите. Поэтому при малейшем разочаровании Яна, все тут же дают ему выиграть. Да, какими бы разными они не были, как бы не спорили — они друзья, что радуются за каждый заброшенный мяч и буквально сносят друг друга объятиями и радостными криками. Друзья, что слишком связаны, для того, чтобы всё так просто взяло и кончилось. Но оно кончилось именно так. Быстро и стремительно покатилось вниз. Они ведь даже и не ссорились вроде, не становились врагами, но… Броски кардинально отличались друг от друга. если первый был нерешительным и осторожным, то теперь парень кидал отчаянно и сильно, так, что с потолка иногда что-то сыпалось, пока окончательно не взорвался и не кинул мяч об стену, издав гортанный рык, и не упал на пол, смотря в потолок, что был весь в следах от мячей, пытаясь восстановить дыхание. Получилось ли сделать то, что задумал.?

«История, которую я в грёзах писал, осталась лишь очерком. Удушенный одержимостью я подытожил её бессмысленным выводом. На заснеженном поле мы строили замок из песка, Так что ради друг друга сейчас и уйдём.»

***

Уже шагает домой. Всё также светит солнце, будто время остановилось, как только парень порог школы перешагнул. Сколько же он там пробыл? Всё та же белая рубашка поверх футболки, те же темные штаны. Но что-то не так. Что-то изменилось, что-то незаметное, но очень большое и значимое. Что-то, что заставило держать телефон у уха и слушать длинные гудки, ожидая ответа. — Алло?..Хэй, да, это я! Не думал, что мой номер сохранишь… Знаю, знаю, просто шучу, хах. Ну… как жизнь, Чан-хён?

***

2

— Вообще-то у меня всех номера есть, за кого ты меня принимаешь? — возмущённо проговорил парень, поднимая глаза к небу и как-то вымученно улыбаясь. — Как жизнь… На часах около шести вечера, ветер потихоньку начинает кружить по городу, ища одинокие листочки и поднимая их в воздух. Беспроводные наушники были стянуты на шею после звонка, а изрядно потрепанный скейт стоял чуть поодаль, ожидая хозяина. Сейчас Бан выглядел как типичный тинейджер, что постоянно слушает музыку и гоняет на скейте по городу, так и норовя сбить какую-нибудь бабушку. Однако он не слушал музыку, а делал её. При нем был ещё ноутбук, который он схватил и сбежал из дома. Сбежал? Да, непростой денёк выдался. — Всё в порядке, я думаю. — нерешительно наконец ответил на вопрос темноволосый. Не ожидал он совсем, что когда-то эти номера перестанут быть просто бездушными цифрами в контактах. — Что-то случилось? Почему ты звонишь? — Совсем не изменился. — послышалось на том конце провода, и кареглазый удивленно хмыкнул. — Ничего такого, хён, просто захотелось позвонить. Разве нельзя? — Можно, конечно можно, — обеспокоенно затараторил Чан, будто боясь обидеть и спугнуть парня. — Мы же как ни как... — и вдруг он замолчал, сам не понимая, почему задумался о том, стоит ли произносить слово, которое раньше звучало каждый день. Почему так? Они же не ругались, даже точку в отношениях не ставили, просто разошлись и всё. Почему тогда вдруг отдалились настолько сильно? Почему перестали общаться? Почему даже сейчас говорят как два незнакомца? Почему, почему, почему? — Да.. это, я тут спросить хотел, — быстро перевёл тему Чанбин, будто ничего и не было, будто они оба не поняли о чём речь, будто оба не были подвержены волне разных мыслей. — Чем ты занимаешься? Где ты вообще? — Решил развеяться, так что на улице, сижу тут.. — С ноутбуком и в наушниках, да? Ещё