Lost

Чонгук проснулся этим утром в замечательном настроении. Полистал мемы, которые ему скинул Хосок, прослушал голосовое от Тэхена о каком-то придурковатом госте, прочитал полотно текста от Юнги, который, в ответ на пьяный рассказ о том, как Чонгук устал от своей жизни, советовал перестать трахать мозги себе, Руби и Тэхену. Выпил кофе из турки. Открыл имейлы от заказчика, в которых ожидал увидеть очередные правки, но вместо них получил благодарность за отлично выполненную работу и подтверждение того, что расчет придет ровно в положенный срок. А потом, как и обещала, приехала Руби. Чонгук не был этим удивлен, что не помешало ему растерять все свое замечательное настроение. Разговор получился долгий и неприятный. Чонгук, оказывается, всегда был невнимательным и безынициативным, и вообще: ошалел совсем, ее, такую хорошую, не ценить. Чонгук в ответ напомнил о тех моментах, когда было очевидно, что не ценят его. Руби парировала: «Это было для твоего же блага». Где там было благо, Чонгук, хоть убейте, так и не понял. В ответ получил обвинение в том, что он не мужик. Такое замечание его выбило из колеи, ритм перепалки сбился. Парень попытался узнать, что значит «не мужик», и чем он тогда ее трахал все эти месяцы. Руби ответила, что «мужчина — это не только шланг между ног», это и про характер, и про умение постоять за себя и свою девушку, и про стремление быть добытчиком, в конце концов. Чонгук спросил, где, в таком случае, его завтраки, обеды и ужины, постиранные трусы и идеально вылизанная квартира. Руби ответила, что не обязана, у нее есть работа и личные дела, на что Чонгук поинтересовался, почему, в таком случае, обязан он. «Потому что я так хочу. Мне такой мужчина нужен. А тебе, как бы там ни было, нужна самодостаточная женщина, потому что без сильной женской руки ты нихрена не можешь». Вот оно что.              А потом Руби решила, что они будут мириться, как в ее любимых книжках. А Чонгук, который недавно, вроде как, научился говорить «нет», в этот раз так почему-то не смог. Потом голова девушки лежала у Чонгука на груди, и парень задумчиво перебирал алые волосы, чувствуя себя использованным. «Не мужик, значит, но мириться будем через постель. Замечательно».              Затем она просто уехала, заявив, что планирует встретиться с подругами («Представляешь, можно ведь провести время и с парой, и с друзьями!»). Перед отъездом, правда, предложила подумать над тем, что они обсудили, и сходить на свидание через пару-тройку дней, чтобы решить, как быть дальше. Чонгук согласился, подозревая, что это будет их последнее свидание.              Парень ушел в ванную, и долго пытался смыть с себя ее прикосновения и поцелуи. Ощущать себя вещью было так мерзко, что в какой-то момент его затошнило, но это ощущение быстро прошло. Еще более мерзко было ощущать, что он теперь будто изменял сразу двоим, но виноватым себя ощущал больше, почему-то, перед Тэхеном. Сидя на дне ванны, Чонгук пытался понять, почему вообще согласился на секс, но так и не смог. Не смог понять и причину, по которой он принял приглашение на свидание, хотя знал, что лучше закончить все здесь и сейчас. Неужели он действительно настолько рохля, настолько ведомый? Он же в процессе вспомнил, как в самом начале их отношений шутил, что ей нужен только секс. Почему не остановился, осознав, что нихрена это была не шутка?              Ему необходимо было выговориться. Обычно он шел за этим к Юнги, но сегодня разговаривать с ним на эту тему не хотелось — хотя бы потому, что друг еще с утра об этом всем писал. Чонгук не отнесся серьезно, отшутился, но, может, если бы он еще в тот момент включил мозг, всего этого получилось бы избежать. Однако опция «включить мозг», как оказалось, Чон Чонгуку недоступна: для этого мозг надо иметь, а с этим-то как раз проблемы. Чонгук пообещал себе, что попытается найти его в ближайшее время, потому что ужасно от себя самого устал.              Нужен был разумный человек, которому Чонгук мог бы полностью доверять. И парень, выйдя из душа, даже не стал ждать, пока волосы высохнут, надел первое, что попалось под руку, и вышел из дома.              

