B me

2

Уже знакомая заброшенная парковка, с характерным запахом пыли и затхлости. Дневной свет проникает внутрь, но всё же создаётся впечатление, будто время близится к вечеру. Это место пустует определённые дни недели, а когда сюда приходят панки, на улице обычно уже темно. Но сегодня исключение, потому что дела требуют скорых решений. Панки - отбросы общества - не стоят в кругу и не призывают никого драться, они разбросаны по местности, разговаривая о чём-то своём. Некоторые стоят возле бетонных колонн, некоторые сидят на полу. Но все они ждут одного — слов Николаса Коззо. И ожидание их становится оправдано — наконец в поле видимости появляется крупный мужчина, целенаправленно идущий к главарю, что только его и ждал, теперь выходя навстречу. — Я собрал достаточно информации, мы наконец можем привести планы в реальность. — говорит он, смотря на Ника, что не выражает определённых эмоций. — Я слушаю. — Каждое утро, около одиннадцати, он ходит в кафе близ жилых домов неподалёку отсюда. Там он покупает круассан и чашку кофе, того самого, которого у него "непереносимость". Днём, в частности завтра, он встречается с неизвестным нам мужчиной, но я уже выяснил, это дилер, с которым имеют дело далеко не все. После его путь лежит в больницу, к матери, что находится в коме, и пробудет он там около 3-х часов. Затем он вернётся домой, в маленькую квартиру, на которую заработал упорным трудом, выпьет пару бутылок соджу и уснёт на диване, продолжая жаловаться на свою жизнь даже во сне. — мужчина закончил свой доклад, и теперь ожидал вердикта главаря, что всё также стоял, не показывая никому, что творится в его голове. — Отлично. Завтра мы сделаем то, что должны. Нам нужна парочка человек, так, для подстраховки, — отвечает Ун, и теперь все панки внимают его словам, ожидая услышать свои имена. — Тони и Отто. Всё. На этом хватит. Озвученные останьтесь, остальные можете возвращаться к своим никчёмным делишкам. — Хёну отмахивается рукой, не желая слушать образовавшийся гул. Однако внимание привлекает информатор, всё ещё стоящий напротив. — Погоди, но разве этого не мало? Я думал, будет хотя бы четверо.. — Да, именно столько и отправятся на нашу маленькую операцию, — спокойно разъясняет главарь, делая небольшую паузу, после чего продолжает. — Я стану третьим. Потому что должен присутствовать там. А четвёртый... — медленно проговаривает Ун, собираясь сказать, что ещё не знает, кому это можно доверить. Но разве он на самом деле не знает? Разве если бы не чувствовал что-то, отправил бы всех домой? Как по зову судьбы, или сценарию клишированного фильма, гулким стуком раздаются за спиной медленные шаги, и на лице Ника сама собой появляется ухмылка, хотя он даже представления не имеет, кто это. — Что ты тут забыл, парень? — Коззо косится на своего информатора, что стоял лицом к гостю, и задал вполне логичный вопрос. Почему-то он до последнего не спешит оборачиваться. — Видишь ли, детское время ещё не пришло, эта парковка занята важными дядями, которые решают не менее важные дела, в которые тебе соваться не стоит. — довольно грубо. Нет, вовсе нет. Вполне обыденно для них, Ник даже сказал бы, что он ещё благосклонен к подростку, к слову, всё ещё шагающему к ним. Когда до них осталось пара метров, он наконец останавливается. — Вы хотели сказать — панки снова пытаются выделиться из общества, творя нечеловеческие деяния? — услышав знакомый дерзкий голос, Ун расплывается в улыбке, прикрывая глаза. Но вскоре почти полностью прячет её, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — Джо, как ты мог не узнать нашего давнего друга? Он ведь так грандиозно был раздавлен мальчишкой в начале месяца. — весело протягивает парень, наблюдая за карими глазами напротив. — Что? Ты знаешь его? — удивляется информатор, хотя на самом деле не должен, ведь у главаря и должно быть множество знакомств и связей. — В любом случае, сегодня боёв не намечается. И завтра тоже, так что ты зря пришёл. Реванш не удался. — его слова заставляют задуматься. Действительно, с чего вдруг Чонин вернулся? Неужели за очищением? Слишком легко для него. Ну а если так, то будет грустно так быстро расставаться с синеволосым. — К чёрту ваше очищение.. — Следи за языком, малец. Слишком смелым стал? — его перебивает Джо, в отличие от Николаса очень недовольный манерой речи Яна. — Не за этим я, в общем, — парень всё же послушался, однако голос его не перестал звучать так, словно не он пришёл к панкам, а они к нему. — У вас довольно много людей, однако большинство из них нельзя назвать способными ребятами, — он мельком взглянул на оставшихся Тони и Отто, совсем не двусмысленно намекая на что-то. — Мне нравится то, к чему ты ведёшь. — подал спокойный голос Хёну, изучая подростка, хмыкая. Его позабавило то, как он напрягся, буквально чувствуя его мысль. Он снова проиграл, и Ник оказался прав насчёт встречи, что его сильно бесило, однако отступать он уже не собирался. "Давай, скажи это. Закончи свою речь, и я наконец смогу дособрать группу для нашей маленькой операции." — пронеслось в мыслях темноволосого, пока он молча продолжал смотреть на парня.