небось скейт прихватил. Серьезно, однажды ты упадешь, и вся техника скажет «пока-пока», — прозвучало недовольное ворчание, заставив удивится ещё больше. — Ты всегда так делал, когда хотел один побыть. — А ты идешь с тренировки? — решил вдруг атаковать в ответ Бан, садясь на земле прямее и увереннее. — Откуда.. — Не знаю как сейчас, но в прошлом году ты уверенно заявлял, что тренировки по баскетболу летом — лучшее, чем можно заняться на каникулах. И недавно я вроде слышал, что ваша команда вновь хочет выйти против Пусанской, вот и предположил, что ты тоже там. — парень начал звучать даже радостней, чувствуя гордость за то, что раскусил собеседника и всё ещё достаточно хорошо его знает. Как и Чанбин его, в общем-то. — Это действительно так! Ты можешь играть и веселиться, проводить время лучшим образом, и при этом быть в хорошей физической форме — видишь, одни плюсы. — деловито ответил Со, для большей уверенности строя невозмутимое и важное лицо, будто его могут видеть. — Ты работаешь над песней? — следом задал вопрос, вдруг вспомнив, зачем темноволосый обычно берет ноутбук. — Да. — произносит, и во избежание последующих вопросов продолжает, но тише и осторожнее. — Над той, которую писали мы.. — и снова тишина, неловкое молчание, раздумия. Вот кто его за язык тянул? Мог просто промолчать или соврать, а не портить всё, как обычно. — Broken compas? — Бин всё это время вспоминал название, которое они придумали втроём. Можно было бы сказать так, однако это не правда. Он помнил это название всегда, думал о нём не раз, сидя с блокнотом в руках и смотря на те наброски, что они делали. Почему тогда долго молчал? Просто не решался. — Ох, ты решил доделать её? Она действительно хорошая, и могла бы стать ещё лучше, если бы мы не... — Да, да, над ней. Я долго думал о ней после этого, и в конце концов решил, что она не должна пропасть просто так. — Я тоже думал. Хах, даже набросал пару строф на досуге. У нас ведь только Джисон полностью закончил свою часть. Сколько ему понадобилось? День? Два? Вот же ж.. талантливая белка. — Со хмыкнул, и буквально почувствовал, что на том конце провода тоже улыбнулись. — При этом она получилось очень крутой. Даже не знаю, смогу ли переплюнуть его. Да и зачитать в его стиле не получится… — протянул Бан задумчиво и удручённо, снова уводя разговор не в то русло. — Но ты же справишься, — вдруг ободряюще проговорил младший. — Ты же Бан Чан, который никогда не сдается, который был сильнее всех нас вместе взятых. И я не про физическую силу, ведь тут, уж извини, я бы поспорил. Я про силу духа. Тебе труднее остальных было, но ты всё ещё на плаву. Поэтому, эй, файтин, и не смей забрасывать её как в прошлый раз. — кареглазый сжал кулак и уверенно кивнул своим словам. Вдалеке стал виднеться родной дом, а это значит, что он почти пришёл. Разговор, кажется, подошел к логическому заключению, на душе легче стало даже от такого, хоть и жутко неловкого, но всё же разговора с Чаном. А то он уже начал забывать их голоса, ведь даже пусть они и в одну школу ходят, не пересекаются вообще. Нехотя начиная убирать телефон от лица, чтобы сбросить звонок, Со вдруг остановился, услышав слова, заставившие словно ребёнку, которому разрешили делать то, что хочется, но вдруг это стало так страшно и опасно, что он засомневался, расширить глаза и замереть на месте. — Ты говорил, что сделал наброски… Так может покажешь их?

