(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

      Домой Клайв шёл один. Прогулки всегда его успокаивали, так что по прибытию домой злость у него улеглась. Разочарование, впрочем, никуда не исчезло.       Взглянув на часы по возвращению, он осознал, что остался один на один с целым свободным днём, и в первый момент он даже не понял, что ему делать со всем этим временем. Однако некоторые соображения всё-таки имелись.       Сначала он мысленно перебирал, что он успеет за остаток дня сделать – он уже не помнил, когда в последний раз у него была возможность посмотреть фильм в своё удовольствие или почитать что-нибудь не из технической или специализированной литературы. Витая в мыслях, он, тем не менее, первым делом отправил в стирку униформу, помятую Уиллом; её потом ещё следовало выгладить. Затем он уже привычно расстегнул цепочку на шее, чтобы вернуть его на палец и, придержав его, замер, переживая внезапно возникшее нежелание сейчас это носить. Обычно у него такого чувства не возникало; непосредственно привычку он всё ещё не мог приобрести, но сам факт его наличия на нём перестал беспокоить его довольно давно. А тут опять...       Некоторое время он бессмысленно вертел светло-серебристый металл, пытаясь понять, что его тревожило ещё, хотя он вроде как отодвинул мысли о недавней перепалке в сторону. Но вместо этого он наконец вспомнил, что ему должны были выдать какое-то задание сроком до завтрашнего дня, и достал передатчик, чтобы проверить, были ли у него входящие сообщения. Сообщений не было. А должно было прийти что-нибудь сразу же после совещания. И что бы это значило? Вряд ли призыв просто отдыхать; просто отдыхал он на выходных. Теперь нужно было работать... но что делать?       Первым делом он сварил себе кофе, угнездился на кухонном стуле (на кухне ему обычно думалось лучше) и принялся вспоминать совещание, ещё раз отслеживая всё произнесённые фразы. И зацепился за обещание Императора огласить им завтра их полномочия. Вообще, подобные вещи готовились обычно загодя, наперёд, чтобы объявить с самого начала, и ещё до этого закреплялись официально, потому что разъяснять свои полномочия всем подряд весьма хлопотно. И то, что сделано это не было, означало не то, что у Императора не было на это времени, а то, что это должен был сделать кто-то другой. Конечно, это могли поручить Брайану, который теперь занимался юрисдикцией, но могли и не поручить; Клайв понятия не имел, как думал Император, но он имел представления о составлении тем простейших расчётов и понимал, что сейчас ему самому отводилась большая степень свободы. Вкупе с тем, что лично ему самодеятельность поощрили – ему следовало этим заняться.       Кольцо снова отправилось на цепочку.       Задача оказалась не слишком-то простой: в общедоступном приложении к утверждённому давным-давно (и с тех пор не изменившемуся) списку рангов одиннадцатого ожидаемо не оказалось. Формально всем членам Совета был присвоен десятый, и он пока не знал, все ли получили пропуск с цифрой одиннадцать... вряд ли, конечно. Тем не менее, ожидалось, что другие офицеры десятого ранга должны были им подчиняться, и это должно было быть как-то отражено в их полномочиях; на их положение ясно указывала черта над цифрой ранга на их погонах, отличавшая членов Совета от всех остальных офицеров. Были ли ранее упоминания о чём-то подобном в официальной документации? Если да, то можно было почерпнуть что-нибудь оттуда, тем более что на такие документы можно было спокойно ссылаться. Оправдывала введение отдельных положений в их полномочия также отметка на погонах, свидетельствовавшая об особом назначении – он у всех членов Совета такую рассмотрел на совещании.       Вздохнув, он решил сперва прочесать официальную документацию на предмет чего-нибудь хотя бы отдалённо похожего на их новый статус. Нужно же было с чего-то начинать.       