«Говорят, Что я сошел с ума, Да Я потерял рассудок, Но они же не знают Того, что знаю я.»

— Я хочу примкнуть к вашей сомнительной компании.

***

3

Минхо сидел за небольшим кухонным столом, отбивая пальцами известный только ему ритм, и упорно смотрел в окно, стараясь не переводить взгляда на телефон, в котором был открыт определённый контакт. — Нет, это какой-то бред, — не выдерживает парень, откидываясь на спинку и зарываясь лицом в ладони, мучительно выдыхая. — Тебе это не нужно, Ли. Тебе плевать. Так какого чёрта ты творишь? Просто выключи его и начни собираться на встречу.. — приглушённо бубнил он, но не сдвигался с места. Женщина, родившая его восемнадцать лет назад, не звонила ему с тех пор, как он стал жить отдельно. Более того, она не отвечала на звонки. Казалось бы, это прямой признак того, что ей плевать, и пора бы вычеркнуть женщину из своей жизни, однако Минхо продолжал... беспокоиться? Сложно назвать это беспокойством, но ничего другого в голову не приходит. Парня продолжает мучать мысль, что она снова связала свою жизнь с человеком, похожим на его отца, что он снова будет издеваться над ней и всячески манипулировать, только теперь это будет куда губительнее, ведь Ли нет рядом. Какая ему разница? Никакой. Кареглазому действительно плевать на её жизнь и чувства, на то, страдает она или нет, однако глубоко внутри него засел маленький мальчик, что по-прежнему боится потерять маму из-за грозного мужчины, которому снова не понравился её ответ. Несмотря ни на что, она защищала его. Иногда. И один из таких моментов до сих пор снится ему по ночам. Flashback Семейный ужин впервые за несколько недель начинался спокойно, в тишине. Отец ещё не вернулся с работы, и они решили использовать этот момент, чтобы поесть за общим столом. Минхо было неуютно, ведь обычно он питался в своей комнате, а теперь вдруг сидел на холодном стуле, и медленно пережёвывал стейк, болтая ногами в воздухе. Мама, сидящая напротив, велела ему поторопиться, сама ещё даже не притронувшись к ужину, прислушиваясь к каждому шороху в доме. — Жуй же быстрее, несносный ребёнок. — злобно шикнула она, оглядываясь на черный вход. — Нельзя было разрешать тебе оставаться. Ты специально? Что я сделала тебе такого, что теперь страдаю по твоей вине? — миссис Ли не может прожить и дня без таких разговоров. Каждый раз, когда выдаётся спокойная минутка наедине с сыном, она обвиняет его, смотря своими слезящимися глазами и спрашивающая у всевышнего, за что ей всё это. А Минхо лишь молчит в ответ, уже научившись пропускать всё мимо ушей. Дверь слишком неожиданно хлопает, заставляя мальчика подпрыгнуть на стуле, выпуская вилку из рук, а мать вздрогнуть, с ужасом распахнув глаза и вскочив с места. — Ты, быстро, поднимайся! — шепотом велит она, чувствуя, что время истекает. Женщина подлетает к ребёнку, хватая его под мышки и ставя на землю, толкая в спину. — Иди в свою комнату, живо! Притворись спящим и не издавай ни звука! Испуганный Ли на ватных ногах послушно идёт к лестнице, лишь раз обернувшись назад, где всё ещё стоит его тарелка, а на полу лежит столовый прибор. Она не успеет. Адреналин стучит в висках, заставляя прерывисто дышать, поднимаясь по лестнице, заходя в комнату, быстро закрывая дверь и пятясь к кровати, спотыкаясь и падая на неё, когда внизу раздаётся мужской голос. — Я слишком устал для твоих выходок, так что не стоит переходить черту. — мальчику приходится прислушиваться, чтобы понять, что там происходит. Отец снимает верхнюю одежду и проходит в гостиную, останавливаясь. По спине пробегают мурашки. — Что он натворил? — О чём ты, милый? — беспокойный голос матери расслышать тяжелее, но всё же удается. — Сегодня он был послушным, сейчас спит в своей комнате. — Тогда что это за бардак? — чеканит каждое слово, скрипя зубами, выходя из себя. Женщина оборачивается и понимает, как крупно облажалась. — Я подумала, что ты голоден, поэтому приготовила нам ужин. — быстро оправдывается она. — По-твоему, — начинает он, подходя к столу и медленно поднимая вилку с пола. — Я должен есть этим?! — мужчина с силой сжимает руку и прибор гнётся, почти ломаясь пополам. — Нет, — до последнего сохраняя непоколебимое лицо, отвечает женщина. — Это моя, видишь, уже начатая. Ты просто напугал меня приходом, и я выронила её, но сейчас принесу новую. — То есть это я во всём виноват? — отец начинает наступать. — Может, я также виноват в том, что не заставил тебя избавиться от ребёнка, как только узнал о нём? Может, в том, что до сих пор терплю ваши выходки, и не выкидываю на улицу? — он сверху вниз смотрел на женщину, боязливо выставившую руки