***

Разговор закончился, оставив на душе приятный след, и дурацкую улыбку на лице. Чан некоторое время смотрел на небо, переваривая всё, что произошло, пытаясь унять нахлынувшее желание послать всё и найти этих придурков, отругав как следует и вернуть всё в прежнее русло. В голову начали потихоньку приходить идеи, которые как нельзя подойдут песне, но парень не спешил их воплощать, потому что это было не к спеху. У него есть время до визита Чанбина, и тогда они смогут уже вместе сделать что-то крутое. Сейчас же можно поработать над битами и звучанием в целом, а когда солнце начнет садиться, отправиться домой. Рука тянется к наушникам, но кареглазый осекается, вновь слыша мелодию звонка. Никогда ещё он так быстро не отвечал на вызов, серьезно. А вдруг это кто-то ещё из парней? Или опять Со, забыл что-то сказать? Было бы безумно здорово, будь это так, но. — Ой, неужели ты наконец соизволил взять трубку, Бан Кристофер Чан, — слышится недовольный женский голос, и парень тут же вздыхает, прикрывая глаза и напрягаясь. — Извини, мам, у меня была вторая линия. — И этот кто-то был важнее меня? Знаешь как мы с отцом волновались после твоего глупого побега? Вот куда ты ушел? Да еще и скандал закатил, пытаясь защитить своё никчемное хобби, которое только мешает полезными делами заниматься. — её тон из притворно заботливого превращается в грубый. — Твоя музыка делает из тебя бунтующего подростка, что смеет идти против родителей. — А что сделает из меня нормального сына? Продолжение дела отца? Но я не желаю заниматься продажами, это не моё, сколько раз повторять. — в отличие от матери, темноволосый держится вполне спокойно, не желая вновь ссориться. — И как раз-таки музыка позволила мне взглянуть на мир по-новому, увидеть всё то, чего раньше не видел. Понять то, чего не понимаете вы. — Да что ты такое несешь! Не нравится ему, а что тебе нравится? Жить в нищете из-за своего упрямства? Ты что, совсем глуп? Это нужно сделать, нет, ты обязан это сделать, и никто тебя спрашивать не собирается. — Мы не в тоталитарном обществе живем, если не знали. — фыркнул парень, продолжив уже тише и безнадежнее. — Родители так не поступают. — Ох, несносный мальчишка! Твоя сестра должна была родится парнем, ведь гораздо умнее и прилежнее тебя! За что же нам это… Всё, не желаю ничего слышать, через пять минут чтобы был дома, иначе можешь вообще не приходить. Разговор окончен. Короткие гудки продолжают идти в трубке, когда Бан встаёт, отложив телефон, подходит к скейту, и пару секунд смотря на него, яростно бросает на землю, с досадой выкрикивая что-то невнятное в небо. Здесь, на крыше, его всё равно никто не услышит. Да, действительно, Чан единственный, кто держится не просто «на плаву», а «уверенно стоит на ногах». Вот только удивительно, почему ещё не сдался.