Закончил он часам к пяти, к этому моменту более-менее обкатав набранный им текст до похожего на официальный документ. А затем столкнулся с тем, что не знал, как бы отослать этот самый текст получателю. Для связи с Императором существовал всего один контакт, у всех военных записанный в передатчике как «Штаб» (непременно с большой буквы и без порядкового номера, присущего штабам как учреждениям), и связь эта была строго односторонней: от Императора мог прийти приказ о немедленном назначении или отстранении, если нужно было провести подобную процедуру немедленно, или какое-нибудь глобальное объявление сразу всем в определённой зоне охвата (к примеру, при особых или чрезвычайных ситуациях). Обратная связь была невозможна. Запросы на аудиенцию обрабатывались иначе; Клайв из его экскурсий по отделам знал, что в организационном отделе просто составляли соответствующий файл и отправляли в кое-какую папку в локальной сети штаба, а затем ожидали какого-либо ответа.       Однако прежде чем пытаться сунуть файл в ту самую папку (он догадывался, что в последнюю просто периодически заглядывали, и никаких уведомлений от неё никуда не приходило), он разблокировал передатчик.       Сначала он увидел то же самое, что видел любой, кто открывал диалог или окошко с подробной информацией об этом контакте: «Статус: вне доступа». То же можно было наблюдать, если пытаться достучаться до кого-то, кто находился вне зоны покрытия связи. Однако он на этом останавливаться не собирался: вдруг вместе с переданным ему главой отдела связи каналом его передатчик как-то пометили? Он прикрепил файл к сообщению, несколько мгновений раздумывал, что бы написать в текстовом поле – нужно же сопроводить файл какой-то пояснительной запиской, – но в итоге передумал, отправив просто так. Заглавия, в принципе, хватало...       Сообщение не дошло. Вздохнув, он сделал перерыв на чай, и, возвратившись за стол, машинально взглянул на экран передатчика, просто оставленного на столе, и с изумлением увидел в уголке галочку, обозначавшую, что сообщение не просто доставлено, а ещё и прочитано. Пока он глядел на неё, пытаясь понять, не чудилось ли ему, передатчик тихо, нежно пискнул, извещая его о срочном входящем сообщении: «Благодарю. Ознакомлюсь». Он задержался взглядом на этих двух словах: к беседам с Императором он уже привык, но сообщение лично от того уже во второй раз вызвало у него почти благоговейный трепет. Откинувшись на спинку стула, он некоторое время просто сидел, бессмысленно глядя в потухший экран ноутбука и понимая, что оказался прав во всех своих предположениях.       Затем он наконец вспомнил, что у него достирались вещи.       К десяти вечера он уже укладывался спать, предвкушая, как выспится. Минут через десять он начал проваливаться в сон... и проснулся, не понимая, с чего вдруг, и в чём, собственно, было дело. Затем услышал, как дверь в прихожей открылась и почти тут же закрылась, немного тише обычного, словно пришедший отчасти не желал извещать о своём приходе. Уилл вернулся, подумал он, успокоившись и уложив поудобнее голову; он уже начал думать, что тот сегодня не появится даже на ночь.       С тумбочки тихо пискнуло, и он, не глядя нащупав на передатчик, разблокировал экран: не срочное, но посмотреть следовало – мало ли.       Сообщение было от Дуайта. «Нашёл тебя», – прочёл он одинокое сообщение в открывшейся диалоговой вкладке: тот использовал не служебную почту, где сообщения отображались каждое под отдельным разворачивающимся окошком, а личную переписку. Дуайт, конечно, обещал написать (о чём он уже забыл, возясь с документом), чтобы его контакт был у того под рукой, но он подумал, что имелась в виду служебная почта.       «Молодец», написал тому Клайв. И без задней мысли посоветовал: «Спать бы ложился. А то опять завтра будешь как сова».       «Я и есть сова», – моментально пришёл ответ, словно Дуайт сейчас кроме разговора с ним ничем не был занят. Клайв, в какой-то мере ожидавший чего-то вроде этого, усмехнулся. Вдогонку пришло ещё одно сообщение: «Тебе тоже ничего не прислали?»       «Ага», – машинально набрал Клайв, подтверждая, и добавил: «Но я нашёл, чем себя занять».       «Аналогично. Увидимся завтра?».       «Увидимся завтра», – подтвердил он. И, ощутив, что диалог на этом был закончен, закрыл службу сообщений, после чего поймал себя на том, что улыбался. Этому он уже даже не стал удивляться. Затем он, догадываясь, что завтра его никто будить не станет, поставил на утро будильник погромче.       Проснулся он под первый же звуковой сигнал, ощущая себя блаженно выспавшимся, что в последние пару недель ему не часто удавалось. А уж когда он просыпался не голодным, он вообще сходу вспомнить не смог. С удовольствием потянувшись, он сел, спустил ноги с кровати и, не удержавшись от соблазна, откинулся на спину, снова потягиваясь. Костяшки пальцев свободно проскользили по застеленному одеялу, ни во что не упёршись: Уилл, естественно, спать сюда не пришёл. Однако ночью, судя по застеленной постели, тот всё-таки здесь был: утром они оставляли одеяла отброшенными, чтобы постель могла просохнуть, если она была немного влажной (а после их ночных игрищ она была), и уже по возвращению домой приводили её в подобающий вид. Однако Клайву с трудом верилось, что Уилл, явно не желавший его видеть, утруждался бы к нему заходить только ради того, чтобы застелить постель.       Обнаружился тот на кухне, в хмуро-предзавтрачном настроении.       – Доброе утро.       Уилл даже ухом не повёл, только отправил ему длинный нечитаемый взгляд. Он, в общем-то, не расстроился: ничего нового. Дождавшись, пока он разогреет себе завтрак, Уилл почти демонстративно слепил себе парочку бутербродов, делая вид, что не хотел есть что-либо, им приготовленное (тоже ничего нового), и они в том же молчании сели завтракать.       – Не хочешь, случайно, спросить, где я шлялся? – не выдержал Уилл через какое-то время.       – А ты шлялся? – скучающе переспросил Клайв, поднимая на того взгляд. – Не обессудь, но для дисциплинарных взысканий у меня слишком хорошее настроение.       – Сейчас мы, – раздельно выговорил Уилл. – Не на работе. Это если ты не заметил.       – Сейчас – нет, – отодвинув тарелку, Клайв взялся за кружку. – Но я задолжал тебе его ещё со вчера. Мне пришлось работать одному, хоть у меня есть помощник.       Не то чтобы ему действительно вчера требовалась помощь (но он мог бы и быстрее управиться, между прочим), однако могла понадобиться в любой момент. И как бы неприятно ни было это признавать, но Уилла в самом деле нужно было дисциплинировать в этом плане.       – Решил теперь устроить рабочие отношения? Служебные?       Клайв открыл было рот, чтобы возмутиться, и закрыл, прищурившись.       – Ты что, нарываешься? – спросил он вместо этого.       Уилл поджал губы, отведя взгляд. Действительно, нарывался.       – И чего ради? – поинтересовался Клайв. – Послушай, то, чем мы будем теперь заниматься... то, над чем мы будем работать, я имею в виду, – очень важно. Гораздо более важно, чем чьи-либо личные интересы и желания. И я хочу, чтобы на протяжении рабочего дня – а, может статься, и после него, если придётся, – чтобы ты был рядом и исправно делал то, что делать нужно. Понимаешь?       Уилл некоторое время внимательно на него смотрел.       – Ты ведь знаешь о том, что я никогда не ставил чьи-либо интересы превыше собственных, – проронил тот без малейшей доли вопросительной интонации, и Клайв нахмурился. Он мог бы сказать, что в состоянии довести ситуацию до того, что его работа станет в личных интересах того, но так он не поступал; он позволял себе прибегнуть к этому только в качестве совсем уж крайней меры, когда другие доводы не помогали. Поэтому он не стал. Даже несмотря на то, что так было бы гораздо короче и понятнее для Уилла, самого говорившего на этом языке.       – Уилл. Ты ведь знаешь, как всё устроено, – решил он напомнить кое-что другое; Уилл иронически приподнял бровь, безмолвно интересуясь, что именно из всего. – Либо ты работаешь на интересы Империи, либо они работают против тебя. А теперь... – он взглянул на экран передатчика, проверяя время и заканчивая разговор. – Нам пора идти.       Он с удовольствием приложился к кофе, ощущая, что слегка испортившееся настроение поползло от этого обратно вверх: он успел жутко соскучиться по такой, казалось бы, простой вещи.       Опустив кружку, он наткнулся на пристальный взгляд Уилла.       – Это ты мне сейчас угрожал?       – Нет. Я – нет, – с намёком ответил он. И не стал больше ничего добавлять, зная, что его прекрасно поняли.       – Ясно, – взгляд Уилла отправился блуждать по кухонным столам и плите.       – Без шуток, Уилл. Лучше его не огорчать.       – Я тебя понял, – ровно отозвался тот. Клайв, терпеливо вздохнув, поднял взгляд на полоску неба, видимую между шторами, и понадеялся, что его действительно поняли.       Совещание начиналось в десять, как и в прошлый раз. На этот раз Клайв появился вместе с Уиллом, радуясь тому, что тот всё-таки прилично отвлекал на себя внимание... однако взгляд Хэвлока, тут же ставший воодушевлённым, всё так же смущающе прилип к нему, пока он шагал к своему стулу. Расположение членов Совета, к слову, не изменилось, так что он вполне мог считать этот стул своим.       Почти сразу после них появился Дуайт, уже не с таким усталым взглядом, как вчера (должно быть, на этот раз выспался), и ещё минуты через две – пунктуальный Дуглас: Клайв на этот раз подобрал время так, чтобы прийти почти впритык, в пределах десяти минут до начала совещания. С приходом логиста пустовавших мест не осталось; на мгновение Клайву стало интересно то, во сколько вообще появились в зале остальные.       На протяжении трёх минут стояла почти полная тишина, разбавляемая едва слышимым постукиванием: кто-то нервно стучал обо что-то носком ботинка. Все переглядывались, пытаясь определить, у кого какое было задание.       Ровно в десять раздался хорошо знакомый Клайву голос:       – Приветствую, офицеры. Рад видеть. Я хотел бы начать с того, что вы нам подготовили, а потом вернуться к обещанным мной разъяснениям.       Вот так, без долгих вступлений и расшаркиваний. Император ценил своё время, а Клайв ценил это в том; человек, который умел распоряжаться временем и знал последнему цену – цену часам и суткам работы, цену мгновениям, цену ожидания, вынужденного или намеренного – мог оценить жизнь. И Император знал цену каждой жизни. Буквально каждой жизни в каждом секторе Империи. Вопрос о том, была ли у неё цена, был праздным только для гражданских обывателей, для офицеров же это были вполне конкретные материи, но лишь благодаря их правителю. И не было ничего удивительного в том, что Император вызывал у подданных восхищение, уважение и ужас – обычно в совершенно разнообразных пропорциях.       – Хорошо, тогда я начну... если никто не против, – Аркелл тут же перехватил инициативу, даже не дожидаясь дальнейших инструкций. Клайв заметил, как Дуглас с Хэвлоком смерили того взглядами; кажется, Аркелл им не очень нравился. Клайв был с ними в этом вопросе солидарен.       Поднявшись, Аркелл включил монитор; разбуженный дисплей засветился, сначала отобразив пустой белый лист. А затем – ещё один. Клайв сперва пришёл в замешательство, а затем понял, что Аркелл действительно решил первым поставить пустой слайд презентации (во всяком случае, он пока что предполагал, что это была именно она). Обычно первый слайд занимала тема, подпись, ещё какие-нибудь формально необходимые вещи, но Аркелл посчитал, что это было совершенно ни к чему в их обществе. И это было довольно здраво. Должно быть, мозги у того были на месте, но как у этого человека было с житейской сообразительностью, он пока не знал.       Оказалось, что Аркеллу поручили ввести их в курс того, как в Империи обстояли дела с научным развитием и с наукой в целом. И это было достаточно интересно, даже несмотря на манеру Аркелла слегка высокомерно изъясняться и на то, что чуть более трети из сказанного Клайв знал и так. Из интересного, помимо прочего, была краткая сводка того, насколько были развиты в научном смысле большинство планет Империи (Клайва тут же заинтересовало то, как и откуда Аркелл эти сведения получил, как и то, сколько времени на это понадобилось: весточка из удалённых уголков до центра шла довольно долго и иногда могла повредиться). Что ещё более занимательно, Аркелл составил список наиболее крупных научных, исследовательских и испытательных центров, приложив к ним краткие ремарки касательно направлений их деятельности.       Учитывая то, что лаборатории и научные центры Клайва весьма интересовали, ему вполне закономерно захотелось иметь под рукой подобный списочек, а то и источник информации. Интересно, поделится ли Аркелл данными... Если он попросит – скорее всего, нет, но вот Уиллу сведения бы достались, определённо. Можно было бы поручить это тому, если бы не было иного выбора, но пока что он не собирался с этим торопиться; быть может, чуть позже он сумеет получить доступ к источнику информации и сам.       Клайв покосился на Уилла. Последний, к слову, с момента их выхода из дома вёл себя весьма примерно. Да и сейчас сидел спокойно, без провокационных взглядов и ухмылочек, хоть наверняка хотел бы посоветовать Хэвлоку убрать глаза подальше. Окинув взглядом остальных, он отметил, что все слушали внимательно, не задаваясь вопросами о том, к чему им это всё, и только Дуайт наблюдал за всеми. Встретившись с ним взглядом, тот чуточку улыбнулся, и Клайв почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись.       Следующим со своего места поднялся Родерик, словно бы очередность эти двое установили заранее. У того задание касалось образования, как и заявленная специализация: Родерик огласил полную классификацию образовательных заведений, затем типы учебных заведений из категории послеобщеобразовательных (Клайв услышал несколько новых для него вещей), и, после сводки требований к выпускникам, перешёл к тому, как обстояла ситуация с организацией образования на планетах, сравнительно недавно перешедших под власть Империи. Слайдов оказалось всего ничего, вся информация подавалась на удивление гладко, чётко и структурировано, однако положительное впечатление для Клайва сводилось на нет из-за раздражавшего его приторно-вежливого голоса Родерика.       За последним выступил Вик с докладом о развитии медицины и состоянии медицинских учреждений; экраном тот почти не пользовался, предпочитая полагаться исключительно на собственную память. Медицина оказалась скучноватой. Клайву обычно было плевать на всяческие подробности касательно того, как у медиков всё работало: работало – и работало, его дело – знать, куда обратиться, если он был не в состоянии справиться своими силами (или силами полевого медика), и сделать это вовремя.       За Виком к экрану вышел Миллард, глядевший куда-то повыше их голов (у Клайва сложилось впечатление, что ещё и сквозь стену). Наверное, нервничал. Как несложно было догадаться, вещал тот об экологии, и вещал со знанием дела, несмотря на то, что периодически запинался. Вот эколога Клайв слушал внимательно: экология диктовала правила, по которым размещались, работали и контролировались любые нёсшие вред окружающей среде предприятия, равно как и правила и ограничения, касавшиеся обыкновенных населённых пунктов и транспорта в них. И его скоро начнёт интересовать нарушение этих самых правил.       Дальше подошла очередь Хэвлока. Того Клайв слушал с удовольствием: его специализация, да и рассказывалось со знанием дела. А после того, как закончился экскурс в средства, находившиеся на вооружении императорской армии, и использовавшийся ею служебный транспорт, Хэвлок перешёл к ознакомлению с текущими разработками, исследованиями и испытаниями, и он и вовсе заслушался.       Затем выступил Брайан. Напомнил им, когда были установлены нынешние законы, каковы основные принципы законодательства в Империи (с чем они и так все были знакомы), и на этом с юридической частью закончил, что было вполне понятно: о законах можно было говорить либо в общих чертах, либо углубляться досконально, до каждой мелочи. Тут золотой середины не существовало. От законодательства Брайан умудрился плавно перейти к полиции, как к исполнительному органу власти, так же прошёлся по основным моментам, осветив подробности организации, структуру, и, опять же, доложил о том, как обстояли дела с внедрением полицейских структур на недавно присоединённых планетах. Клайв на этом моменте сообразил, что никогда не задумывался о том, насколько тяжёлым и кропотливым процессом являлось освоение планеты, пусть даже населённой. А у Империи всё получалось планомерно и довольно быстро...       Следом за Брайаном поднялся Дуглас и, пользуясь простенькой схемой на экране, потратил пару минут на то, чтобы объяснить, чем вообще логисты занимались. Судя по виду большинства членов Совета, эта информация им действительно многое прояснила (интересно, насколько часто Дуглас отвечал на вопросы вроде «а что ты вообще делаешь?). А затем он привёл логистическую схему их города. Схема впечатляла. У неподготовленного человека, попытавшегося бы её объять, она могла бы вызвать не меньшую панику, чем трёхмерные карты разведки, что невольно внушало уважение. По крайней мере, Клайву. Оценив реакцию, Дуглас, вероятно, и в самом деле сделавший это только ради того, чтобы к нему в дальнейшем не возникало вопросов и претензий, перешёл к основной части своего доклада, и поведал им всё то же самое, что и предыдущие ораторы, но касаемо логистики и землеустройства.       Что ж, в целом, они могли бы управиться с новенькой планетой, если бы в этом возникла надобность.       – Итак, все закончили, – подвёл итог Император, когда Дуглас вернулся на своё место, и с едва заметной подначкой поинтересовался: – Вопросы?       Члены Совета запереглядывались. Вопросы были, но каждый колебался; Клайв бы и сам дважды подумал, прежде чем спрашивать.       – У нас есть три человека, которые не высказывались, – намекающе, но осторожно заметил Аркелл, подбадриваемый взглядами Родерика и Милларда; последний, несмотря на неуверенность, был весьма любопытен. Хэвлок тоже с интересом смотрел на них с Уиллом и Дуайтом. Самые любопытные, отметил Клайв, даже не раздумывая над тем, что сказать в ответ: прямого вопроса задано не было, так что он имел полное право не отвечать.       – Верно, – подтвердил Император. Затем последовала небольшая пауза, которая могла бы взбесить собеседника ещё больше, чем если бы просто не ответили. – А теперь вернёмся к тому, что мы отложили на потом.       Аркелл уязвлённо нахмурился, и Клайв едва не усмехнулся.       – Вчера я обещал огласить вам ваши полномочия, – продолжил их правитель. – Только что на ваши передатчики был отправлен утверждённый приказ о том, что они, собственно, собой представляют. Однако этот документ был составлен при помощи двух членов Совета, которые сейчас, как вы выразились, не высказывались. Точнее, они его и составили, независимо друг от друга.       Клайв с Дуайтом переглянулись.       – Мне оставалось только свести их версии воедино и добавить капельку от себя. Это значительно сэкономило мне время, – Император немного помолчал. – Хотите знать, почему я дал им другой тип задания, не так ли?       Члены Совета снова запереглядывались. Здоровое любопытство, как заключил Клайв, было присуще им всем (не учитывая того, что у нескольких оно превышало здоровое).       – Если позволено поинтересоваться, – пространно, но вежливо проронил Родерик.       – Я не давал им задания, – заявил Император почти что с удовольствием. Клайв с Дуайтом снова переглянулись. – Между тем, кто-нибудь вообще задумывался над этим?       Брайан поднял руку. Клайв подумал, что выбран был неплохой способ проверить, наблюдали ли за ними и сейчас через припрятанную где-нибудь видеокамеру (хотя ему самому это было понятно и так, да и способ удостовериться был бы более изящным, не будь наблюдавший столь интеллектуально развит). Вслед за тем подняли руки Вик и Родерик, чего Клайв, сегодня присмотревшийся к членам Совета повнимательнее, уже ожидал.       – А о том, чтобы что-нибудь сделать?       Руки опустились. Император издал смешок.       – Ну, ознакомитесь с приказом после совещания, без спешки. Вопросы приветствуются, предложения о поправках – нет. И в заключение: в составе Совета вы будете решать и политические вопросы. Оглашаю порядок сразу: эти вопросы решаются офицерами Кортсом и Альдесом. Только если они не приходят к соглашению, объявляется голосование. Вопросы?       Брайан несколько неуверенно поднял руку.       – Да, офицер Хардинг? – с капелькой язвительности разрешил Император, уже, кажется, даже зная, о чём его собирались спросить.       – А чем занимается офицер Кортс, кроме политики?       – А что, по-вашему, нечестно получается? – живо переспросил Император. