Lost

      Утро выдалось пасмурным. Привыкший просыпаться от мягкого утреннего света, пробивавшегося через тонкие шторы, Чонгук едва заставил себя проснуться. Будильник прожужжал уже третий раз, когда парень с трудом сел и потёр слипавшиеся глаза. Он повернул голову в сторону окна и увидел, что света за ним почти нет. Лениво поднявшись, он, зевая на ходу, подошёл к окну и раздвинул шторы. Серость внешнего мира хлынула в его и без того не слишком яркую квартиру, затопила парня унынием, разбудила в нем тоску. На сборы оставалось меньше часа, чего в обычные, светлые и счастливые дни, хватило бы за глаза. Но в этот день Чонгук мог собираться и все два часа, и три, и вообще бесконечное количество часов, по одной простой причине: он отчаянно не хотел никуда идти.       Руби ничем не заслужила такого скотского к ней отношения. Не заслужила, чтобы от неё скрывались, не заслужила измен, не заслужила неприязни. Не заслужила, чтобы Чонгук, решивший, что не хочет её видеть, бросил её в переписке. Так дела не делаются. Их отношения завяли и иссохли, как некогда красивый цветок, время которого пришло, и не было ни единого способа их оживить. Можно было бы, конечно, пойти на парную терапию к психологу, сделать вид, что помогло, завести детей, а потом уже и некогда разбираться, кто где не прав: начнутся детсады, школы, университеты, а после — тихая старость бок о бок, когда уже никто и не задумывается о том, что этот брак нужно было закончить, не начиная. Только Чонгук не хотел стареть с Руби, не хотел из года в год жалеть, что не прекратил это вовремя. Их отношения и начались-то относительно недавно, в них нечего и незачем спасать, в них они почти не нажили счастья, а последние месяцы и вовсе больше ссорились, чем общались как влюблённые друг в друга люди. Именно поэтому парень настраивал себя на борьбу: Руби будет против расставания, будет уговаривать повременить, будет просить, будет объяснять, будет манипулировать, но все это не должно иметь значения. Чонгук не сдастся и будет отстаивать их право на счастье, пусть и отдельно друг от друга, до самого конца. Счастья вместе — Чонгук был уверен — им не светило с самого начала. И сейчас дело было даже не в Тэхёне, который так удачно наступил парню на сердце и помог ему что-то понять, нет. Тэхён своим появлением в жизни Чонгука просто ускорил неизбежное, и неважно теперь, будут ли они вместе после окончания этих отношений или, просто попытавшись, поймут, что это того не стоило. Важно лишь то, что Чонгук будет свободен от ссор, от ощущения себя дополнением, от пренебрежения и давления, и от чувства вины из-за балансирования на грани измены.       Но, как бы там ни было, гулять в такую погоду Чонгуку не хотелось совершенно — того гляди, дождь начнётся, и расставание будет похоже на мелодраматичную сцену со слезами и стекающими с мокрых волос на лицо дождевыми каплями, и «Нет, я не плачу, это просто дождь». Чонгук, вообще-то, не был не уверен, что Руби начнёт плакать; она дама сдержанная, особенно на людях. Но сцена под дождём должна быть именно такой, ни больше, ни меньше.       «Надо позвонить и предложить посидеть где-нибудь», подумал Чонгук, и нехотя потянулся к телефону. Несмотря на полную уверенность в необходимости этой встречи, парень всеми силами хотел её избежать. Пусть всё случится как-нибудь само, без его участия. Например, Руби сама решит бросить его через чат. Или Чонгуку на голову рухнет потолок. Или Юнги с Хосоком расскажут ей про измену как состоявшийся факт, и Руби его просто заблокирует. Все, что угодно, лишь бы не ввязываться в этот неприятный, тягостный разговор, лишь бы не испытывать на себе выплеск чужих тяжёлых эмоций, лишь бы не чувствовать себя отчаянно виноватым перед девушкой, которая не заслужила парня-мудака.       Руби позвонила сама в ту же минуту, в которую Чонгук молча смотрел в экран и пытался найти в себе силы на звонок. Парень облегчённо вздохнул, поняв, что больше этого делать не нужно, и принял вызов.       — Да, Руби, привет.       — Привет, зайка, — Чонгук брезгливо поморщился. Раньше это прозвище не вызывало неприязни, но сейчас, когда парень собирался заявить о расставании, оно казалось совершенно неуместным. — Погоду видел?       — Видел. Мерзкая.       — Вот-вот, — девушка вздохнула. — Может, без прогулки? Сходим кофе попить?       — Я не против, — сухо отозвался Чонгук, оглядывавший шкаф в поисках чего-то приличного, но не слишком официального.       — Я в сторис в инсте нескольких подружек в последнее время натыкалась на фотки из одной и той же кофейни. Они туда зачастили. Говорят, там очень милый бариста, который, делает просто восхитительный кофе.       — Как кофейня называется? — Чонгук прикрыл глаза ладонью. Только этого не хватало. В кофейне, в которой работает Тэхён, часто кто-то фоткается, и бариста там милый, и с кофе просто магию творит. Могло быть просто совпадением, но Чонгук в такое уже не верил. Если будет плохо, то всё и сразу.       — «Map of the Soul», а что?       — Ничего, — Чонгук грустно усмехнулся. Ну конечно. — Знаю это место. Много раз там был, правда приятное. И бариста, про которого говорят, действительно классный. Надеюсь, попадём на него. — «Главное не забыть ему написать, чтобы вёл себя прилично».       — А откуда ты знаешь, о каком бариста речь?       — Он там один такой примечательный, — совершенно особенный и необыкновенный.       — Ну-ну. Посмотрим на него, значит, — в голосе Руби послышалась улыбка. — Заеду за тобой через час.       — Ок, — отозвался Чонгук и положил трубку.       А потом сел на пол, закрыл глаза ладонями и едва не взвыл. Раньше его радовало то, что кофейня с каждым днём становится всё популярнее, радовало, что это место получает абсолютно заслуженное обожание, но сейчас проклял в своей голове всю эту замечательность. И свою застенчивость тоже проклял, потому что не смог сказать Руби нет. Ну не хватило самообладания, не хватило уверенности в себе чтобы заранее обидеть девушку, которую и так собирался бросить. Казалось бы: всё уже, Руби — без пяти минут чужой человек, можно не заботиться о её чувствах, но Чонгук так не мог. Не хотел её расстраивать, как не хотел расстраивать вообще никого на этом свете. Теперь вот опять расплачиваться за свою бесхребетность.       Чонгук снова взял телефон в руку и открыл чат с Тэхёном. Он будет держать язык за зубами — Чонгук в этом не сомневался, но предупредить его всё равно стоило. JK: Тэхён-а, есть проблема. Руби узнала от подружек про «Map of the Soul», и хочет приехать к вам на это свидание. А я, вообще-то, планировал расстаться с ней сегодня. Ты на смене?       Тэхён тут же появился в сети, будто того и ждал. th: Я на смене th: А ты вляпался JK: Спасибо за поддержку JK: Надеюсь, ты понимаешь, что я типа… просто постоянник, и ничего больше, да?       th: Разумеется       th: Для Джунхо и Сокджина все действительно так, так что решение спалить тебя или нет полностью в моих руках       JK: Держи их при себе       th: Только на виду у Руби ;)       Чонгук, представивший, как Тэхён распускает руки, тяжело вздохнул. Рано ещё представлять такие вещи.       Но ждать осталось недолго.              

***

             Кофейня приветливо встретила Чонгука и Руби светом и теплом, таким приятным после холодной, недружелюбной улицы. До места они добирались на машине, но ближайшая парковка находилась довольно далеко от заведения, и часть пути пришлось проделать пешком, под мелким, холодным дождём. От того и был так силён контраст между улицей и помещением, заставивший даже Руби улыбнуться.       — Здесь довольно мило, — сдержанно отозвалась она, оглядываясь.       — Это вы ещё кофе наш не пробовали, — улыбнулся Джунхо. Он, пробегая мимо с подносом в руках, успел приветственно махнуть Чонгуку ладонью, а затем умчался.       — Это вежливое и профессиональное приветствие от официанта? — фыркнула девушка, и Чонгук еле удержался от того, чтобы закатить глаза.       «Ну началось», угрюмо подумал он, приглашая Руби за один из немногих свободных столов, как назло близкий к барной стойке. Чонгук старался не смотреть в её сторону, чтобы не наткнуться случайно на взгляд Тэхёна, наверняка насмешливый. Нет, посмотреть на него, разумеется, очень хотелось, но парень был настолько напряжён, что ещё сильнее хотелось вжать голову в плечи, затаиться, не издавая ни звука, уставившись взглядом в стол, а то и вовсе закрыв глаза. «Если ты не видишь проблемы — значит её нет», — усмехнулся он про себя и уселся за стол напротив Руби.       Подошла малознакомая Чонгуку официантка, парень ей кивнул, та приветливо улыбнулась. Руби одарила девушку хмурым взглядом. Та предпочла это проигнорировать, и все с той же улыбкой проговорила:       — Добрый день. Это ваше меню, — она положила на стол две небольшие книжицы из плотного крафта. — Готовы сразу сделать заказ?       За спиной Чонгука раздался громкий смех, исходящий от парочки подростков за соседним столом, и он неосознанно повернулся в их сторону, обводя взглядом и барную стойку. Парень наткнулся, чего и боялся, на взгляд Тэхёна. Вот только он был не насмешливый, а обеспокоенный. Бариста кисло улыбнулся, тяжело вздохнул и уставился на свои пальцы. Чонгук же уставился на всё ещё не зажившие ранки на его щеке.       — Чонгук? — окликнула Руби. — Ты что-то закажешь?       — А? А, да. Я просто… думал, — Чонгук встрепенулся, поняв, что засмотрелся на Тэхёна и уже давно даже не шевелился. — Латте на банановом, будьте добры.       — Пирожным перекусите?       — Нет, спасибо, — есть в этой ситуации Чонгуку не хотелось совсем.       — Кофе будет готов через три минуты, — сказала официантка, коротко поклонилась и ушла.       — Я почти уверен, что он уже готов, — усмехнулся парень, но та его уже не услышала.       — С чего ты взял? — спросила Руби, смотря в сторону бара.       — Я часто здесь бываю. Бариста прекрасно знает, что я пью, и наверняка начал готовить как только увидел меня на входе, — Чонгук улыбнулся.       — Кстати говоря! Это тот самый парень, которого я видела в сторис у подружек. В жизни он ещё милее, чем на фотках.       — При живом-то парне такие вещи говорить, — притворно надув губы, Чонгук сложил руки на груди.       — Ну ты чего, — Руби потянулась и щёлкнула парня по носу. — Для меня ты куда милее, чем он.       Чонгук вымучено улыбнулся, почувствовав себя распоследним придурком на планете. Сам он уже давно не мог назвать девушку красивой. То есть, конечно, когда он влюбился, она казалась ему такой, но теперь, когда розовые очки спали с глаз, он видел: Руби… обычная. Не страшная, нет, но и не красивая. По крайней мере, для Чонгука. Больше нет. Парень неосознанно повернул голову в сторону бариста, который, к несчастью, был занят напитками и показал Чонгуку только свою спину. Руби, однако, восприняла его взгляд по-своему:       — Ну зайка, — вздохнула она. — Не обижайся. Не замечала, что ты ревнивый.       Чонгук тоже не замечал, пока не услышал, что все эти девушки, что постят Тэхёна в сторис, обсуждают с подружками, что он красивый. Парень понимал, разумеется, что всем им с бариста ничего не светит, и переживал не из-за этого. Важно было то, что кто-то называл его красивым и милым, что должно быть разрешено только для Чонгука. Это его самый красивый человек на свете, как бы глупо это ни звучало даже у Чонгука в голове; вслух такое произнести он и вовсе не осмелился бы.       — Все в порядке, я просто шучу.       «Смотри на кого угодно, только не на него, — слегка раздражённо подумал парень, устыдился своих мыслей и пожалел, что не может себе вмазать. — Докатился».       Если бы всего полгода назад кто-то сказал Чон Чонгуку, что он будет ревновать парня к своей девушке, а не наоборот, то Чонгук бы решил, что этот кто-то рехнулся.       Принесли заказанный кофе и брауни для Руби. Чонгуку хватило всего одного глотка, чтобы стресс немного отступил. Кофе, как всегда, был великолепен, и парень в очередной раз подумал, что это одна из вещей, ради которых стоит жить. Руби же сначала настороженно пригляделась к своему флэту, дождалась одобряющего кивка от Чонгука, слизывавшего пенку с губ, и пригубила напиток. На мгновение задумалась, сделала большой глоток. Уставилась на Чонгука удивлённым взглядом. Повернулась к Тэхёну. Вновь к Чонгуку. Опять к Тэхёну, и сосредоточенно посмотрела на него. Бариста застыл, смотря на неё в ответ, и она вдруг подняла большой палец вверх, заставив Тэхёна смущённо поклониться.       «Что ж, кофе одобрен», удовлетворенно подумал Чонгук, гордясь чужими успехами. Такое поведение не характерно для Руби, обычно, если ей нравится в заведении, она просто ведёт себя спокойно, не язвит и не хамит. А тут — надо же! — даже выразила своё расположение.       — Ты меня расстроил, Чон Чонгук, — нарочито обиженно проговорила Руби.       — Чем это? — «Ещё же даже не приступил к главному».       — Ни разу меня сюда не привёл, в секрете место держал. Как так можно? Прощу, если на следующее свидание мы снова придём сюда.       — Следующего свидания не будет, — выпалил парень, не успев как следует подумать. И испугаться заранее не успел, пришлось справляться позже: ладони начали подрагивать, а нервы скрутились в ком в животе.       — Что? — тупо переспросила Руби, хлопая в сторону парня ресницами.       — Мы расстаёмся, — как мог твердо сказал Чонгук, отметив, что получилось почти достоверно.       — Нет, — отрезала девушка.       — В смысле «нет»? — парень опешил. Глаза округлились, руки на мгновение перестали дрожать. Он был готов к речам и слезам, но не к однословному отказу.       — Это нужно обсудить, я не согласна.       — Давай обсудим, — парень пожал плечами и сделал глоток кофе; стало спокойнее, будто Тэхён лично поддерживал его в этот момент. — Только я тебе сразу скажу: я не передумаю. Так что давай закончим этот разговор быстро.       «Не слишком ли жёстко получилось?» — подумал Чонгук и пришёл к мыслям, что, во-первых, жёстко, и, во-вторых, ему всё равно. Чем раньше все это кончится, тем ему будет спокойнее, а о спокойствии Руби хотелось думать в последнюю очередь.       Девушка откинулась спиной на кресло, скрестив руки на груди, и тяжело, но часто задышала. Чонгук положил ладони на колени и старался смотреть на Руби, не замечая её; чтобы и взгляд не отводить, но и не погружаться в её эмоции.       — Я так и знала, — она прерывисто выдохнула. — Ты нашёл другую.       — Нет, — почти не соврал. — Но даже если бы и так, «другая» лишь приблизила бы неизбежное. Мы с тобой друг другу не подходим.       — Столько времени всё хорошо было, а тут вдруг «не подходим»? — съязвила Руби.       — Разве в отношениях, в которых всё хорошо, кого-то могут подозревать в измене?       — Если бы ты вёл себя… — прошипела девушка, но осеклась, уловив на себе снисходительный взгляд Чонгука. Продолжила спокойнее, почти заискивающе. — Малыш, ну объясни мне, пожалуйста, где я не права? Я исправлюсь, если…       — Тут нет человека, который прав, и человека, который не прав. Мы просто слишком разные, и из-за этого в последнее время почти любой разговор сводится к ссоре, — Чонгук вздохнул. — Когда мы с тобой в последний раз проводили время, ни разу не повздорив?       Руби молчала, опустив глаза. Чонгуку хотелось успокоить её, погладить по алой голове, пообещать, что все будет хорошо, просто не у них вместе, а у каждого по-отдельности, но он не мог. Лишние ласка и внимание могут намекнуть Руби, что на этом ещё не всё, что Чонгук настроен недостаточно серьёзно. Нет уж, серьёзнее некуда.       — Чонгук, — тихо начала она, посмотрев парню в глаза, — мы же можем всё исправить? Пойти к психологу, например, или…       — Нет, — вновь отрезал Чонгук. — Не можем. Потому что исправлять надо каждого из нас, целиком и полностью, потому что единственное, что у нас хорошо получалось делать вместе — это трахаться, а для этого близость душ не особо-то и нужна.       Почему-то последнее замечание задело Руби сильнее всего. Она вскочила со стула, почти злобно глядя на Чонгука, сжала руки в кулаки. Девушка несколько раз открывала и закрывала рот, будто собиралась что-то сказать, но каждый раз передумывала. Затем она залпом выпила остатки кофе и пошла к барной стойке. Испуганный, Чонгук рванул за ней, и услышал, как она тихо, чтобы слышно было только им и бариста, сказала:       — В следующий раз плюньте ему в кофе.       Она собиралась было уйти, но Тэхён обезоруживающе улыбнулся, пригвоздив девушку к месту.       — Плохо себя ведёт, да? — сочувственно спросил он. — Не переживайте, ради вас хоть в рот ему слюней напускаю.       Чонгук едва удержался, чтобы не закашляться от этой шутки «на грани». Если бы Руби подозревала, что у Чонгука «другой», а не «другая», Тэхёну бы это с рук не сошло.       — Это лишнее, — Руби поморщилась.       — Как скажете. Плюнуть так плюнуть, запомнил.       — Даю тебе время одуматься, — строго сказала девушка, глядя на Чонгука. — Если вернёшься в ближайший месяц — прощу и сделаю вид, что ничего не было.       — Пока, Руби, — Чонгук помахал рукой, чувствуя странную гордость: выдержал, справился, все закончилось.       Они с Тэхёном проводили девушку взглядом, и, едва за ней захлопнулась дверь, Тэхён рассмеялся и сказал:       — Ну что ж, поздравляю. И тебя, и себя, — последнее добавил негромко.       

***

      — Как ты? — спросил Тэхён, наблюдая, как Чонгук подпаливает сигариллу всё ещё слегка дрожащими пальцами.       — Не знаю, — честно признался Чонгук, у которого в голове не было ни одной оформленной мысли, только ощущение, что он висит в воздухе, лишенный гравитации. Было бы неплохо заземлиться, почувствовать хоть какую-то почву под ногами, но не выходило никак.       — Нет мыслей вроде: «Я не знаю, зачем я это сделал, мне нужно её вернуть»?       — Чего нет, того нет, к счастью, — парень слабо улыбнулся.       — Я тобой горжусь, — Тэхён ответил уверенной улыбкой и потрепал волосы у Чонгука на затылке. — Надеюсь, теперь тебе будет спокойнее.       — Я тоже, — Чонгук вздохнул. — Знаешь, что странно? Я не знаю, что мне делать.       — Как что? Всё то же самое, что делал, пока вы с Руби встречались. Вы же, в конце концов, в последнее время и не виделись почти.       — Именно! — воскликнул парень, выдохнув терпкий дым. — Я перебираю в голове все вещи, которыми я занимался, и не понимаю, что из этого мне сделать, нужно ли это. Просто… не знаю, куда себя приткнуть, понимаешь?       — Понимаю. Хочешь, за тебя решу? — Тэхён хитро улыбнулся.       — Мне уже страшно, — почти не слукавил Чонгук. Тэхёну обычно такие идеи в голову приходят, что в пору спасаться бегством.       — Вечером будем праздновать за парой бутылок соджу и интересным фильмом, а сейчас ты уберёшь сигариллу, чтобы я на неё не напоролся, потому что я собираюсь тебя обнять.       Однако ждать Тэхён не стал: сам убрал руку с дымящейся палочкой подальше от себя, и обнял Чонгука, заключив его талию в кольцо из рук, прижал к себе так крепко, что едва не затрещали кости. Чонгук опешил и не сразу понял, что произошло и что с этим делать, а когда понял — обнял в ответ свободной рукой. Хватка Тэхёна чуть ослабла, и парень уткнулся носом в чужую шею. Его тёплое дыхание проложило дорожку мурашек, в ответ Чонгук лишь тяжело, но довольно вздохнул. Через несколько секунд Тэхён чмокнул его в щеку и отстранился. Чонгук накрыл поцелуй ладонью и улыбнулся.       — А если кто-нибудь увидит? — парень кивком указал на камеру над чёрным входом кофейни, рядом с которым они стояли.       — Сокджину-то заняться больше нечем, только по камерам меня искать, чтобы понять, с кем я обнимаюсь. А если и увидит случайно, — Тэхён пожал плечами, — вряд ли он накатает на меня заяву в полицию нравов. Больше ни у кого доступа к камерам нет.       — Заберу тебя после окончания смены. Дождь кончился, пройдёмся пешком.       — Не останешься? — Тэхён нарочито насупился. Чонгук невесомо щёлкнул его по носу.       — Мне нужно побыть одному и прийти в себя. Кроме того, у тебя ещё слишком нескоро кончается смена, чтобы я тут сидел.       Они вышли из арки, скрывавшей проход к чёрному входу. Тэхён улыбнулся на прощанье и помахал рукой, затем вернулся в кофейню. Чонгук тоже расплылся в довольной улыбке, совершенно забыв, что ещё недавно он дрожал от нервов и мечтал провалиться под землю от стыда.       «Опять голодный будет», подумал парень и решил по дороге домой заскочить за соджу, лапшой, снэками и, разумеется, шоколадными батончиками.       

***

      — Я так растолстею и перестану тебе нравиться, — вздохнул Тэхён, но все же откусил кусок шоколадки.       — Не перестанешь, — улыбнулся Чонгук, не став отмечать, что его, вообще-то, очень беспокоит худоба парня, и отхлебнул кофе из бумажного стаканчика.       — То есть ты не отрицаешь, что я тебе нравлюсь? — парень хитро прищурился.       — Да бесполезно отрицать уже.       Тэхён рассмеялся.       Солнце лишь недавно выглянуло из-за туч, но уже клонилось к закату, и сейчас мокрый асфальт поблескивал под его розоватым светом. Парней, идущих в расстёгнутых куртках и наслаждающихся теплом, догонял шум торопящихся людей, гул машин и шелест листвы изредка попадавшихся на пути деревьев. Сами парни никуда не спешили — наслаждались хорошей погодой, неповторимым запахом, оставшимся после дождя, и друг другом. По крайней мере, Чонгук наслаждался обществом Тэхёна от всей души; с Руби, о которой он продолжал думать, морщась от чувства вины, он никогда себя так не чувствовал. Не чувствовал такого душевного тепла и спокойствия, такого желания просто быть рядом с человеком, что молча, что за тихим разговором. С каждым новым словом, произнесённым низким бархатистым голосом, с каждой улыбкой, с каждым плавным движением Чонгук все глубже убеждался: если он ещё не влюбился, то влюбится очень скоро. И какое же счастье, что его это больше не беспокоило: он свободен от отношений, свободен от предрассудков и внутренней гомофобии, свободен в мыслях и действиях, и почти готов погрузиться в новые отношения. Решить бы только проблему с сексом — и хоть сейчас можно предложить Тэхёну начать встречаться.       Чонгук пересказал Тэхёну разговор с Руби, тот ответил, что думал, что будет хуже. Сам он рассказал о том, что в кофейню снова заявился господин Сон, на этот раз без жены. Сокджин снова нервничал, Джунхо снова паниковал, Тэхён снова варил важному гостю кофе. Господин Сон о чем-то очень долго беседовал с управляющим, а потом ушёл очень, кажется, довольный разговором. Про Сокджина такого, правда, сказать было нельзя. Он закрылся в менеджерской со словами: «Не беспокойте меня, я занят очень важными документами» и до ухода Тэхёна больше носа в зале не показывал.       — Как думаешь, всё-таки выкупит?       — Может, и выкупит, — вздохнул Тэхён. — Главное чтобы команда не менялась, особенно Сокджин. Без него это место скатится.       — А Сокджин считает, — Чонгук усмехнулся, — что это ты там главная звёздочка.       — Да, наверное, — ничуть не смутившись, согласился Тэхён. — Но это как с фильмами. Даже самые талантливые актёры не спасут картину, которую снимает бестолочь.       — С этим можно согласиться, — Чонгук пожал плечами. — Но в данном случае речь идёт не только о грамотном управлении. Ты, например, очень круто делаешь кофе и невыносимо обаятельный в личном общении…       — Невыносимо? Даже так? — улыбнулся Тэхён.       — Да, — Чонгук кивнул. — Я просто не выдерживаю, у меня от радости скоро крыша съедет, — честно признался парень, и, не дав Тэхёну ничего сказать на это, вернул его в русло разговора. — Не перебивай. Твои личные качества Сокджин не в состоянии контролировать, ты — это ты.       — Но найм сотрудников, забота о них, обеспечение наилучших условий работы, чтобы хороший штат не сбежал, и увольнение бесполезных работников — в руках управляющего. Даже лучшая техника начинает сбоить, когда она под контролем неумёхи, что уж говорить о куда менее стабильных людях.       — Так и скажи, что просто не можешь признаться вслух, что все на тебе держится, — Чонгук рассмеялся.       — Это не так, — парень помотал головой. — Помимо меня есть ещё…       — Эй, я пошутил. Просто хочу, чтобы ты знал, насколько крутым бариста я тебя считаю.       — Я и так знаю, — он улыбнулся. — У тебя все на лице написано.       Тэхён потянул Чонгука за руку, останавливая, а затем потянулся лицом к чужому и оставил короткий поцелуй на носу. Чонгук дёрнулся и заозирался по сторонам.       — Люди же вокруг!       — Ты видишь их первый и последний раз в жизни, — вздохнул Тэхён. — Забей и разреши себе получать удовольствие. У нас за такое пока не сажают.       А Чонгук ничего и не запрещал, и удовольствие, щекочущее в животе, заставляющее прикрыть глаза и широко улыбнуться, получил. Просто все это не повод забывать о приличиях.       — Я даже с девушками…       — Ладно-ладно, зануда.       Тэхён пошёл вперёд. На вопрос, обиделся ли, ответил смехом и твёрдым «нет».       Так, болтая ни о чем и обо всём на свете, парни почти дошли до дома Чонгука. Он рассказал, что появился потенциальный новый заказчик — популярный писатель, который хочет издать графический роман, но рисовать не умеет и ищет соавтора. Стиль Чонгука ему очень понравился, поэтому он хочет обсудить вопросы сотрудничества. Сюжет Чонгук, правда, не запомнил, что-то там про человечество, запертое внутри стен, спасающих их от монстров снаружи. Парня смущала очевидная похожесть на «Атаку титанов» и то, что главные герои — два гея в отношениях, но писатель заверил, что целевая аудитория — девочки-подростки — воспримет это очень и очень благосклонно. Чонгук даже подумывал согласиться, но пока не спешил.       — Помолчи, — сказал Тэхён, не глядя коснувшись груди Чонгука. — Я тебя не слушаю.       — А почему? Я, вообще-то… — начал было Чонгук, но вдруг понял, что Тэхён неотрывно следит за чем-то слева от них.       На другой стороне дороги, негромко смеясь, им навстречу двигался ребёнок, лет четырёх на вид. Он то срывался на бег со всех ног, то останавливался, смотря назад, где, махая рукой, надрывно зовя мальчишку, торопливо прихрамывала немолодая женщина. Тэхён смотрел прямо на ребёнка, иногда бросая быстрые взгляды то на женщину, то на довольно близкий поворот дороги и вывернувшую оттуда машину. Тэхён ускорил шаг, Чонгук поспешил за ним.       — Тэ… — позвал Чонгук, но парень перебил его.       — Всё потом, — отмахнулся он и проводил взглядом проехавшую мимо машину.       Тэхён выглядел напряжённым, будто готовым к броску. Чонгук искренне не понимал, к чему такое волнение, почему нельзя продолжать разговор: мало ли детей у дороги бегает, за каждого, что ли, переживать? Это же не значит, что ребёнок вот-вот полезет под машину, должно же быть у него хоть какое-то чувство самосохранения? Тэхён, как парню казалось, загрузился из-за полнейшей ерунды, и стало даже немного обидно, что Чонгука больше не слушают.       А ребёнок, будто решивший убедить Чонгука в том, что он плохо знает детей, устремился к центру дороги. И ровно в этот момент из-за поворота вывернула следующая машина, водитель которой явно игнорировал ограничение скорости.       — Сону! — послышался совсем уже отчаянный вопль бежавшей за мальчиком женщины.       Тэхён, не раздумывая, рванул к мальчишке.       Ребёнок присел по центру узкой дороги и протянул руки к асфальту, напрочь игнорируя истошные крики и непрекращающийся вой автомобильного клаксона за спиной. Тэхён и автомобиль стремительно приближались к нему с разных сторон. А Чонгук застыл на месте, не в силах сделать ни шага. Его охватила паника. Он понимал: даже если водитель начнёт тормозить прямо сейчас, остановиться не сможет, и если Тэхён не успеет, то ребёнок может пострадать, а если не успеет чуть-чуть, то пострадают оба.       «Пиздец», подумал Чонгук. Тэхён не думал. Он делал.       Чонгук в словно замедленной съёмке видел, как водитель снова давит на руль, подавая сигнал парню, бездумно бегущему прямо под колеса. Крик ребёнка, наконец повернувшегося на шум машины. Тэхён, на бегу наклоняющийся, чтобы успеть подхватить сидящего на коленках мальчика. Визг тормозов. Автомобиль, в сантиметрах от Тэхёна. Чонгук в ужасе зажмурил глаза, и не открывал до тех пор, пока не услышал вопль водителя:       — Ты что творишь, кретин?! Тебе жить надоело? Если на машине вмятина осталась, я тебя под землю зарою! — он открыл дверь и выглянул из машины, оперевшись локтем на крышу. — А ты какого хрена на дороге расселся, пиздюк? — добавил он и принялся осматривать машину.       Тэхён поставил шокированного мальчика на землю. Он лишь взирал на Тэхёна огромными глазами и молчал.       — Как ты? Всё в порядке? — спросил у него парень с лёгкой улыбкой. Чонгук чувствовал: что-то с этой улыбкой не так. — Чего молчишь? Ты не ударился? Я не сильно дёрнул? — мальчик замотал головой. — Ну и хорошо.       — Вы-то как? Мне показалось, я слышал удар, — обеспокоенно спросил водитель, пытливо осматривая парня. «Видимо, до него тоже дошло, в какой заднице он мог оказаться», подумал Чонгук.       — Все хорошо, спасибо за беспокойство. Вмятины, кажется, не осталось? — не переставая вымучено улыбаться, спросил он.       — Да бог с ней, с вмятиной! Малой, ты почему на дороге уселся? Я же тебя сбить мог, меня б посадили!       Тэхён тяжело вздохнул, а мальчишка вдруг разревелся — все так же молча.       Тем временем женщина, тоже плакавшая, наконец доковыляла до них и едва не упала перед ребёнком на колени.       — Сону! Сону, детка, тебе больно? Почему ты плачешь? Ну зачем ты снова убежал, Сону? — срывающимся голосом причитала она, вытирая слезы ребёнка дрожащими руками.       Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, смотревшего на женщину с нескрываемой неприязнью. Он едва заметно подогнул правое колено, опираясь только на левую ногу.       Чонгук прерывисто вздохнул, и лишь после этого понял, что все это время, не шевелясь, стоял в несколько метрах от места происшествия. Ему вдруг стало ужасно стыдно за себя и свой жалкий ступор. За то, что в самый страшный момент зажмурил глаза. За то, что даже не подумал броситься на помощь.       Страх за Тэхёна все не отступал, а становился сильнее: только сейчас Чонгук заметил, как парень нервно сжимает пальцами правое бедро, как неровно вздымается его грудь, как он едва заметно покусывает нижнюю губу.       Чонгук направился к Тэхёну, который начал отчитывать женщину: спокойно, но твердо, каждым словом ударяя, будто молотком.       — Как так вышло, что ребёнок сбежал от вас? Как вышло, что он остался без присмотра? Как вышло, что он игнорирует ваши призывы остановиться, хотя прекрасно их слышит?       — Дядя… мальчики отобрали аппарат, я не слышал, — проговорил мальчик, заикаясь, не переставая плакать. — Я больше не хотел с ними, на площадке, и я пошёл, бабушка, прости меня, пожалуйста, бабушка, я так больше не буду, правда-правда, только не говори папе, он опять ругать будет, не говори, пожалуйста, — выдал он поток почти не разборчивых слов и уткнулся в плечо женщины, снова и снова сотрясаясь в рыданиях. — Не скажешь? Пообещай, что не скажешь, — он приподнял голову, а затем снова спрятался в бабушкиных объятиях.       Тэхён удивлённо приподнял бровь, а затем глубоко вздохнул, прикрыв глаза.       — Он плохо слышит без аппарата. Это у него с рождения. Машину, наверное, до последнего не слышал — сбивчиво проговорила женщина, глядя на Тэхёна снизу вверх и поглаживая мальчика по волосам.       — Я тебя видел, бабушка, но я думал, ты тоже играешь, прости меня, пожалуйста, — промычал мальчик.       — Я все понял, можете больше не объяснять, — вздохнул парень.       — Тэхен-а, как твоя нога? — спросил Чонгук, стоявший немного поодаль, но сейчас сделавший шаг ближе.       — Все хорошо, Чонгук, — ответил Тэхён, несколько тверже, чем ожидалось, едва заметно нахмурившись и качнув головой. Парень понял: не стоило акцентировать внимание на его самочувствии.       — Вы уверены? — спросил водитель. — Если нужно, я вас в больницу отвезу, только скажите.       — Нет-нет, не нужно, — Тэхён замотал головой и недовольно покосился на Чонгука. — Всё в порядке, правда.       Чонгук едва не вскипел от этих слов. Слишком уж красноречиво Тэхён подвернул ногу, слишком очевидно пытался поскорее окончить разговор. Но в его взгляде Чонгук прочёл настойчивую просьбу не встревать, и лишь потому смолчал.       — Я даже не знаю, как вас благодарить, — женщина погладила мальчишку по голове и шмыгнула носом. — Если бы не вы, то…       — Бросьте, — парень покачал головой. — Ничего особенного я не сделал, и ничего особенного мне не нужно. «Спасибо» вполне достаточно. А ты, малыш, — он легонько щёлкнул обернувшегося к нему мальчика по носу, — скажи, что тебе на дороге понадобилось-то?       Мальчишка смущённо опустил взгляд на свой кулачок, а потом вытянул его вперёд и раскрыл ладонь, показывая окружающим скрывавшегося в ней блестящего жука. Тэхён рассмеялся.       — Чонгук, — Тэхён указал на него пальцем, — тоже любит жуков. Но он за ними на дорогу не ходит, видишь, какой большой и красивый вырос? Таким же вырасти хочешь? Тогда слушайся бабушку и не бегай где попало. А вы, — парень направил грозный взгляд на водителя, — надеюсь, воспримете это как урок и не будете больше гонять во дворах.       Тэхён, не оборачиваясь, пошёл вперёд, и Чонгук представить себе не мог, каких трудов ему стоило не хромать. Парень остановился только возле поворота, пропуская очередную машину. Чонгук встал рядом и внимательно посмотрел на него, вновь зацепившись взглядом за ранки на щеке. Видимо, Тэхёну было не очень-то интересно держать себя в целости и сохранности, раз он вечно во что-то вляпывался.       — Ты меня ужасно напугал.       — Ой, ну извини. В следующий раз пускай сбивают, лишь бы ты не переживал, — усмехнулся Тэхён и начал переходить дорогу, наконец дав себе разрешение прихрамывать. Чонгук поёжился.       — Я бы так не смог, — искренне произнёс он, решив не отвечать на язвительный комментарий.       — Давай без этого, — буркнул парень. — Ничего особенного я не сделал. Мне ничего не грозило, а вот пацан мог пострадать.       — Ну да, не грозило, ничегошеньки, — Чонгук закатил глаза. — Переломы, сотрясения, ссадины и прочее — полнейшая ерунда.       — Попросил же: давай без этого, — Тэхён отмахнулся от парня, как от назойливой мухи. — Впусти меня лучше в подъезд уже, я хочу поскорее добраться до квартиры и куда-нибудь сесть.       

***

      — Снимай штаны, — буркнул Чонгук, копаясь в кухонном шкафу в поисках аптечки — так давно не болел, что почти забыл, где она.       — Что, вот так сразу? — усмехнулся Тэхён.       — Ой, кончай, — парень вытащил коробочку с лекарствами и открыл. Антисептики и пластыри — всё на месте, и даже не просрочилось. Из-за спины раздался звон пряжки ремня.       — Я ещё даже штаны не снял.       — Ты в своём репертуаре, — бросил Чонгук, почему-то сильно смутившись. — Пойдём лучше в комнату, сядешь на кровать.       — Жаль, не лягу.       Чонгук не ответил, лишь закатил глаза, чего Тэхён не увидел. Он послушно сел на кровать, стянул брюки и отдал Чонгуку, тот сразу повесил их в шкаф.       Нога Тэхёна выглядела лучше, чем могла бы — всего лишь несколько мелких ссадин, за которыми, вероятно, вырастет синяк.       — Видишь? А ты переживал, — Тэхён улыбнулся, а затем вздохнул. — Брюки только жалко. Там дырка на коленке появилась, ты видел?       — Ты поразительный. За себя бы беспокоился.       — Ну а что мне будет? Живой же, и даже почти целый.       Чонгук смочил вату в антисептике и аккуратно промокнул ею ранку. Тэхён даже не поморщился, и Чонгук подивился его терпению — сам бы, как минимум, зашипел. Хотя Тэхёну, может быть, и больно, просто он выпендрёжник и виду не подал, как на улице, когда до последнего старался не хромать. Чонгук провёл по ранке смелее, обработал и остальные, изредка бросая взгляды на своего пациента. Тот смотрел не отрываясь, но не на покалеченную ногу, а на Чонгука, и мягко улыбался.       — Что? — буркнул он и потянулся за пластырем, чтобы заклеить им самую крупную ссадину.       — Ты очаровашка.       — С чего бы? — Чонгук смущённо уткнулся взглядом в чужое колено.       — Я бы и сам мог это сделать. Но ты так подорвался мне помогать, что я не смог возразить. Заботливый просто ужас.       — Лучше бы спасибо сказал.       Чонгук пригладил пластырь и, не глядя на Тэхёна, принялся тщательно укладывать свой инструментарий обратно в аптечку. Ну да, Тэхён мог бы сделать это сам. Да, Чонгук решил позаботиться. И что в этом плохого? Что плохого в том, что Чонгуку всегда хочется помогать Тэхёну и оберегать его, что Чонгук за него беспокоится и хочет, чтобы он был в порядке? Кажется, как минимум в этом выражается симпатия, и странно, что Тэхёна это удивляет.       «Хотя, — подумал Чонгук, — не то чтобы о нем много кто заботится. Может, для него это и странно».       — Спасибо, — сказал Тэхён, едва Чонгук защёлкнул запоры на аптечке. — Мне очень приятна твоя забота.       — То-то же, — Чонгук отвернулся, чтобы парень не увидел его горящие щеки, и отнёс аптечку обратно на кухню.       Тэхён продолжал сидеть на кровати, уперев запястья в край матраса и вытянув вперёд длинные ноги. Чонгук, войдя в комнату, неосознанно остановился на них взглядом, изучая от тонких щиколоток до коленей, и дальше, к — Чонгук сглотнул — едва прикрытым рубашкой боксерам.       — Я думал попросить у тебя какие-нибудь домашние штаны, но, кажется, не нужно, — усмехнулся Тэхён.       Ни слова ни говоря, Чонгук зарылся в шкаф в поисках подходящей одежды, снова проклиная себя за то, что никак не может привыкнуть к тому, что Тэхён очень наблюдательный и скрывать это не собирается. Парень не стал убеждать себя в том, что засмотрелся на его ноги просто из чувства эстетики, потому что вряд ли исключительно из него хочется касаться бёдер и нежно гладить колени; про боксеры Чонгук старался не думать вовсе.       — Как нога? — парень протянул Тэхёну найденные домашние штаны.       — Все в порядке, твоими стараниями, — тот улыбнулся и быстро натянул на себя одежду, затем плюхнувшись обратно на кровать.       — Не преувеличивай, — фыркнул Чонгук, но не ответить улыбкой не смог.       Тэхён опёрся ладонями у себя за спиной и уставился на Чонгука, склонив голову на бок. На губах все ещё играла улыбка, а глаза, хитро прищуренные, слегка поблескивали. Чонгук в очередной раз удивился тому, насколько этот парень красивый, огладил взглядом скулы, остановился на губах… и поймал себя на идее, от которой ускорилось биение в грудной клетке. Картинки, навеянные этой идеей, вихрем пронеслись в голове, и если бы Чонгук захотел от неё отмахнуться, то все равно после такого уже бы не смог. В животе вспыхнула приятная щекотка. Чонгук почувствовал себя мальчишкой на первом свидании, и удивился тому, что все ещё способен такое чувствовать, а потом понял: просто нужен был правильный человек.       Парень медленно, почти крадучись, будто боясь спугнуть, приблизился к кровати и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Тот широко раскрыл большие глаза, смотрел в ответ, не отрываясь, с любопытством лисёнка ожидая продолжения. Чонгук тянуть не хотел и не мог: подхватил Тэхёна под подбородок, прошёлся по нему большим пальцем, переходя на щеку. Кожа у Тэхёна просто невероятная: мягкая и гладкая, трогать её хотелось, не останавливаясь, пока не устанут пальцы. Но ещё больше хотелось притянуть его лицо к себе, накрыть губы своими, что Чонгук и сделал. Дыхание перехватило, в мозгу вспыхнуло неописуемое счастье, и парень понял: вот оно, это гораздо лучше, чем целоваться пьяным, это глубже, честнее, чувственнее. Поцелуй опьянял сильнее всех коктейлей в «Corner», заставлял плавиться и хотеть всё больше.       Парень почувствовал, как пальцы Тэхёна цепляются за ворот рубашки и тянут вниз, и был не в силах не повиноваться. Он опустился на локти, не переставая сминать чужие губы своими, и с шумом втянул носом воздух, окончательно сходя с ума из-за тепла тела под ним. Чужие руки переползли с рубашки на шею, обжигая чувствительную кожу, а затем — на щеки. Тэхён требовательно провёл языком по верхней губе, и Чонгук послушно разомкнул губы. Парень думал, что лучше уже быть не может, но первое же столкновение языков убедило его в обратном. Он вцепился пальцами в чужие волосы и слегка потянул, заставляя Тэхёна выгнуться, утопив затылок в одеяле. Ещё ближе, ещё горячее, и после короткого стона Тэхёна совсем уже невыносимо.       Чонгук даже подумать не мог, что те времена, когда он мог возбудиться от одного поцелуя, не остались далеко позади, в подростковых годах.       Тэхён, к неудовольствию Чонгука, прервал поцелуй, посмотрев ему прямо в глаза.       — Охуеть, — сказал он и коротко рассмеялся. — Как хорошо…       Чонгуку к этому добавить было совершенно нечего. Он оставил мягкий поцелуй на скуле, и тихо проговорил в ухо:       — Пожалуйста, не подвергай себя больше опасности.       — Если ты будешь так меня лечить, — Тэхён тяжело, прерывисто вздохнул, — буду прыгать под каждую машину.       — Ну Тэхё-ён, — возмущенно протянул Чонгук, отстраняясь. Он завалился на бок и лёг рядом с Тэхеном, даже не задумавшись о том, что до сих пор одет не в домашнее. — Можно же и без этого.       — Правда, можно? — Тэхён повернул голову в сторону Чонгука и улыбнулся, получив улыбку в ответ. — Тогда больше не буду. По крайней мере, если не придётся спасать детей из-под колес.       — Долг хорошего человека и ответственного гражданина?       — Ну загнул. Где хорошие люди и где я? — парень усмехнулся. — Мой личный долг, скорее.       — Ты когда-то сбил ребёнка и пытаешься расплатиться? — пошутил Чонгук и получил в ответ неожиданную реакцию.       Вместо ответной остроты Тэхён сел и подтянул к себе колени, обняв их. Чонгук настороженно повернулся на бок, поставил руку локтем на кровать и опёрся щекой на ладонь. Тэхён опустил голову и зарылся пальцами в волосы, и так тяжело вздохнул, что заставил Чонгука занервничать.       — Я же не рассказывал тебе, почему у меня плохие отношения с родителями?       — Ты говорил, что сбежал от них, потому что они не приняли твою ориентацию.       — Что интересно, — Тэхён как-то неискренне рассмеялся, — все началось ещё до моего рождения. Они хотели дочь, а УЗИ показало мальчика. Но то, что я трахаюсь с мужиками им, почему-то, не нравится.       — Не превращай рассказ о своих переживаниях в стендап.       — Ты же знаешь, я иначе не умею. Чимин мне как-то сказал, что это самозащита. И я думаю, он прав, — Тэхён опёрся локтями на колени и повернул голову к Чонгуку. — То, что я собираюсь тебе рассказать… в общем, это, — парень нервно кашлянул. Чонгук протянул свободную руку, чтобы успокаивающе погладить его по предплечью, — это очень тяжело. И до этого я… в общем, это знает только Чимин. Отнесись к этому серьёзно, пожалуйста.       — Конечно, — Чонгук напряжённо кивнул.       — У меня был старший брат, как ты знаешь, — начал Тэхён, спустив ноги с кровати. Он упёрся запястьями в край кровати и слегка сгорбился, опустив широкие плечи, будто пытался казаться меньше. — Я не говорил тебе, что он погиб.       — Боже, Тэхён, — Чонгук нахмурился и сел у парня за спиной. Сердце тоскливо заныло. — Мне так жаль…       — Не перебивай, пожалуйста. Он погиб из-за меня, и это висит на мне грузом всю мою грёбаную жизнь. Ему тогда купили телефон, о котором я тебе уже рассказывал. Через пару недель он забрал меня из школы, мы вместе шли домой, и он постоянно торчал в этом телефоне, почти не обращая внимания на меня. А я очень любил брата, он был единственным близким мне человеком, и я всеми силами пытался привлечь к себе его внимание, рассказать, как прошёл мой день, — парень закрыл глаза одной из рук, вторую уперев в колено. — В конце концов я вспылил. Начал жаловаться на родителей, которые меня не любят, на то, что у нас нет денег на йо-йо, но есть на новый телефон для него, что я живу в постоянном страхе, что меня за что-нибудь накажут, а ему позволяют всё, дают что захочет, копят деньги ему на универ, про меня говоря, что я даже школу не окончу, — Тэхён закрыл лицо обеими руками, ещё сильнее ссутулившись, почти свернувшись в комок. Чонгук подобрался к нему сзади и аккуратно обнял со спины, положив голову на плечо; парень не отреагировал. — Но он всё ещё был слишком занят, отмахивался от меня, говорил, что я преувеличиваю, — в голосе появились совсем тоскливые нотки, будто парень вот-вот заплачет.       Тэхён замолчал. Чонгук понял, что он просто пытался справиться с подступавшими слезами, и лишь крепче его обнял. Слушать рассказ о несчастливом детстве Чонгуку было очень тяжело; он не мог даже представить, чтобы с ним или Хосоком так обращались. Он в очередной раз удивился, что у Тэхёна нет депрессии и суицидальных мыслей — по крайней мере, сам он о них не говорил; Чонгук бы такого попросту не выдержал. «Почему все это валится на него? Чем он это заслужил?», подумал он и поцеловал Тэхёна в плечо.       — Спасибо, — тихо сказал он и отнял руки от лица. — В общем, я долго кричал на него, а потом выдернул из рук телефон и побежал вперёд. Он кричал мне вслед, просил остановиться, но я не слушал, просто бежал и плакал. Выбежал на дорогу, и, — Тэхён сглотнул, — Тэсок рванул ко мне и успел вытолкнуть меня из-под машины, но… сам он пролетел несколько метров, ударился головой. У меня пара ссадин, он — в коме, — парень вздохнул и сжал колени пальцами. — Потом, когда он умер, мама спросила меня: «Ты настолько хотел новый телефон, Тэхён, что убил брата ради этого?».       — Вот сука, — не сдержался Чонгук. — Извини, я…       — Не извиняйся, ты прав, — по голосу было слышно, что Тэхён плакал. Он запрокинул голову назад, и Чонгуку пришлось отстраниться. — Именно поэтому я жертвую бабки в фонд, помогающий жертвам ДТП. Именно поэтому не могу допустить, чтобы ребёнка сбила машина. Пытаюсь хоть как-то искупить свою вину.       — Ты ни в чем не виноват, Тэхён, — твердо сказал Чонгук. — Это несчастный случай.       — Это произошло потому, что я…       — Ты был ребёнком. Ребёнком, которого незаслуженно обделяли вниманием.       — Это меня не оправдывает, — отрезал Тэхён и шмыгнул носом. — Я не хочу, чтобы ты меня в чем-то убеждал. Я живу с этим большую часть жизни и буду продолжать жить так же. Все, что ты можешь сделать, если хочешь помочь — быть со мной рядом.       — Хорошо, — Чонгук вздохнул, понимая, что Тэхён опять ушёл в сопротивление, и с места его, как ни старайся, не сдвинуть. — Залезай сюда.       Чонгук потянул Тэхёна на себя, и тот забрался на кровать, садясь рядом. Чонгук прижал парня к себе и принялся осторожно поглаживать его по голове. Тэхён уткнулся в чужое плечо и продолжил тихо плакать.              

***

      Они провели несколько часов за просмотром «Октябрьского неба» (Тэхёну даже довелось пересказать всю историю космической гонки; Чонгук его внимательно слушал, что парня очень трогало), разговорами и распитием соджу. Чонгук, слегка нетрезвый, все порывался поцеловать Тэхёна снова, но раз за разом останавливался; после разговора о прошлом Тэхён так и не смог окончательно прийти в себя, и от любых прикосновений отстранялся. Не то чтобы объятия Чонгука были ему неприятны, не то чтобы ему не понравился поцелуй — скорее уж наоборот. Просто Тэхён чувствовал себя одним сплошным колючим комком, и колючки все направлены вовнутрь. Ему было так нужно рассказать о том, что наболело сильнее всего, годами нарывало, раздирало когтями горя, но, в то же время, так сложно. Так сложно было вывернуть себя наизнанку, показать все кровоточащие места, признать вслух, что он слабак, который столько лет не может оправиться и избавиться от напрасных сожалений. Тэхён мало кому мог доверять настолько, чтобы открыть эту жалкую сторону своей личности. Вот, видимо, добавился ещё один. Теперь их двое.       «Чимин, наверное, будет в восторге от того, что Чонгук теперь тоже в курсе», подумал Тэхён, стоя в лифте, и взглянул в зеркало на его стене, ожидая увидеть уставшего, измотанного, потерянного человека, но не увидел. Парень выглядел неожиданно свежо, пусть и слегка утомлённо, будто после долгой дороги из отпуска. Он удивлённо хмыкнул. Лифт остановился на его этаже, и Тэхён направился к квартире.       Намджун ещё не спал, и вышел из кухни, чтобы встретить квартиранта.       — Не знаю, где ты был, — сказал он, пока Тэхён стягивал с ног кроссовки, — но, кажется, тебе было весело.       — С чего ты взял?       — Стал меньше походить на труп, — серьёзно ответил мужчина. — И штаны где-то порвал.       — Меня сбила машина, — Тэхён пожал плечами и прошёл глубже в квартиру.       — О боже, — выдохнул Намджун. — Ты в порядке?       — Как видишь. Не переживай, всего лишь пара ссадин.       — Обычный вторник, с кем не бывает, — иронично проговорил мужчина и пожал плечами. — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Как бы там ни было, ты, кажется, хорошо провёл время.       — Лучше некуда, — совершенно искренне согласился Тэхён и неожиданно нежно улыбнулся, не обратив на это внимания. — Устал только. Так что я в душ и спать, извини, не поболтаем.       Тэхён наскоро помылся, переоделся в домашнее, растянулся в кровати и уже собирался заблокировать телефон, вытянуться под одеялом и утопить голову в подушке, как позвонил Чонгук.       «Время видел, придурок? Я столько с тобой общался сегодня, не хватило?», недовольно подумал парень, но трубку все же взял.       — Тэхён-а-а, — протянул Чонгук с той стороны звонка, и Тэхён понял, что парень гораздо пьянее, чем был, когда Тэхён от него уходил. — Прости-и меня.       — За что?       — Я, — Чонгук тяжело выдохнул, — придурок.       — Это я знаю, — буркнул Тэхён, не сразу поняв, что это могло звучать грубо, и добавил мягче. — Что случилось?       — Я тебе обещал, обещал, да, знаю, но я… блин, Тэхён, я такая скотина, — за завываниями Чонгука послышался щелчок зажигалки. — Я пойму, если ты меня не простишь, но надеюсь, что простишь, потому что я не специально, я просто пьяный, сильно пьяный, и тупой, — тараторил Чонгук, а Тэхён перевернулся на спину, включил громкую связь и положил телефон на грудь — держать его в руке не было никакого желания. — Прости меня.       — Я даже не знаю, за что, — вздохнул Тэхён. — Расскажи уже, что происходит.       — В общем, — молчание, и, судя по всему, затяжка, — я… мне…       — Пожалуйста, кончай мямлить.       — Я ужасный человек, — выдохнул Чонгук. — Я… помнишь, мы поцеловались сегодня?       — Помню. Если проблема в этом, то я тебя прощаю.       — Нет, в другом дело. В общем, я… э-э… возбудился.       — Поздравляю, — Тэхён облегчённо рассмеялся. Наконец-то. — Это тоже не проблема, скорее уж наоборот.       — Подожди, ты не понимаешь, — Чонгук снова замолчал, успел сделать две затяжки. Тэхён терпеливо ждал. — В общем, я решил ознакомиться с… в общем, зашёл на сайт, про который мне говорил Минхо. И я, честно-честно, хотел посмотреть только видео… ну… с другими. Просто не знал других сайтов, где можно посмотреть… такое. Но попалось одно… в общем, я не сразу понял, что оно с тобой, но… Господи, Тэхён, я такой пьяный.       «Заебись», пронеслось в голове у Тэхёна. Он резко сел в кровати, схватив телефон в руку, и уставился на на него, будто из экрана вот-вот выскочит нечто страшное. Рука нервно сгребла одеяло, и лишь поэтому на ладони не остались отпечатки ногтей. Если из-за этого все пойдёт прахом, то это будет самое ужасное фиаско, которое только могло произойти. Тэхён ведь нигде себя не выдал, не дал Чонгуку понять, что все это игра, не вывел его на серьёзный конфликт, не дал ему ускользнуть. И… вот это? Это станет причиной его проигрыша?       — Минхо-о, — разочарованно протянул парень, готовясь выкручиваться. — Чонгук, я…       — Погоди, — Чонгук нервно кашлянул. — Я почти сразу выключил, но все равно решил за это извиниться. Да, ты бы ничего не узнал, но я так не могу. Вот. Надеюсь, ты меня простишь, потому что я… подумал что… мы можем попробовать.       — Ты… серьёзно? — опешил Тэхён. Он многого ожидал, но не этого.       — Да. Извини, мне правда жаль.       — Я не об этом. Черт с ним, спасибо, что выключил. Я насчёт секса, — Тэхён прикрыл глаза свободной рукой. На него нахлынуло такое облегчение, что хотелось рассмеяться.       — А, да. Только я не знаю, когда и… И мне все ещё страшно. Это я пьяный такой смелый, сам знаешь.       — Знаю. Но я запомню, Чонгук, и не надейся, что отвертишься, — парень довольно улыбнулся и прикусил губу.       — Даже не буду пытаться. Просто… дай мне время, ладно?       — Так уж и быть. Увидимся в ближайшую среду.       — Сегодня вторник, Тэхён. Не издевайся надо мной.       — Я шучу, — тепло сказал парень. — Попробуем, как будешь готов. Это все, что ты хотел сказать? Я просто спать уже лёг.       — А, да? Извини, не подумал. Отдыхай. Спасибо, что провёл со мной время. Доброй ночи.       — Сладких снов, Гук-а.       Тэхён положил трубку, рухнул головой на подушку, упёрся запястьями в лоб и счастливо рассмеялся.