«Рядом с тобой было больно, Но отпустить тебя мне не хватало смелости. В своей мрачной реальности я ничего не видел.»

***

3

Кровать слишком мягкая, за закрытыми шторами наверняка светит солнце, но ему плевать. Парень просто лежит, раскинув руки в разные стороны и смотрит в потолок, пытаясь понять, когда всё успело стать настолько плохо. Flashback В первый раз он ехал туда в неведении, не зная, чего ожидать. Ему сказали «У нас имеются некоторые подозрения» и заставили подождать почти месяц для проверки ранее сданных анализов. Сейчас же он приехал сюда весь как на иголках, потому что боялся, потому что надеялся. — Здравствуйте. — парень подошёл к стойке регистрации, к той самой девушке, что и звонила тогда. — Добрый день, назовите вашу фамилию и имя пациента, к которому пришли. — она даже взгляда не подняла, лишь продолжила перебирать какие-то бумаги, а после посмотрела в компьютер, ожидая ответа, готовая быстро помочь посетителю. — Хан Джисон. Я пришел не к кому-то, мне звонили недавно и сказали, что анализы Хан Минджэ готовы и я могу узнать результаты. — Да… — пролистав некоторое количество имён, ответила она. — Все они готовы и уже находятся у врача. Можете пройти в 6 кабинет, он будет ожидать там. — Хорошо, спасибо. — типичный формальный разговор, ничего особенного, ничего предвещающего беды, но также ничего особо радостного. Джисон хотел сделать всё быстро, дабы не томиться ожиданиями, поэтому сразу направился туда. Вы думали, всё так просто? Вот и парень тоже думал, однако когда спустя минуту не нашел нужный кабинет, насторожился, и подошёл к карте, висевшей на стене главного холла. Его там встретил огромный лабиринт, чтобы разобраться в котором нужно простоять тут около вечности. Поэтому Хан не стал полагаться на подсказки, только больше запутывающие, и просто искал глазами цифру шесть. Нашёл. Сразу три шестых кабинета. Интересно, отсюда вообще можно будет уйти? Или больница только впускает смертных, закрывая свои врата за ними навеки? Ладно, времени же «навалом», так пусть начнётся приключение по пахнущей хлоркой стране Северанс. Первый шестой кабинет был отведен под какие-то непонятные аппараты, так что парень поскорее оттуда убрался, не желая встречаться с какой-нибудь злой санитаркой. Второй шестой кабинет оказался палатой, где темноволосого встретили сразу восемь пар любопытных глаз, каждая из которых наверняка ожидала увидеть своего родственника. Джисону даже стыдно стало за то, что он не оправдал ожиданий и лишний раз расстроил больных. Однако это здание было очень современным, персонал приветливым, да и сами пациенты не выглядели несчастными. Минджэ тут определенно понравится больше. «Больше мне понравится только дома» — буквально прозвучал в голове саркастичный тон брата, и парень поежился, закатив глаза. Конечно дома лучше, но если уж переживать тяжелые времена, то в этой больнице. Наконец, третий, нужный шестой кабинет. Он находился на втором этаже и был чем-то вроде приемной, хотя с учетом того, что они обычно на первых этажах, навряд ли это была она. — Здравствуйте, проходите и присаживайтесь напротив. — с порога встречает приветливый мужской голос. Даже замечания за задержку не сделали — вот разница двух миров. Хан улыбнулся и кивнул в ответ, послушно садясь на вполне удобное небольшое кресло, однако не облокачиваясь, так как нервы вновь проявили себя и парень напрягся, чувствуя, что не время расслабляться. — И так, сейчас я отдам вам результаты, но нам есть, о чём поговорить. — врач вздохнул и, утрамбовав бумажки, положил перед кареглазым, что тут же начал рассматривать их, откладывая одну за одной, пока они все не оказались в стороне. — Погодите…но они ведь все отрицательные. — с облегчением произнес он, не понимая, о чём они могут говорить. Разве что мужчина поздравит его и разрешит убираться из той, не внушающей доверия, больницы. Однако он вовсе не выглядел радостным. — Да, так и есть, — начал он, соединяя руки в замок, внимательно смотря на Джисона. — После всего этого мы на всякий случай решили сделать ещё один тест, так как не могли понять, откуда взялись все симптомы. И знаете что, лучше бы у него было что-то из этого. — доктор работает тут долго, и уже привык приносить людям как хорошие, так и плохие новости. Но это вовсе не значит, что он перестал сочувствовать им, и с тяжестью на сердце говорить о чём-то неприятном. Вот и сейчас он слишком медленно доставал из стола ещё одну бумагу, разворачивая её и одновременно произнося. — У вашего брата рак второй степени. Сказать, что весь мир Хана рухнул — ничего не сказать. Парень даже не знал, как реагировать на это. Возмущаться, просить повторное обследование, или же разрыдаться прямо тут? В любом случае, сейчас он ничего бы не смог сделать, ведь был полностью пуст. В ушах резко зазвенело, а в глазах на мгновение потемнело. Этого не может быть. — Но как? Это ведь невозможно, его состояние стабильно и никаких признаков нет. В больнице, в которой он находится сейчас, также говорят, что он в порядке.— запротестовал темноволосый, будто желая оспорить опытного врача и наглядный результат, всё ещё находящийся перед глазами. — Извините, но похоже, что он всё же болен. — виновато отозвался мужчина, после задавая слишком неожиданный вопрос. — Но всё-таки.. вы уверены, что он не знал? — В каком смысле? — Не делал ли он этот анализ раньше?

***

Таким злым Джисона не видел ещё никто. Да он сам был в шоке от того, насколько сурово сейчас выглядит, и насколько резко и бесцеремонно ворвался в дом, игнорируя вопросы родителей и почти выбивая дверь в комнату брата. Слишком чистая и опрятная. Слишком пустая и безжизненная. Как будто новая, сразу после ремонта. Но это ужасно, ведь ясно даёт понять, что тут уже давно никто не бывал. Кареглазый прошел в глубь, начиная открывать все тумбочки и шкафчики, буквально устраивая погром. А когда в них ничего не оказалось, добрался до шкафа с одеждой, в порыве злости раскидывая вещи по комнате, пока наконец не наткнулся на свернутый документ, неприметно лежащий в самом углу. Он не сомневался — это то, что нужно. Парень присел на корточки и поднял листок, начиная разворачивать, до последнего молясь богам, чтобы всё оказалось неправдой. Но когда что-то шло, как он хотел? Парень поджал губы, вновь и вновь проходясь глазами по написанному. Положительный результат. Рак первой степени. А дальше всё как в тумане — вот он кидается из угла в угол, избивая невинные стены, вот он запускает ладони в волосы, с силой сжимая их, вот он сидит напротив разбросанной одежды, поджав под себя ноги, и прокручивая все те моменты, когда мог заметить, когда мог узнать. Ведь если бы сделал это, то на собеседовании не стал так глупо лажать, сделал бы всё, чтобы заработать достаточную сумму денег для перевода. Вот он, в конце концов, падает спиной на кровать, раскидывая конечности в разные стороны, и лежит так около десяти минут, пока в дверь не начинают стучать. End of flashback — Джисони, милый, что ты там устроил? Открой дверь. — обеспокоенный голос матери сейчас стал точкой кипения. — И не подумаю, пока не убежусь, что вы не скрываете от меня ещё что-нибудь!— парень принял сидячее положение, серьезно настроенный провести обыск повторно. — Что ты такое говоришь? Я не понимаю, открой дверь и давай поговорим. — Ты знала? — он повернулся к двери, будто сквозь неё видел женщину. — Знала, что он болен?! — а в ответ тишина, говорящая куда больше, чем тысяча бесполезных слов. Хан горько усмехнулся. — И вы всерьёз скрывали это от меня? Вот так просто обманывали, говоря, что скоро его выпишут, что ничего ещё не нашли? Объясняли кучу препаратов перестраховкой? А я дурак, поверил… Вот так слепо поверил вам, отказываясь видеть очевидное, думая, что вы не станете так со мной поступать. Жизнь — как две стороны медали. С одной опустошенный подросток, чья беспечная жизнь вдруг оказалась лишь иллюзией, скрывающей настоящий ад. Не знающий, кого стоит винить и ненавидеть, с полным отчаянием на лице открывающий дверь готовой расплакаться женщине, сердце которой больно сжалось от страданий детей и собственной беспомощности перед ними. С другой же — парень, которому пришлось повзрослеть и принять тяжелое решение не только за себя, но, кажется, и за всю семью. Сидящий в четырех белых стенах, подверженный бесполезным пыткам врачей, и мечтающий хоть раз погулять в солнечном парке, на который выходят окна палаты. Pov Минджэ Вы спросите меня, какого это болеть чем-то неизлечимым, буквально живя в больнице, при том, что в этом нет абсолютно никакого смысла? Так вот — просто отвратительно. Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что сегодня всё точно изменится. Меня выпишут, скажут что перепутали диагноз, перестанут пичкать таблетками, или я наконец решусь на побег. Но ничего не меняется. Утром очередное обследование, пресный завтрак, тупое скитание по коридорам. Днём меня подключают к чему-то непонятному, дают не менее отвратительный обед, и снова не разрешают гулять. Единственное, что спасает от мыслей о суициде — это постоянный посетитель, который приносит то, что я люблю и отвлекает разговорами. Иногда я думаю, что он не человек, а батарейка, которая забрала у меня всю энергию, поэтому и вечно радостный. А со мной поделится? Я может тоже хочу быть преисполнен мотивациями и желаниями, а не депрессией и ленью. Хотя ладно, вру, есть всё же ещё кое-что. Музыка. Я часто слушаю её во время отдыха, сидя на кровати и смотря в окно, следя за медленно плывущими по небу облаками. И не знаю, как так выходит, но она почти всегда попадает под настроение и мысли. Сегодня, например, я задумался о прошлом, о том, что происходило со мной на протяжении этих трёх месяцев. А когда надел наушники, даже не удивился идеально подходящей песне. Ведь сам и выбрал её. Помню, как Хан с криками ворвался ко мне в комнату, говоря о том, что я обязан послушать их любительский трек, что они записали с друзьями. И я, как хороший брат, пообещал, добавил к себе в плейлист. Однако тогда было совсем не до этого, за что сейчас я постоянно виню себя. Но сейчас я понял, что она ждала ради этого момента.

«До тех пор, пока мы переживаем так много трудностей Мы не знаем, как много надежды останется в конце Не стоит ненавидеть себя Прямо сейчас у тебя наверняка нет времени на отдых Я знаю об этом лучше кого бы то ни было.»

Надо же, они решили сделать так, словно общаются со слушателем. Это мне нравится, я будто странным образом общаюсь с Джисоном.

«Время, когда ты можешь отдохнуть телом и душой, прошло, Даже для незначительного результата приходится тяжело трудиться, Ты прошел через многие испытания Просто пережить это, вот, что ты должен сделать Поэтому не беспокойся, ты делаешь более, чем достаточно»

Удивительно. Это ведь песня про школьную жизнь и трудности, которые приходится переживать подросткам, однако… однако я вижу совершенно другой смысл, я слышу не то, что должен, что слышат все. И это заставляет хмыкнуть, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания, которые буквально считывают и вставляют в строчки песни.

«Было тяжело, не так ли? Короткий сон, борьба со сном. Прошло так много времени, Это было видно по твоему лицу Ты так усердно борешься сам с собой Кажется, тебе очень сложно.»