***

      

      На подходе к кофейне Чонгуку стало очень тревожно. А что, если Тэхен сегодня до конца? Что, если он откажется слушать его нытье? Вообще, Чонгуку так хотелось хотя бы побыть рядом, что он согласен был не ныть. Только бы провести время вместе, остальное было не так важно.              Тэхена надо было чем-то увлечь. Ему всегда очень нравилось смеяться. Значит, Чонгуку необходимо было придумать шутку. Придумал. И повторял у себя в голове всю оставшуюся дорогу, чтобы не сбиться в самый неподходящий момент, не начать мямлить, не опозориться. Он понимал, что Тэхен, зная о его состоянии, не будет подшучивать или издеваться, но это не успокаивало. Ему было необходимо, чтобы все прошло, как по маслу. Чтобы Тэхен не думал, что Чонгук маленький, что он придурок, что не лучший. Быть для Тэхена самым лучшим сейчас казалось чем-то столь же важным, как воздух. У Чонгука не было права на ошибку.              Парень влетел в кофейню, как разбушевавшийся ветер, напрочь игнорируя поздоровавшегося Джунхо, и устремился сразу к стойке. По счастью, гостей рядом с ней не было, и бариста был не занят напитками. Нужно было сразу переходить к реализации плана.              — Значит, так, ты, — Чонгук указал на Тэхена пальцем, начав проговаривать заготовку. Но вдруг прервался, приглядевшись к его лицу. — А что с тобой? — взволнованно спросил парень, чувствуя, как сердце от нервов начало биться где-то в глотке.              — А что со мной? — Тэхен тепло улыбнулся, но улыбка тут же сползла с его лица, превращаясь в недовольную гримасу, и парень болезненно зашипел.              — Что это?              Под скулой у Тэхена был наклеен пластырь, а чуть ниже, на щеке, «красовалась» россыпь мелких царапинок. Парень потер щеку, проходясь пальцами по пластырю, и Чонгук увидел, что Тэхен еще и пальцы разодрал. Не так сильно, как в тот раз, когда они перестали общаться на какое-то время, но все же.              — Я очень неудачно разбил винный бокал. На сушилку ставил, а он грохнулся, задев тарелку, и разбился рядом с лицом. Ничего, жить буду, — тон теплый, но на лице — ни тени улыбки. То ли улыбаться больно, то ли врал — непонятно. Хотя с чего бы Тэхену врать? Он хоть раз, вообще, Чонгука обманывал?              — Тэхен, ну как так? А если бы в глаз попало?              — Ну не попало же, — Тэхен усмехнулся и отвел взгляд.              — Недоговариваешь мне что-то, — Чонгук сощурил глаза. На лице бариста промелькнула тень удивления. — Не хочешь — не говори. Я, вообще, другое спросить хотел…              — Сделаю ли я тебе латте?              — …И это тоже. Не отвлекай! — парень нервно фыркнул. Придумал еще, мешать он будет. Ага, щас! — Я хотел спросить, до скольки ты работаешь.              — До старости, — Чонгук недовольно покачал головой, и Тэхен продолжил. — Но сегодня до шести.              Чонгук взглянул на часы. Работать Тэхену еще час, и это замечательно: парень успеет выпить кофе, и уйдут они отсюда не поздно. Осталось только вспомнить, чем он планировал уговаривать Тэхена. Чонгук прокашлялся, выпрямился, вытянул вперед руку с оттопыренным указательным пальцем. Тэхен вопросительно приподнял брови.              — Ты, — грозно начал Чонгук, — пойдешь со мной пить, гулять и вести себя непотребно.              — Мне, сам понимаешь, больше всего нравится последний пункт, — Тэхен хитро ухмыльнулся, на мгновение приподняв брови. Чонгук сам не заметил, как сглотнул.              — Н-ничего такого я н-не имел в виду, я же…              — Расслабься, — Тэхен подсунул парню терминал, чтобы тот оплатил напиток. — Посмотрим на твое поведение. Если будешь хорошим мальчиком и выпьешь всего один кофе, может, и пойду.              — Зачем ты так жестоко, — вздохнул Чонгук, оплатив заказ слегка подрагивающими пальцами. Тэхен был прав: больше одного латте пить не стоит, у него и без кофе, кажется, скоро сердце остановится.              

***

      

      — Тебе не кажется, что ты начал слишком много пить?              — Мне кажется, что моя жизнь катится в пизду, и я понятия не имею, что с этим делать. Пьяный я об этом хотя бы не помню.              Чонгук сдержался: выпил только один латте, старательно растягивал, чтобы хватило подольше. Но кофе все равно закончился слишком быстро, и приходилось смотреть на Тэхена грустными глазами, чтобы разрешил выпить еще. Но бариста молчал, только улыбался, несмотря на боль в щеке. Конечно, Тэхен сделал бы еще кофе, если бы Чонгук заказал, и, разумеется, не отказался бы после этого куда-то с ним идти. Тот прекрасно понимал, что это всего лишь игра, способ хоть немного скрасить время ожидания. Но Чонгук терпеть не мог нарушать правила, и игру эту затеял не он, а Тэхен, и ему пришлось подчиняться. Однако парню это, в любом случае, понравилось — показалось безумно милым.              Но, раз уж Чонгук правил не нарушил, Тэхен просто не мог отказаться от похода в ближайший бар. Чонгук почти передумал жаловаться на жизнь: во-первых, ему полегчало от одного лишь присутствия Тэхена рядом, а если полегчало, зачем ныть? Во-вторых, ему не хотелось портить моменты, проведенные рядом с парнем, обсуждением проблем вроде поведения будущей бывшей девушки. В-третьих, и, наверное, в-главных: Чонгук переживал, что Тэхен, услышав, что он почти решился на расставание, начнет излишне активно убеждать его в правильности этого решения. Даже если Чонгук расстанется с Руби, он совершенно не обязан начать встречаться с Тэхеном. Все же, парень всю жизнь считал себя натуралом, и был почти уверен, что ему не суждено полюбить, а потому от хороших (и влюбленных) людей стоило держаться подальше.              Тэхену, правда, на решение Чонгука не ныть было наплевать примерно с пика башни Lotte World. Первое, что он сделал в баре — заказал пива и закуску, второе — спросил:              — Ну так что? О чем вы говорили с Руби?              Чонгуку, который сначала пытался отказаться от рассказа, под испытующим взглядом Тэхена пришлось сдаться. Он обрисовал основные тезисы Руби, всеми силами стараясь сохранять бодрый тон, а закончил монолог словами:              — …а потом, я сам не понял, как, меня трахнули, — Чонгук пожал плечами.              — Жаль, не я.              — Что?              — Что?              Тэхен взирал на Чонгука с таким невинным выражением лица, что ему даже показалось, что послышалось. Но Тэхен сдался и все же рассмеялся, затем приложив подушечки пальцев к израненной щеке.              — Извини, Гук-а. Я понимаю, что все это для тебя оказалось довольно непростым разговором, — он ухмыльнулся, — но, сам понимаешь, я — лицо заинтересованное.              — Начинаю думать, что я тебе, на самом деле, не сдался, и тебе тоже нужен только секс.              Тэхен, в этот момент решивший отхлебнуть пива из давно ожидавшего бокала, поперхнулся и тяжело закашлялся. Чонгук протянул руку, чтобы похлопать парня по спине, внутренне недоумевая: он же не настолько смешно пошутил, чтобы ради этой шутки умереть. Тэхен отодвинул от себя протянутую руку помощи и похлопал себя по груди. Приступ кашля прошел, и Тэхен, красный, со слезящимися глазами, обиженно спросил:              — Чем я это заслужил?              — В смысле? — опешил Чонгук.              — Я понимаю, что ты пошутил, Чонгук-а, но мне, почему-то, совершенно не смешно. Не говори так больше, ладно?              — Извини, Тэхен, я… не подумал, что тебя это так заденет, — парень смущенно отвел взгляд.              — Видимо, о том, как я к тебе на самом деле отношусь, ты тоже не особо думаешь.              Тэхен откинулся на спинку стула и отвернулся, скрестив руки на груди. Чонгук метался между двумя, казалось, несовместимыми мыслями: «блять, какой же ты красивый» и «блять, какой же я тупой». Состояние было под стать: жуткая смесь почти благоговейного трепета и сковывающего мышцы стыда. Вообще, мысль о том, что Тэхен настолько красивый, что Чонгуку от него плохо, почти и не выходила из головы последнего, но иногда, почему-то, заполняла все доступное для мыслей пространство. То ли свет так хорошо упал на его щеку, шею и ключицы, то ли ему так шел серьезный, сдержанный вид… а может, все сразу. А может, Чонгук просто с ума сошел — другого времени подумать об этом, видимо, не нашлось.              — Извини, — вдруг негромко сказал Тэхен, устало вздохнув, и повернулся. — Я в последнее время слишком много думаю. Мне думать нельзя: я становлюсь вредным и срываюсь из-за ерунды, — он улыбнулся, насколько позволяла рана на щеке.              — Если тебе от этого становится легче — бубни, сколько влезет. Мне важно, чтобы ты чувствовал себя хорошо.              Тэхен отвел взгляд, слегка поджав губы. Чонгук понимал, что парню неловко. Думать об этом было странно: ничего особенного он не сказал, просто проявил заботу. Но, видимо, даже такие пустяки для Тэхена — не что-то привычное. Чонгуку вдруг захотелось окружить его заботой, чтобы довольная улыбка никогда не сходила с его лица, чтобы он больше не вредничал и не срывался, чтобы даже не вспоминал о том, что когда-то давно его не любили и не думали о том, что мальчишке могут быть важны мелочи, вроде купленной раз в сто лет дешевой игрушки. Чонгук готов был подарить Тэхену все йо-йо мира, если он только попросит об этом, крепко обнимать его каждый раз, когда он приходит со смены уставший и недовольный, таскать с собой целые карманы шоколадных батончиков, выдавать постепенно, наблюдая потом за тем, как он ест их с треском за ушами. Такие стремления показались Чонгуку странными, но он ничего не мог с ними поделать. Тэхен за свою относительно недолгую жизнь пережил слишком много дерьма, и Чонгуку очень хотелось стать человеком, который добавит тепла в эту жизнь. Плохо, что ли, пытаться хотя бы одного человека сделать счастливее?              

***

      

      Вечер тек плавно. Сложных тем они больше не обсуждали, злиться и расстраиваться было не с чего. Чонгук становился довольнее, кажется, с каждой минутой, и, как бы ни пытался, не мог вспомнить, было ли ему хоть с одной из его девушек так же хорошо. Да и не хотелось никого вспоминать. А зачем, когда рядом человек, от одной лишь улыбки которого появляются дурацкие подростковые бабочки в животе?              Была лишь одна проблема: чем больше Чонгук пил, и чем счастливее становился, тем навязчивее становилось желание поцеловать Тэхена. Хотя бы коснуться его губ своими, снова испытать тот всплеск эйфории, который наполнил каждую клеточку его тела, когда они поцеловались впервые. И жутко хотелось понять, почему у него так сильно кружилась голова в тот раз. Если от коктейлей, то сейчас, от нескольких бокалов пива, такой же эйфории не будет. Но если это из-за Тэхена, то получится, что он… головокружительный. Эта мысль не желала оставлять парня в покое. Необходим был эксперимент. Но Чонгук не мог его себе позволить, потому что он все еще был в отношениях, как бы плохо они сейчас не складывались. И все еще было неясно, стоит ли еще сильнее усугублять положение вещей. Чем больше они с Тэхеном будут друг другу позволять, тем сильнее будет расти привязанность. Чонгук попросту не мог этого допустить, по крайней мере, пока. Если они начнут встречаться, то Тэхен будет ждать от Чонгука… всякого. В том числе, секса. Что, если Чонгук так и не захочет? Возможно, Тэхен согласится найти себе кого-то на стороне, но у Чонгука эта мысль вызывала беспокойство. Для него верность всегда была чрезвычайно ценна, и он просто не представлял, каким ударом для него будет тот факт, что у его пары может быть кто-то еще, пусть об этом и договорились. Да и страх, что Чонгук снова утратит интерес, никуда не делся. Все эти мысли обитали где-то на периферии сознания, ничуть не мешая наслаждаться каждым словом Тэхена, каждым движением бровей, каждым жестом изящных рук. До определенного момента.              Момент этот наступил, когда у их стола неожиданно появился мужчина. Его лицо показалось Чонгуку смутно знакомым, но ни имя, ни место знакомства не желали всплывать в памяти. Однако мужчина на него и не смотрел — лишь окинул незаинтересованным взглядом в самом начале. Он смотрел только на Тэхена, с лица которого враз сползла улыбка, не оставив после себя и тени. Вместо нее на лице поселилось напряжение: глаза стали шире, брови слегка сползли к переносице, выделились мышцы щек, челюсти крепко сжались. Да и весь он напрягся, будто пытаясь одновременно казаться меньше, съежившись, и внушительнее, расправив плечи, но не мог решиться вообще ни на что.              — Привет, Тэхен-а. Давно не виделись.              — Проваливай, — рыкнул Тэхен, а после бросил быстрый взгляд в сторону Чонгука. То ли опоры искал, то ли просил не вмешиваться — Чонгук не понял, но решил остаться настороже.              — Зачем так грубо? Не порть настроение своими психами ни нам, ни своему спутнику, — мужчина повернулся к Чонгуку. — Мне почему-то кажется, что мы знакомы. Минхо.              «Минхо, точно», вспомнил Чонгук. Он был на дне рождения у подружки Руби, стоял на балконе. Чонгук его в тот день «голливудской рожей» окрестил. Вот уж неожиданно было встретить его здесь: люди уровня Руби и, соответственно, ее друзей, в такие места обычно не ходят. Слишком дешево, непрезентабельно.              — Чонгук.              — А! — воскликнул мужчина, улыбнувшись. — «Они налили мне кислятину, и я уйду бухать с друзьями». Эти «друзья» — Тэхен? — он кинул взгляд в сторону парня, который теперь казался не напряженным, но растерянным.              — В том числе.              Минхо оглядел его с насмешливым видом, а затем вновь повернулся к Тэхену.              — Где ты сейчас работаешь?              — Это не твое дело.              — Если ты сидишь в этом месте, значит, до сих пор кофеваришь — денег у тебя нет.              — Раз это место для лохов с пустыми карманами, вроде меня, что ты тут делаешь? Бизнес прогорел? — проговорил Тэхен сквозь зубы, откидываясь на спинку стула, скрестив руки на груди. Чонгук продолжал недоуменно молчать.              — О, бизнес процветает. Потому и встречаюсь тут с «лохами» вроде тебя, — беззлобно ответил Минхо, пожав плечами. — Не хочешь, кстати…              — Нет, — отрезал Тэхен. — Сто раз говорил.              — Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — сладко проговорил мужчина, будто разговаривая с маленьким ребенком. — Разве тебе не было хорошо? Разве не нравилось, когда…              — Так, — громко прервал Тэхен. Он поторопился встать, сшиб пивной бокал и едва успел его поймать прежде, чем тот упал на стол, но часть напитка все же попала ему на джинсы. — Проваливай, Минхо. И, блять, только попробуй сказать Чонгуку хоть слово, пока меня нет, я тебе ебло начищу, понял?              Тэхен направился в туалет, и Чонгук, пока было возможно, с удивлением рассматривал его лицо, все еще взволнованное. Чонгук посмотрел на Минхо и увидел, что тот тоже наблюдает за ним.              — Вы, типо, парочка? — улыбнулся мужчина, садясь на место Тэхена.              — Это не важно. Особенно с учетом того, что тебя попросили уйти, — Чонгук спрятал руки под стол, чувствуя, что начинают подрагивать пальцы. Он готов был защищать Тэхена от кого и чего угодно, но это не значит, что ему не было страшно.              — Хочешь сказать, тебе не интересно, почему Тэхен так реагирует?              Чонгуку было интересно настолько, что он неосознанно навострил уши, несмотря на волнение. Тэхен говорил с Минхо слишком агрессивно, нехарактерно испуганно. Чонгука распирало любопытство, несмотря на то, что это казалось ему неправильным. Все это не могло быть просто так, должна была быть причина.              — Это не мое дело, — со вздохом ответил Чонгук.              — Если бы я испытывал к человеку симпатию, если бы я с ним встречался, то я хотел бы знать о таком, — Минхо хитро ухмыльнулся. Чонгук отчаянно пытался понять, где выдал себя. — Такая работа, пусть и в прошлом, может стать помехой для романтических отношений.              Чонгук начал думать. Во-первых, Минхо достаточно хорошо знал Тэхена, иначе не был бы в курсе его ориентации — Тэхен об этом не распространялся. Во-вторых, помехой для отношений может быть та работа, которая порицается, та, для которой нужно искать «лохов» в дешевых барах. Наркобизнес? Торговля людьми?.. Проституция?              — Я тебя напугал? — Минхо испытующе уставился на Чонгука, который не знал куда себя деть. Он не хотел знать о Тэхене ничего такого. По крайней мере, не хотел бы узнать прямо сейчас. Может, позже, когда они стали бы еще ближе, когда Тэхен сам решился бы рассказать об этом — да. Но не так.              — Ты сутенер? — спросил Чонгук едва не дрогнувшим голосом.              — Сутенер? — Минхо рассмеялся. — Такого ты мнения о Тэхене?              Мужчина резко перевел взгляд на коридор, ведущий к туалетам, быстро достал из кармана визитку и сунул под салфетку, лежавшую на столе перед Чонгуком.              — Напиши, если захочешь увидеть фильмы с участием своего любимого актера, — Минхо подмигнул и встал, тут же оказываясь лицом к лицу с Тэхеном.              — Ты все еще здесь? — парень посмотрел на Минхо снизу-вверх. Тэхен был слегка ниже, куда более худой, но в его глазах горело такое пламя, что Чонгуку показалось, еще чуть-чуть, и он порвет Минхо в клочья. Но парень вдруг повернулся к Чонгуку, и его взгляд сменился — стал куда мягче.              — Что он тебе сказал?              — Все в порядке, — Чонгук слегка нервно вздохнул, приподняв ладони в успокоительном жесте. — Ничего конкретного.              — Блять, Минхо-о, — протянул Тэхен раздосадовано. — Какого…              — Звони, если что. Всегда будем рады твоему возвращению, — Минхо подмигнул, почему-то Чонгуку, и ушел, провожаемый грозным взглядом Тэхена.              Парень вновь повернулся к Чонгуку и зарылся пальцами в волосы. Вздохнул. Отпустил волосы. Сел.              — И все же. Что Минхо тебе рассказал?              — Все же ничего конкретного, — Чонгук попытался пожать плечами спокойно и отстраненно, но что-то выдало его с головой — Тэхен смерил его таким подозрительным взглядом, что стало неловко. — Но я и по намекам догадался, если честно.              Тэхен откинулся на спинку стула и отвернулся. Его пальцы начали отбивать по столу какую-то незатейливую дробь. Он прикусил губу, часто и неровно дышал. Чонгуку было неуютно. Если бы в его прошлом была такая работа, он предпочел бы скрывать ее до последнего. Это было бы нечестно по отношению к человеку, в которого он влюблен, с которым они, возможно, встречаются, но это… слишком неоднозначное явление, к которому далеко не каждый отнесется спокойно и с пониманием. Чонгук и сам не представлял пока, как к такому относиться. Ему подсунули корзину с чужим грязным бельем, о чем он не просил, и просто вывалили содержимое на голову, не думая ни о его чувствах, ни о чувствах Тэхена, который сидел, будто в воду опущенный.              — И… что ты думаешь? — нерешительно спросил он, так и не повернувшись. Чонгуку хотелось его успокоить, но он попросту не знал, как.              — Я пока ничего не думаю, — честно признался Чонгук. — Помимо того, что это исключительно твое дело, и осуждать я тебя, в любом случае, не буду. Но над остальным… нужно поразмыслить.              Тэхен обиженно поджал губы. Чонгук понимал, что ему непросто, но не мог больше ничего сказать — сам был настолько растерян, что буквально ощущал, как в пустоте головы свистит ветер.              — Он сказал тебе, где посмотреть? — прозвучало тихо, забито. У Чонгука защемило в груди.              — Да.              — Не смотри.              — Не буду.              — Спасибо.              Тэхен надолго замолчал. Выражение лица у него было просто неприподъемное, за что Чонгук не мог его винить. Но и помочь, черт, все еще ничем не мог! Он столкнулся с таким впервые: не то что его бывшие девушки, даже просто знакомые ни в чем таком замечены не были, а потому у Чонгука попросту не было возможности сформулировать свое отношение к этому. Но пока парень ничего страшного в этом не видел: это же было давно, а Тэхен — взрослый и довольно осознанный человек, и сам может отвечать за то, что творит со своей жизнью (даже если иногда из-за этого буквально выживает, а не живет). Тем более, он бросил этим заниматься, так что какая разница? Если бы Тэхен продолжал сейчас, стоило бы это обдумать куда тщательнее, а так — что и думать? Съемки в порно — всего лишь секс с другими людьми, просто снятый на видео. У одной из бывших девушек Чонгука даже осталось нечто подобное с его участием — для личного использования, конечно, но тем не менее. А то, что у Тэхена был секс до Чонгука — не новость, и ничего ненормального в этом нет. Если переживать из-за каждого полового партнера, который был до тебя, можно с ума сойти. Чонгук ни переживать, ни с ума сходить не собирался.              Парень хотел ненавязчиво сообщить Тэхену вывод, к которому пришел, но тот вдруг спросил, причем, удивительно спокойно:              — Как насчет допить пиво и пойти прогуляться?              — Хорошо, — Чонгук пожал плечами. В последнее время он слишком часто упивался в слюни, нужно давать организму отдыхать. — А почему?              — Ну, — Тэхен прокашлялся, — у меня такое ощущение, что я должен объясниться. А здесь мне… не очень комфортно говорить об этом.              — Если не хочешь объясняться — не надо, — заверил Чонгук. — Я обойдусь без этой информации, если она причиняет тебе дискомфорт.              — Мне нужно оправдаться, Чонгук. Если снова замолчу, лучше никому не будет, — твердо сказал парень, затем в несколько глотков прикончил свое пиво.              Чонгук не понял бы, сколько тяжести сокрыто в этом «снова», только если бы был абсолютно неприспособленным к общению и лишенным эмпатии. Тем более, за все то время, что они с Тэхеном знакомы, Чонгук успел неплохо его понять. Изучить, конечно, вряд ли — этот парень способен бесконечно говорить о чем угодно, но только не о важном. В какой-то момент Чонгуку стало очевидно, почему у него такой тяжелый взгляд — кто угодно состарился бы изнутри, если бы взвалил на себя одного столько дерьма. И Чонгук понимал: Тэхен начал ему доверять, иначе хрен бы он решился рассказать такую информацию о своем прошлом, и уж тем более не рассказал бы про йо-йо. С одной стороны, это очень льстило, с другой — накладывало определенную ответственность. Тэхен не должен закрыться, не должен потерять человека, с которым он может поделиться своей болью, а потому Чонгуку нужно быть очень аккуратным. Ему безумно хотелось быть надежным плечом этого сильного, но уставшего парня. И было приятно видеть, как с каждым днем его взгляд становился все теплее. Чонгук чувствовал себя счастливее, понимая, что Тэхен счастлив. Может быть, это глупо, но Чонгуку было все равно.              Тэхен наблюдал, как Чонгук заканчивает со своим пивом, молча и почти не шевелясь. Чонгуку очень хотелось его обнадежить, подбодрить, помочь расслабиться, но Тэхен пресекал все попытки мягким покачиванием головы. Ну, Чонгук же не заставлял. Все равно найдет способ сказать о том, что думает.              Рассчитались. Вышли. На улице начало темнеть, и свет от закатного солнца приятно разбавлял едва сгустившуюся тьму переливом темно-фиолетовых и красных оттенков. Чонгук, если бы мог, зарисовал бы то, что увидел, но планшета с собой не было, да и не до этого. Он слишком внимательно разглядывал, как эти краски танцуют на сосредоточенном лице Тэхена. Тот смотрел только под ноги, даже не пытаясь приподнять взгляд на друга, хотя последний от этого не отказался бы, а потому решился привлечь внимание.              — Тэхен-а, — позвал он, и положил ладонь на чужое плечо.              — А? — успех: остановился, обернулся. Взгляд слегка растерянный, и, черт возьми, теплый?              — Ты очень красивый, — Чонгук нерешительно улыбнулся, борясь с желанием чмокнуть Тэхена в родинку на носу.              — Спасибо. Мне очень приятно слышать это от тебя, — он отвел взгляд, затем грустно усмехнулся. — Но, к сожалению, не сейчас.              — Почему?              — Это было одной из основных причин взять меня в проект, которые озвучил Минхо, — Тэхен вновь отвернулся и зашагал вперед, спрятав руки в карманах. — Мне было девятнадцать. Мне негде было жить, не на что есть. Почти не было одежды — школьная форма, одни джинсы, пара футболок, старая кожанка, — парень вздохнул. Чонгук на мгновение ускорил шаг, чтобы догнать и идти вровень, едва заметно касаясь его плеча своим. — А Минхо предложил довольно много денег за каждую роль.              — Роль? — усмехнулся Чонгук, не сразу поняв, что это может показаться грубым.              — Роль, — подтвердил Тэхен, кивнув, и, кажется, не обидевшись. — Но спустя несколько месяцев, за которые мы сняли меньше десятка фильмов, я понял, что деньги, которые я зарабатывал, не стоили того отвращения, что я к себе испытывал. И я ушел. Минхо много раз звал меня назад, но я каждый раз слал его к черту. Он, сам понимаешь, не очень этим доволен, — Тэхен вдруг повернулся и резко добавил, — но это, блять, не значит, что надо всем подряд об этом рассказывать.              — Я тобой горжусь, — резко вставил Чонгук, пытаясь хоть высказаться.              — В смысле? — опешил Тэхен.              — Ты не променял самоуважение на деньги. По-моему, это достойно похвалы.              Тэхен ухмыльнулся, но ничего не сказал. Продолжил молча шагать вперед, снова глядя себе под ноги. Чонгук все еще чувствовал необходимость приободрить его, но не мог понять, как к этому подступиться. Его мнением Тэхен вслух не интересовался, вопросов не задавал. Чонгук боялся, что ему намекнут, что он лезет не в свое дело — так же, как было у лавки с игрушками в парке аттракционов. С другой стороны, у Тэхена ведь чувства какие-то к нему, да? Разве ему не будет важно услышать от Чонгука, что осуждать его не собираются, и вообще: это прошлое мало что меняет в настоящем?              Тэхен вдруг остановился, подняв взгляд вверх. Чонгук тоже остановился, смотря, однако, только на парня. Тот улыбнулся.              — Ты такая прелесть, Чонгук.              — Почему это?              — Никогда бы не подумал, что кто-то, узнав, что человек снимался в порно, может сказать ему: «Я тобой горжусь», — он все еще улыбался, но от прежнего тепла во взгляде, почему-то, вновь ничего не осталось. Когда это произошло? Почему?              — Более того, — Чонгуку захотелось взять парня за руку, но он не решился, и спрятал приподнявшуюся было ладонь в карман, — я тебя не осуждаю, если тебе интересно. И меньше нравиться ты мне не стал, ни как человек, ни как… не стал, в общем. Если бы мы уже встречались, я бы обиделся, что ты не рассказал мне этого раньше, но не расстался бы с тобой из-за этого. Это твоя жизнь, твое тело, и ты волен распоряжаться этим, как хочешь.              — А если бы, — Тэхен безуспешно попытался скрыть, что ему речь Чонгука польстила, и улыбка, которую он хотел спрятать, все еще прорывалась подрагивающими уголками губ, — я продолжал заниматься этим сейчас?              — Попросил бы перестать. Мне не нравится идея, что мой… партнер, — Чонгук прокашлялся, — может быть с кем-то, кроме меня. Даже если это работа.              Тэхен задумчиво сдвинул брови и отвернулся. Чонгук подумал, что сказал что-то не то, однако не мог понять, что. Он всего лишь сказал правду. Он не смог бы быть с Тэхеном (или с Руби, или вообще с кем угодно), зная, что его пара трахается с другими людьми. Более того, его удивляло то, что Тэхен был согласен строить отношения за спиной у Руби. Чонгук — собственник, и он не смог бы делить человека с кем-то другим, но для Тэхена это было, по всей видимости, не так важно.              — О чем думаешь? — решился спросить Чонгук после того, как они вновь прошагали несколько десятков метров в полной тишине. Парень боялся услышать, что обидел Тэхена, но извиняться все равно не будет — ни в чем не виноват.              — Как далеко ты меня пошлешь, если я, — он замялся на мгновение, а затем посмотрел прямо в глаза. Что-то внутри Чонгука с приятной тяжестью провалилось вниз, когда он понял, что взгляд Тэхена снова потеплел, — …скажу, что хочу поцеловать тебя?              — Ну Тэхен, — вздохнул Чонгук. Ему тоже этого хотелось. Но он все еще не мог этого допустить.              — Хотя бы в щеку, — торопливо добавил парень, опустив взгляд вниз. — В конце концов, это можно и по-дружески сделать, разве нет?              «Ну, крыть нечем, отмазка великолепная», с иронией подумал Чонгук, и, тяжело сглотнув, кивнул. Тэхен остановился, огляделся по сторонам, проверяя, видимо, нет ли кого поблизости. Чонгук об этом и не подумал — то ли привык, что обычно люди относятся к таким ситуациям спокойно (конечно, раньше-то только с девушками целовался), то ли настолько зажегся идеей Тэхена, что стало все равно. В любом случае, думать о таких мелочах не хотелось. Думалось только о теплой ладони Тэхена, которая легла между челюстью и шеей, о том, как едва заметно трепетала собственная венка, прижатая чужими пальцами, и о том, что Тэхен настолько приблизился, что можно было почувствовать исходящий от него запах кофе. Парень смущенно улыбнулся, глядя в глаза. Все еще тепло. И внутри у Чонгука тоже тепло. И стало еще теплее, стоило Тэхену коснуться губами его щеки. Он задержался в этом положении на несколько секунд, а Чонгук за это время успел начать таять. Он прикрыл веки, не понимая, почему это настолько приятно, и настолько нежно, что отдается странной сладостью по всему телу.              — Что ты со мной делаешь? — тихо вздохнул он, когда Тэхен отстранился.              — Мне показалось, ты разрешил, — парень ухмыльнулся.              — Разрешил. Теперь жалею.              — Почему? — на лице парня мелькнула обеспокоенность, но быстро пропала — взял себя в руки.              — Все еще не могу позволить себе большего. Даже пиво не помогает.              — Может, поедем в Corner? — Тэхен хитро повел бровями. Чонгук сглотнул.              — И не мечтай. Дай мне разобраться со своей жизнью, а потом делай со мной, что хочешь.              — Что хочу? Трахнуть тоже можно?              — Ну Тэхен! — воскликнул Чонгук, выбитый этим вопросом из колеи и почти разозлившийся. — Надо вот тебе было такой момент испортить? — возмущенно спросил он. Все, что угодно, кроме этого.              — Извини, — Тэхен вновь поцеловал его в щеку — на этот раз быстро, почти смазанно. — Я не очень большой фанат романтики. Поэтому тебе стоит к этому привыкнуть: я буду часто так делать.              — Так и скажи, что смущаешься, когда приходится чувствовать, и не можешь этого выносить.              Тэхен вдруг удивленно вскинул брови и сделал шаг назад. Его взгляд забегал по лицу Чонгука, который тоже теперь всматривался в лицо напротив. Неужели ему было настолько сложно напрямую признать свои чувства? Целоваться-то, в теории, с кем угодно можно, но о романтике вслух говорить — это другое. Это, для таких ребят, как Тэхен, сродни тому, чтобы расписаться в собственной слабости, если Чонгук действительно понял, что творится у него в голове.              — Возможно, ты прав, — Тэхен слегка расслабился. — Но мне очень неприятно это признавать. Так что давай не будем об этом.              — Как скажешь. Не хочешь говорить, что втрескался в меня — не говори, — в Чонгуке неожиданно проснулась смелость подшучивать над Тэхеном. Оставалось только надеяться, что он не придумает куда более жесткую ответку.              — Я напомню тебе об этом позже, — Тэхен резко приблизился, почти коснувшись губами чужого уха. Чонгук неосознанно попытался отстраниться, но его остановила ладонь, надавившая на поясницу. — Когда будешь насаживаться на член, прося еще.              Чонгука сковало ужасом. А может, и не ужасом — он не смог верно определить, какие чувства вызвали в нем эти слова. Но мышцы сковало, это точно. И дыхание вдруг стало удивительно шумное. Внизу живота слегка потяжелело, но это ощущение вскоре отошло на второй план — на первый выступил шок.              «Меня это… завело?» — испуганно подумал Чонгук, отстраняя от себя Тэхена, успевшего еще и шею слегка прикусить. Свинтус, не иначе.              — На это ты разрешения не спрашивал.              — А ты бы не разрешил?              — Нет, Тэхен. Это слишком, — твердо сказал Чонгук, понимая: если бы в его жизни не было Руби, разрешил бы, и попросил бы добавки. И если бы не пиво, если бы не настроение, что задал Тэхен, Чонгука уничтожило бы от осознания собственной мерзости.              — Понял, извини. Больше не буду, — Тэхен выглядел смущенным. Но недолго: пара секунд, и он снова хитро ухмыльнулся. — Неужели нигде не торкнуло?              — Нет, — соврал Чонгук. Не потому, что хотел насолить. Скорее, не хотел давать лишних надежд, пока сам не поймет, что именно почувствовал.              — Вообще? — голос звучал разочарованно.              — Еще один вопрос на эту тему, и поссоримся. Серьезно, Тэхен, завязывай.              Тэхен пожал плечами, ткнул Чонгука под ребро, улыбнулся, будто намекая, что не поверил, и двинулся вперед, навстречу все сгущавшимся сумеркам. Чонгук, вздохнув, поплелся следом.              

***

      

      — Тебя плохо слышно. Опять по громкой связи разговариваешь? — прозвучал недовольный голос Чимина из динамика телефона.              — Да, — Тэхен мягко улыбнулся, игнорируя боль в щеке, вернувшуюся, стоило им с Чонгуком разойтись, и поерзал головой на подушке. Он слишком устал, и ему было слишком хорошо, чтобы держать телефон рукой.              — Ты говнюк, Ким Тэхен.              — Будешь обзываться — ничего не расскажу.              — А тебе есть что рассказывать?              — Он почти расстался со своей девушкой, — гордо сказал Тэхен. Произносить эти слова было неожиданно приятно, хотя изначально этого в планах, вообще-то, не было.              — Тэхен! — воскликнул Чимин. — Какого хрена?!              — Я его не заставлял. Более того, я предлагал поебаться, а ей не говорить. Но он так решил, что я сделаю?              Все возможности что-то сделать остались в прошлом. Там, где Чонгук — просто гость, приходящий за банановым латте, садящийся в уголке кофейни с планшетом и что-то рисующий. Там, где Чонгук — приятель, возможно, будущий друг. На крайний случай — на диване в Corner, где Чонгук сидел пьяный, растерянный, но довольный. Сейчас уже было поздно что-либо делать. Финита ля комедия. Пара недель, и все будет решено.              Тэхен коротко обрисовал, что случилось за последние дни, особенно — всего несколько часов назад, когда Чонгук нехарактерно для натурала реагировал на домогательства. Хотя это и домогательствами-то называть было тяжело, скорее, флирт с перчинкой. Не за член же его Тэхен его схватил. Хотелось, конечно, но не в тех обстоятельствах. Рассказал о неожиданной встрече с Минхо, и о том, как оставил их наедине с Чонгуком. Однако, некоторые детали Тэхен решил опустить. То, например, что пиво уронил почти специально, потому что нуждался в том, чтобы побыть в одиночестве и взять себя в руки. Что от реакции Чонгука на его прошлое стало тепло. То, что вопрос парня загнал Тэхена в тупик. Возможно, Тэхен действительно боялся чувствовать, но при чем тут Чонгук? Тэхен не мог бояться возбуждения и желания, что за бред?              «Что все это за бред?» — растерянно подумал Тэхен, шумно выдыхая через нос.              — Подожди, я что-то не понял, — в голосе Чимина проскользнула хитринка, которая Тэхену не понравилась. — Он, получается, не против встречаться с тобой? Ну, в теории.              — Получается, так, — настороженно согласился Тэхен, неосознанно сжимая одеяло в пальцах.              — А ты хочешь с ним встречаться? — тон заигрывающий. Тэхен подумал, что Чимину повезло, что он далеко, иначе получил бы по носу.              — Чимин, я хочу его выебать.              — Одно другому не мешает.              — Мешает мое желание его после этого кинуть.              — Так ты его кинешь?              — Да.              — Да?              — Чимин…              — Нет, ну ты подумай. Хороший же парень. Ты ему нравишься, да и он тебе.              — Нет, — резко прервал Тэхен. Намеки Чимина почти вывели его из себя. — Он мне не нужен.              — Да? — снова улыбка в голосе.              — Заебал, — рыкнул Тэхен, и, протянув руку к телефону, сбросил звонок.              Парень, однако, задумался. Что он такого мог сказать, чтобы Чимину почудилось, будто бы он в Чонгуке заинтересован? Как бы Тэхен вообще мог им заинтересоваться? Что в нем такого, что могло бы Тэхена зацепить, помимо смазливой мордашки и крепкой задницы?              С другой стороны, что в нем было такого, что вызвало бы у Тэхена отторжение? Ну рохля. Но не всегда же! Как минимум, в отношениях с Руби он начал себя отстаивать. Да и Тэхена он часто останавливать стал, если что-то шло вразрез с его мнением. Значит, не такой уж и рохля.              И еще Тэхену что-то не нравилось. Только вот совершенно не получалось вспомнить, что.              Почему-то ужасно на себя разозлившись, Тэхен вскочил с кровати и ушел пить чай под видео на ютубе. Вот, что еще ему не нравилось: Чонгук не интересовался наукой, и наверняка не станет слушать, что нового Тэхен узнал в видео или статье. А Тэхен без ушей не сможет. Вот и не нужен Тэхену никакой Чонгук. Тэхен сможет быть сам по себе. А еще он мог не думать о Чонгуке, только, почему-то, не получалось.