вперёд. — Знаешь, Сохён, я не припомню, чтобы было что-то подобное восемь лет назад. Всё было хорошо, по-настоящему. Было, пока не появился он. — Ю старший пальцем указал в потолок, где как раз находилась комната Минхо. — Нет.. — почти неслышно прошептала миссис Ли. — Что? Что ты сказала? — Это не его вина, — собравшись с силами, проговорила она. — Милый, ты... Ты очень изменился после его рождения. Ничто не поменялось вокруг, кроме тебя. — Ты защищаешь его? — мужчина так резко понизил голос, что стало не на шутку страшно. — Да как только у тебя язык повернулся оправдывать это ходячее разочарованее?! Ты, грязная потаскуха! Может, он и не от меня вовсе, а? Ну конечно, я сразу должен был это понять... Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю! Ты всерьёз встала на его сторону, а не на мою! Что дальше? Убьёте меня и заберёте всё наследство? Или бросишь меня ради него? — Может и брошу, — от такого заявления у Ю расширились зрачки. — Но не ради этого ребёнка, — её глаза были полны ненависти, когда она подняла их, сжав кулаки, приготовившись к тому, что случится через секунду. — Ведь он слишком похож на тебя. Минхо уже проходил это много раз. Поэтому, когда разговоры прекратились и послышался громкий шлепок, а после грохот рухнувшего на пол тела, он медленно прикрыл глаза, закрыв уши ладонями. Этого было недостаточно, так что вскоре мальчик начал тихо напевать песню, которую не раз пели в саду, дабы слышать только свой собственный голос. Он не знает сколько это продлится, не знает, случится ли что-то непоправимое сегодня, выкинут ли его завтра или нет, поэтому всё, что ему остаётся — держать уши закрытыми. End of flashback Открыл глаза парень уже на кухне, сидя за столом, в своей квартире. Он даже не заметил, что повторил жест и наяву, так что сейчас прижимал руки к ушам, приглушённо слыша рингтон телефона, лежащего перед ним. На экране была различима надпись "Миссис Ли". Сердце забилось быстрее, больно ударяясь о рёбра. Кареглазый не понимал её, хоть и пытался. Казалось, что здравая частичка пыталась убедить вторую в том, что сын ни в чём не виноват и она, быть может, даже любит его, однако вторая каждый раз ломала её, заставляя ненавидеть Минхо всё больше, находя лёгкий выход своей злобе. — ... — когда парень ответил на вызов, с обеих сторон не проронилось ни слова. Каждый будто не хотел начинать этот разговор, но при этом и сбросить не решался. — Ты звонил, — спустя какое-то время в трубке раздался спокойный голос женщины. — Что стряслось? Тебя выселили? — ... — Понимаешь, наш дом всегда открыт для тебя, но... Сейчас немного неподходящее время, так что не мог бы ты жить в отеле, пока не найдёшь новую квартиру? Я могу оплатить первую неделю. — ... — Седжун не очень любит гостей... Он пока не привык к переезду, так что я не хочу ничего портить... Сам знаешь, не так просто принять чужих детей... Ты слушаешь? — Вы в порядке? — Минхо сжимал смартфон в руке, натянутый как струнка, не в силах расслабиться, когда слышит этот голос. Пожалуй, это единственное, что его интересует. Да, он успокоит свою душу и забудет её номер навсегда. — Ч-что? — недоверчиво послышалось с той стороны. По ощущениям, женщина замерла на месте, удивлённо раскрыв рот. — У вас всё хорошо? — с трудом повторил парень. — Почему ты... — она запнулась, и на некоторое время воцарилась тишина. Наконец она продолжила, проглотив ком в горле, совсем тихо. — Да, всё в порядке, пожалуй. — Хорошо. — выдохнул Ли, не в силах выносить эту атмосферу, желая поскорее сбросить вызов. Однако в самый последний момент тревожно и торопливо, будто боясь не успеть или передумать, раздалось: — А у тебя всё в порядке? "— Всё ужасно." — отозвалось сердце юноши, но на деле он кратко ответил. — Да. — Это.. это хорошо, — неуверенно произнесла женщина, не зная, что делать дальше. Что обычно делают после такого? Минхо стало невыносимо плохо. Ему хотелось кричать от всей абсурдности ситуации, от того, что ему пришлось ждать восемнадцать лет, для того, чтобы услышать подобное в свой адрес. От той, что родила его. Парень чувствовал, как она сходит с ума, не понимая, что происходит. Что так можно было, и что за это никто тебя не убьёт. — Мама, — начал темноволосый, пугаясь собственного голоса. Это слово совсем непривычное, неуютное и чужое, и произносить его слишком сложно. — Ты сказала, что не так просто принять чужих детей... — кареглазый не знал точно, помогает он, объясняет ли, или же просто говорит то, что давно хотел. — Но некоторые даже своих принять не могут. — Минхо... — однако большой палец уже нажал на сброс, сбрасывая тяжесть с плеч Ли.

***

4

Зелёная трава, выросшая местами, неприятно щекотала голые лодыжки, отчего парень начинал жалеть о том, что не надел кроссовки вместо кед. Второй раз он оказался здесь, и около часа блуждал меж каменных надгробий, высматривая определённое имя. Это слишком странно: бояться увидеть его, но злиться от того, что не находишь. Будто маленькая надежда остаётся на то, что она может быть жива. Но это невозможно. И всё, что Хёнджин хотел бы – попрощаться нормально. Просто знать, где она, чтобы иметь возможность навещать и приносить любимые цветы, вновь и вновь прося прощение. Его лишили этой возможности, кажется, ещё задолго до случившегося. Flashback От суматохи вокруг, писка разных приборов и кучи людей в халатах начинает кружится голова, ты буквально теряешься, не понимая, что происходит. Даже то, что Хван уже знал, начинает казаться чем-то далёким и прошедшим. — Ты слышишь меня? — одна из врачей, что шла прямо рядом с головой и была ближе остальных, заставила перевести карие глаза на неё, пытаясь сфокусироваться. — Как тебя зовут? Ты помнишь, что случилось? — Я.. — начал было рассеянно парень, однако во рту оказалось слишком сухо, а звук будто застрял в горле, отказываясь выходить наружу. — Просто слушай мой голос, отвечай на вопросы мысленно и постарайся не отключаться. — методично скоорденировала она, продолжая. — Вы попали в аварию, ты помнишь это? — Хёнджин прикрыл глаза, видя перед собой ужасающие картинки. — Сейчас мы везём тебя в реанимацию, где сделаем всё, чтобы помочь. Ты отделался значительно легче, нежели... Кхм, у тебя травматический шок в связи с утерей большого количества крови, поэтому ты можешь не чувствовать дискомфорт, однако если что-то появится, обязательно дай нам понять, договорились? — парень начал чувствовать, как веки наливаются свинцом, и его клонит в сон от усталости. Но он держался, так как боялся больше не проснуться и хотел узнать ещё немного. Например, что с девушкой, которую, должно быть, везут где-то поблизости. — Где Джи... — Она отключилась! — Пульса нет! — на перебой выкрикнули доктора где-то неподалёку, и искалеченная душа брюнета содрогнулась. Его сердце начало биться быстрее, и он яростно ворочался, пытаясь разглядеть возлюбленную через белые халаты. — Успокойся, тебе нельзя двигаться. — предупредила та, что говорила с ним, мягко дотронувшись до плеча, на что то взорвалось болью. Парень вскрикнул, поднимая голову и осматривая свои руки, полные открытых ран. Как только он заметил их, тело пронзила невыносимая жгучая боль, и в глазах потемнело. Какое-то время Хван ещё слышал приглушённый голос женщины, однако скоро и его разум канул в небытие.

***

Когда парень очнулся, вокруг уже было тихо, и до жути светло. Глаза болели так, словно он смотрит на солнце вблизи, а не на белую палату, в которой лежал. Черноволосый поднялся на койке, игнорируя головокружение. Все его раны, конечно же, были обработаны и зашиты, и теперь скрывались за эластичными бинтами. Это значит, что весь процесс он был в отключке, и ещё неизвестно сколько после него... Хёнджин вздрогнул. Джису... Что же с ней происходило всё это время? Вдруг он пропустил то, чего не должен был? Вдруг... Хван вскочил с места и выглянул из палаты. Убедившись, что никого снаружи нет, он вышел, судорожно предполагая, куда могли положить девушку. Решение было принято и парень пошёл по коридору влево, ведущему, как оказалось, в главный холл. Там было несколько диванчиков, стоявших друг напротив друга, и палаты. Карие глаза остановились на взрослой паре, сидящей на одном из диванов. Женщина плакала, в то время как мужчина сгорбился над ней, обнимая за плечи и пытаясь утешить. — Господи.. — брюнет отшатнулся, узнав родителей Су, его сердце пропустило удар. В ушах зазвенело, ведь он даже предположить боялся, что они тут делают и почему так раздавлены. Всё, что он знал это то, что должен немедленно подойти и объясниться. Так он и сделал. Парень сделал шаг навстречу, затем другой, когда мужчина услышал и поднял голову. В его глазах блеснули слёзы, сменившиеся яростью и гневом. Он медленно встал, теперь возвышаясь над Хёнджином, и сократил расстояние, преграждая путь. — Ты... Это ты во всём виноват! — Послушайте, прошу, — начал кареглазый, толком и не зная, что можно сказать в оправдание. — Вы полностью правы, я виноват в случившимся, это случилось из-за меня, но я не хотел! Как бы глупо это не звучало... Простите... Нет, вы можете никогда не прощать меня, я заслуживаю этого, но хотя бы... Скажите, что с ней? Как она себя чувствует? Она ведь в порядке? — Да как... — отец Джису удивлённо раскрыл и закрыл рот, словно рыба. Женщина за спиной зарыдала с новой силой. — Никогда больше не приближайся к этой семье. Ты сделал то, чему нет оправданий. Ты совершил непоправимое, парень... — Почему, почему именно наша девочка, дорогой... Она ведь такая молодая и добрая, почему это случилось... Почему приняла удар на себя, почему он почти не пострадал... Почему она...она... — когда Хван уходил, он слышал то, что заставляло его сердце разбиваться в дребезги, а слёзы литься из глаз, вызывая ещё большую головную боль. Неужели всё кончилось вот так? Неужели он просто был в отключке, пока она боялась, звала его и умирала на операционном столе? Неужели он пропустил её смерть..? — Молодой человек, разве вы не должны быть в палате? — где-то рядом раздался голос дежурной медсестры, и вскоре его вернули в постель. На все расспросы она лишь ответила, что скорее всего он просто быстро среагировал, сгруппировавшись, в то время как девушка, державшаяся за него, потеряла опору, став слишком большой мишенью для грузовика. End of flashback От злости парень пнул лежащий на дороге камень и запустил руку в светлые волосы. Он буквально обошёл всё кладбище пять раз, но её нигде не было. Это какая-то злая шутка судьбы. Затянувшаяся шутка. Кареглазый до боли прикусил губу, стараясь не впадать в состояние, в котором не сможет сесть за руль из-за опасности аварии. Он прибыл на своей машине серого цвета, такого же серого, как и взгляд на жизнь после случившегося. Хёнджин снова заставил себя вернуться ко всем прошедшим событиям, снова прочувствовать тоже самое. Кажется, он никогда не сможет это отпустить, никогда не сможет жить иначе. В памяти потерялся момент, как именно светловолосый добрался до машины и как уехал с кладбища, теперь направляясь домой. Когда он очухался, то был уже в нескольких кварталах от него, в каком-то тихом переулке, возле опустелого парка. Это было что-то вроде импровизированной парковки. Большое асфальтированное пространство, кончающееся поворотом за ещё недостроенное здание. Хван знает этот путь, он кратчайший до его дома. Пустынное место, которое любят разве что подростки и молодые парочки. А может, маньяки какие-нибудь. В любом случае, это неважно, ведь сейчас здесь никого нет. Не было. Секунду назад перед ним никого не было, а теперь в отдалении виднелась фигура, направляющаяся ко входу в парк, но вдруг остановившаяся, не спешащая заходить туда. У Хёнджина задёргался левый глаз. Какого чёрта он продолжает появляться в его жизни? Беспечный, спокойный и расслабленный, пришёл в парк погулять, значит. Ли Минхо просто продолжает вести себя как ни в чём не бывало, закрывая глаза на свою вину? Да... Свою... Это ведь он виноват в том, сто случилось. Специально выводил из себя, заставляя в итоге забыть о безопасности и погнаться следом, сбежал, когда должен был помочь. Это из-за него умерла Джису, а он вместо того, чтобы исчезнуть, продолжил ходить за ним по пятам, вынуждая никогда не забывать о случившемся. И где же судьба сейчас? Почему дремлет и не наказывает его по заслугам? Почему вместо этого страдает Хван? Что ж, если... Если жизнь не хочет быть справедливой, Хёнджин сам совершит правосудие. Он может сделать это, и будет абсолютно прав, ведь так? Никто даже не вспомнит о нём, нужно лишь нажать на газ и не сворачивать с пути... Вдалеке послышался рёв мотора, а это означало, что времени мало. Но он успеет, ещё сможет сделать это. И тогда все его проблемы решаться, все мучения прекратятся. Разум кареглазого заполняла чернота, вся та ненависть на самого себя, перекинулась на другого и теперь говорила, что делать. И с каждой секундой светловолосый понимал, что не может, или даже не хочет сопротивляться. Руки покрепче вцепились в руль, нога напряглась, готовая дать по газам. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда... Вечернюю тишину прорезал бешеный звук двигателя, который длился лишь пару секунд. А затем его сменил скрип тормозов, стирающиеся об асфальт шины и... удар.

***

— Что со мной? Ну... Я, кажется, виноват в смерти девушки Хёнджина, и теперь он ненавидит меня. Но я не могу с ним поговорить, хоть и очень хочу. А ещё мои отношения с миссис Ли сделали кувырок, и я просто не понимаю, что теперь делать, — Минхо стоял перед зеркалом, уже надев кроссовки и готовясь выйти из квартиры, дабы отправиться на встречу. — Нет, не так. Что? Обо мне? Нет, давай лучше о тебе? Как твои дела? Что с тобой происходило этот месяц? Есть, что рассказать? — Ли в последний раз окинул себя взглядом, удовлетворённо кивнув отражению, после чего направился к выходу. — Да, думаю, сделаю так, а потом уже выкрутимся. Откровенничать значительно легче после кого-то. Тем более, зная Джисона, если я буду первым, то просто не дождусь от него никакой правды. Значит, решено, сначала узнаю всё о его жизни, а потом, быть может, поделюсь своей... — Парень смущённо остановился, столкнувшись с какой-то бабулькой на лестничной клетке, когда ему до выхода оставалось всего пара ступенек. — Что за молодёжь пошла... — лишь недовольно пробубнила она, подозрительно глянув на него, наконец пройдя мимо, так что кареглазый имел возможность пулей вылететь на улицу, поджимая губы и закрывая глаза от стыда. С каких пор он стал озвучивать свои мысли вслух? Вот же ж.. До назначенного места, а именно городского парка, который был обделен вниманием народа из-за местоположения, было минут 7 на велосипеде, 5 на машине, 10 бегом и 15 пешком. Если учитывать положение солнца, которое уже начало заходить, и настроение, то можно и пешком добраться за 10 минут... Чёрт, ему просто было скучно, вот он и сплетал из своих мыслей чудаковатые теории и делал совсем не научные выводы, зато это было веселее, чем идти в тишине по пустым улицам и рассматривать серые дома вокруг. А думать о том, что произошло в квартире некоторое время назад, как вы поняли, желания совсем не было. Так вот, до парка он добрался за 6 минут. У него проблемы с расчётом расстояния и приблизительного времени. Небольшие. Ли вышел из-за угла, и как только увидел арку, обозначающую вход, медленно моргнул. Ему будто бы пришло видение, как он стоит там, напротив Хана, и смотрит на него, не зная, что сказать. Они так давно не виделись, что между ними была неловкость, почти ощущаемая. Говорили заплетаясь, обрывочно, неловко, жалея о том, что пришли. Но такого никогда не было, нет, и не будет. Потому что это Джисон, который просто не может быть таким. Потому что это Минхо, не собирающийся быть таким сегодня. Однако почему разум в это всё же поверил? Почему кареглазый стоит прямо перед входом и всерьёз задумывается о том, чтобы сбежать? "— Ну, он же один раз меня подставил" — думает темноволосый, тут же давая себе мысленный подзатыльник. — "Нет, с чего ты взял? Он же сказал, что был занят. Вот встретитесь, и узнаешь.." — пока парень ведёт спор со своим внутренним "я", сзади слышится приближение автомобиля. Он чуть поворачивает голову, надеясь увидеть сбоку свет фар и понять, в какую сторону отойти, если что. Но когда его не становится видно спустя пару секунд, настороженно разворачивается, тут же прикрывая глаза от яркого света, направленного прямо на него. Что же это..? Неужели его сейчас..? Минхо не видит, лишь чувствует под своими ладонями холодный капот, а затем и рёбрами. Его ломает пополам и в следующее мгновение отталкивает, так что он перестаёт ощущать что-либо, даже не замечая момента, как приземляется на асфальт, больно ударившись головой и перекатившись на бок. Водитель подозрительно быстро реагирует, начиная уезжать, так что приходится насильно открыть глаза, чтобы смутно увидеть проблеск серого цвета, что тут же начинает плыть, зарождая чувство, не предвещающее ничего хорошего. От греха подальше парень закрывает глаза, утыкаясь лицом в ладонь, пытаясь подавить страх. Он боится даже пошевелиться, ведь не знает, в каком состоянии находится. Вдруг у него сломана нога и кость торчит прямо наружу? Вдруг сломано ребро и если он двинется, оно вонзится в сердце и убьёт его? Вдруг... — Хён! — услышав слова, звучащие эхом в голове, Ли понимает, что до этого был абсолютно глухим, и даже сейчас звон перебивает почти все звуки. Однако он уже услышал достаточно. Голос смутно знаком. Его назвали хёном. Значит он в безопасности, значит его спасут. Значит он, возможно, не умрёт сегодня ночью.

***

Кроме грусти и печали, кроме волнения и боли - в сердце нет ничего. Хван сидит на кровати, в одежде, в которой пришёл, и смотрит на свои колени. Его вдруг прорвало. Всё то, что он должен был чувствовать месяц назад, обрушилось только сейчас. Как будто осознание бродило по лабиринту, выстроенному шоком и защитным рефлексом, и только сейчас нашло выход.

«Я знаю, ты где-то там, где-то очень далеко. Я хочу вернуть тебя.»

— Хочу вернуть тебя, — неслышно проговаривает Хёнджин, выдыхая и обхватывая руками колени. Её больше нет. Правда нет. Он больше никогда не увидит её, не услышит голоса, не улыбнётся в ответ на ослепительную улыбку, не сможет обнять, прижать к себе и сказать, как сильно любит. Ничего из этого.

«Мои соседи думают, Что я сошел с ума. Но они не понимают, Ты — всё, что у меня есть.»

У него ничего не осталось. Друзья, клуб, любимая девушка - он потерял абсолютно всё. Всё, что у него было. Всё, что могло бы быть. И теперь ему остаётся только...мечтать? Представлять, что что-то вправду можно исправить? Воображать мир, где всё пошло по-другому и он смог сохранить всё?

«По ночам, когда звёзды Освещают мою комнату. Я сижу в одиночестве И говорю с Луной. Пытаюсь докричаться до тебя, В надежде, что ты — там, На другой стороне, Говоришь со мной тоже.»

Взгляд карих глаз поднялся к окну, где уже ярко светила Луна, а небо было усеяно миллионами звёзд. В детстве бабушка как-то сказала ему, что если долго смотреть на небо, то можно почувствовать чей-то взгляд, будто с тобой говорят, будто хотят успокоить и ответить на все твои вопросы. Хван горько усмехнулся, когда понял, что действительно почувствовал что-то. Воображение играет с ним злую шутку, однако светловолосый готов поверить в неё, если хотя бы на секунду станет легче.

«Ты слышишь как я зову тебя? Потому что каждую ночь, Я говорю с Луной, Все ещё пытаясь докричаться до тебя.»

Слабый и жалкий. Именно так бы назвал себя Хёнджин, если бы ему сказали, что он будет плакать, сидя у себя в комнате и смотря в окно. Но сейчас ему абсолютно плевать, потому что он не может ничего поделать, хоть и очень хочет. Слёзы ничего не исправят. Не исправят того, что он натворил. Он знает. Но всё равно слишком слаб, чтобы сопротивляться. По крайней мере сейчас, когда понял, что у него ничего не осталось.

«Или я просто дурак, Который сидит один И разговаривает с Луной..»