Ты будто знал, всё знал, но не подавал виду. Понимал, но не осмеливался сказать вслух. Нет, единственный, кто что-то скрывал — это я. Но так нужно было, так было лучше для тебя, для меня, для всех нас. Так наши разговоры не строились на вечном беспокойстве и не вертелись вокруг болезни. Так ты не рвался сделать что-то безбашенное, лишь бы помочь. Так ты жил, пока я умирал. Flashback Отец спорит о чем-то с врачом, мать рыдает, утыкаясь в плечо и что-то наговаривая. Тут пахнет медикаментами, а ещё слишком ярко из-за белого цвета, что отражает свет. Вполне прилично по обустройству, однако не высший класс. Доктора как на подбор все одинаково одеты и причесаны. Вокруг творится какой-то беспорядок, может даже хаос, и парень единственный, кто бездействует, смотря в одну точку и не слыша ничего вокруг. Его руки сжаты в кулаки, а голова занята вовсе не переживаниями, страданиями и даже не перевариванием информации. Она занята лишь одной мыслью, которую он и озвучивает, прекращая шум. — Мам, пап, — зрение наконец перестает быть мутным, и темноволосый переводит взгляд на родителей. — Я могу попросить вас об одной вещи? — Да, да, конечно, сынок, что такое? — затараторила женщина, отходя от него, готовая сделать всё что угодно. — Можете…можете не говорить ничего Джисону? — кареглазый смотрит на них поочередно, серьёзно и с надеждой. — Ч-что? — произошёл сбой в системе, она никак не ожидала услышать именно это. — Он не должен знать. Ему нужно готовиться к экзаменам, он ведь хочет поступить в определённый университет, куда нужны хорошие результаты. — проговорил парень. — Минджэ.. — тянет в ответ родительница, следом снова начиная лить слезы и бросается сыну на шею. Ей очень больно, она очень гордится, что он такой сильный. Что даже в такой момент думает не о себе, а о младшем брате, волнуясь за него. — Я серьезно. Пожалуйста. — теперь его взгляд обращен к мужчине, что держится стойко и достойно, как и подобает отцу. Хоть и чувствует он себя не лучше, но лучшее, что может сейчас сделать, это уверенно кивнуть в ответ сыну, обещая, что выполнит его просьбу. End of flashbcack

«Это сложно, да? Я знаю Плакать — это вполне нормально. Старания всех этих лет оказались похоронены в страхе Те времена, когда ты просил о помощи, когда внезапно шла кровь из носа. Обеспокоенный, не узнавая себя, ты немел, наполняясь тревогами 4380 дней сражений с выигрышами и проигрышами Вбегая в комнату, ты запираешься там на всю ночь Ты молодец, давай идти вперед по цветочному пути.»

Месяц после этого я провёл дома, а когда стало уже невыносимо, меня заперли тут, будто не зная, что делают только хуже. Итого — три месяца мучений, совершенно напрасных и бесполезных, в ходе которых я понял, что бороться — совсем не про меня.

«Да, даже если тебе вдруг пришлось свернуть с пути, это ещё не конец Эй, будет ещё возможность, просто не сдавайся. Это ты и ты можешь сделать всё, Просто не останавливайся Это не конец Ничего не кончено Не беспокойся и просто поверь в себя. Благословение ждет тебя.»

Музыка затихает, и я уже представляю, как буду рассказывать о потрясающих впечатлениях талантливому братцу и скажу, чтобы они там не останавливались, ведь похоже у них могут выйти отличные треки, которые будет слушать не одна сотня людей. Однако это произойдет не сейчас, ведь за дверью послышались приближающиеся шаги. Мог бы я подумать, что это снова решил навестить меня Хан, если бы заранее не знал, что идёт по расписанию в это время. — Добрый день, Минджэ. — вкатывая в палату каталку со всякими медицинскими штуками и таблетками, мило произносит светловолосая девушка. — Как официально, будто не родные, Мелиса. — даже не бросая взгляда на препараты, осматриваю как всегда прекрасную медсестру. — Во-первых, я Минари, — устало вздыхает она, с улыбкой закатывая глаза. — Во-вторых, мы и правда не родные. — Ох, ЭмДжэй, прости, с этими таблетками совсем всё забываю. Может, не будешь их давать? Спрячем под подушку, а ты скажешь дяде врачу, что я всё выпил. — по-щенячьи смотрю на неё, но лишь получаю несильный удар в плечо, когда девушка садится рядом.— Эй, ты как с больным обращаешься? — Прекрати дурачится, — она усмехнулась, снова заставляя моё сердце пропустить удар. Ну нельзя же быть такой милой! И красивой, и умной, и доброй, и вообще — лучшей. Да, Минари определённо самая крутая девушка, которую я мог бы знать. После таких слов наверное должно следовать «она мне нравится» или «мы, вообще-то, встречаемся». Да, нравилась, с самого первого дня здесь, как только её приставили ко мне, она запомнилась мне своей неподдельной добротой и любовью ко всем и сразу. И кажется, эти чувства даже взаимны. Однако я не дурак, или же самый последний из них, поэтому когда пришло время и я понял, к чему ведёт всё моё состояние, я построил невидимую стену между нами, не давая перейти её, ограничивая всё дружбой. Она мне нравится, и именно из-за этого я не заставлю её страдать от обреченных чувств ко мне. Да даже если они не обречены и я когда-нибудь встану на ноги — ей придется пережить слишком много трудностей за это время, я просто не смогу простить себе её страдания — Таблетки нужны, так что давай пей поскорее, а затем поешь. — Я не хочу есть, спасибо. — скептически посмотрев на тарелку с перловкой, проговорил я. — Но таблетки ведь не помогают, ты сама говорила, так к чему всё это? — У тебя пропал аппетит? — выражение её лица сменилось на обеспокоенное, и она схватила блокнот с ручкой, чтобы записать туда один из симптомов. — С такой-то едой у любого аппетит пропадет. — отмахиваюсь, перехватывая тонкое запястье. — В порядке всё, просто завтрака мне хватает. — Хорошо, — она не стала откладывать блокнот, на всякий случай, но всё же поверила на слово. — Я не говорила, что таблетки не помогают. Они нужны, чтобы держать твоё состояние в норме и ты не чувствовал себя овощем. — Пф, тоже мне, полезность. Тогда почему же мне гулять нельзя? — я снова задаю этот вопрос, а она снова виновато отводит глаза, потому что сочувствует. — Потому что ты должен быть под постоянным присмотром. Так как лечения нет, опухоль может прогрессировать. У тебя уже вторая степень. — ненавижу рак легких всем своим сердцем. Вот что ему во мне приглянулось? Почему именно я? — А если я пойду с тобой? Тебя ведь ко мне приставили как раз для присмотра, так что... — Минджэ, мы уже говорили об этом. — светловолосая покачала головой, поджав губы. Тяжело, наверное, находиться меж двух огней — слово врача и желание хоть как-то облегчить жизнь парня. Я не выдержал и накрыл её руку своей, слегка сжимая и придвигаясь ближе. — Пожалуйста, Мина. — я смотрел на её мягкий профиль. — Я скоро с ума тут сойду, а разве тебе нужен сумасшедший друг? Я пью таблетки, никогда не сбегаю с обследований, веду себя как самый прилежный пациент в мире! Пожалуйста, хотя бы раз, с тобой, под чутким надзором, я даже соглашусь ответить на все твои дежурные вопросы, которые ты запишешь в блокнот, но дай мне выйти в этот чёртов парк. — Ты слишком упёртый. — девушка горько усмехнулась, а я, уже всё поняв, радостно вскинул руки, тут же заключая ей в объятия. — Ты лучшая! — Тихо ты, я не хочу, чтобы персонал подумал что-то не то. — Ты лучшая — повторил я уже шепотом, заставив светловолосую лучезарно улыбнуться.

***

Я слишком долго этого ждал, так что сейчас удивлялся любой мелочи. Из моего окна виднелась лишь часть парка, и я не представлял, что он настолько большой и красивый. Зеленые стриженые кусты аккуратно обрамляли границы парка вместо забора, свежескошенный газон отдавался едким запахом свежести по всему периметру, а лавочки из темного дерева выглядели достаточно удобными и современными. Серьёзно, ради такого я готов каждый день сбегать через окно, лишь бы разнообразить белоснежную скучную палату зеленью и свежим воздухом. — Обалдеть. — мы одновременно уселись на скамью, и я зачарованно вздохнул, вновь проходясь взглядом по округе. Ещё немного и можно считать этот день лучшим в моей жизни. Но на самом деле лучшим за эти три месяца. — Да, тут очень красиво, — согласно кивнула девушка, улыбаясь. — Я прихожу сюда, когда выдаётся минутка. Это такое место, в котором ты можешь побыть наедине со своими мыслями и это не будет чем-то тяготящим. Место, где тебе будет комфортно в тишине. — А если в таком месте с человеком, которым не хочется молчать и это не испортит атмосферу — считай сорвал джекпот. — добавил я, полностью понимая слова светловолосой. — Что ж, значит, удача на моей стороне. — хмыкнула она, заставив меня как японскую школьницу залиться краской, в горле ощущая биение сердца. Вообще-то я здесь нападающий, что она себе позволяет? — Не удачливее меня. — быстро объявил реванш я. — У меня то два джекпота. — И какой же второй? — Во-первых, — я выставил перед собой указательный палец. — Я наконец-то оказался в этом парке. Во-вторых, — теперь и средний был поднят. — Не с кем-то там, а с лучшим кандидатом для такого события. — самодовольно пожал плечами, мол «победителями рождаются», вновь отворачиваясь от Минари, чтобы запомнить детали этого места получше. И всё же, как бы мы не хотели общаться, парк будто отбирал у тебя все силы на это, заставляя молчать, наслаждаясь тишиной. Правда, она была очень комфортной, и не нагоняла не на какие дурные мысли. Однако я люблю быть индивидуальным, а потому через силу вспомнил о своём состоянии и разрушил молчание, задавая вопрос. — Моё здоровье ухудшается? — мне даже поворачиваться не пришлось, чтобы почувствовать, как улыбка медленно сползла с её лица. — Только давай честно, я не маленький ребенок. — Минджэ.. — она вздохнула, будто виновата во всём этом. Даже сейчас она страдает по моей вине. Нет, я не могу подпустить её ближе. — Я всего лишь медсестра, мне ничего такого не говорят… Но недавно я случайно подслушала разговор врачей. Они говорили, что опухоль продолжает стремительно развиваться, антибиотики стали почти бесполезны, и если ничего не сделать... — Ясно. — я поднял глаза к небу, наблюдая изящные кучевые облака причудливых форм, плывущие по небу. О чём я подумал? Ни о чём. Я даже и не знал, о чём думать, если честно. Возможно, я умру. А может случится чудо, и дальше второй степени никуда болезнь не сдвинется. А если всё же умру, то как это будет? Долго и мучительно, что в конце концов я сам захочу побыстрее закончить это или же быстро и безболезненно? — Я могу одолжить нужную сумму. Внести первый залог за лечение. — прерывает поток мыслей нежный голос и я чувствую чужую ладонь на плече. — Меньше всего я сейчас хочу вгонять родителей в долги, а меня просто не допустят к работе. — усмехнулся, заставляя сердце девушки сжаться сильнее. — Не нужно ничего возвращать, я неправильно выразилась. — затараторила она в ответ. — Нет. — Мой отец, я уверена, сможет помочь, он всегда хотел заняться благотворительностью. — Нет. — Да даже без него, я могу поговорить с докторами, выбить какую-нибудь скидку. — Минари. — я повернулся к ней, заглядывая в глаза, полные волнения и переживания. Кажется, вот-вот их закроет пелена слёз. Она не должна плакать. Аккуратно кладу ладони на её щеки, почти невесомо. — Нет. Ты уже делаешь достаточно, и мне уже нечем тебе ответить. Не нужно, слышишь, не нужно так стараться для меня, я не хочу чтобы из медсестры ты превратилась в пациентку. Договорились? — я мягко улыбнулся, показывая, что спокоен, что не волнуюсь, и она не должна. — Договорились. — нехотя шепчет в ответ светловолосая, поджимая губы, но все-таки улыбаясь в ответ. — А теперь расскажи, когда я могу беспалевно вылезать через окно палаты? — Что? Хэй, я не стану соучастницей этого подозрительного плана. — то, что нужно. Она немного отвлеклась, возмущенно глядя на меня и готовясь ударить в плечо. — Поздно, Муфаса, раз связавшись со мной, ты уже в деле до конца. — снова каверкаю имя, заставляя недовольно цокнуть, в итоге посмеявшись. — Ах так, Минни, значит не жалуйся потом, что взял в напарники такого профессионала.— девушка вскидывает бровь, ухмыляясь. — Это кто тут ещё Минни, я не понял?! — наконец до меня доходит смысл сказанного, и я возмущенно вздрагиваю, вызывая более сильный взрыв смеха. — Эй, отвечай на строго поставленный вопрос, салага. — А что, по-моему вам очень пойдет розовый бантик, сэр. — заключив мою голову в воображаемый квадрат из пальцев, произносит она, на что я обиженно фыркаю, но не могу долго сдерживаться, видя такую счастливую Минари, и тоже начинаю смеяться. Однако спустя пару секунд в горле вдруг начинает першить, и мне приходится откашливаться. Один раз, потом второй, пока это не превращается в нескончаемый кашель. Грудную клетку сдавливает, воздуха начинает не хватать. Смутно слышу как рядом девушка спохватывается, что-то начиная обеспокоенно говорить. Сдавленность превращается в боль, и я не выдерживаю, падая со скамьи, продолжая кашлять. — Боже мой, Минджэ, всё в порядке?! Минджэ? Нужно позвать доктора, господи, Минджэ, я сейчас вернусь, только потерпи. — наконец слышу её голос отчетливо, так как удается избавиться от этого странного приступа. Однако вставать не спешу, ведь боль в груди не прошла. А ещё меня очень настораживает то, что я увидел. Зелёная, свежескошенная трава была забрызгана алой жидкостью, очень напоминающую кровь.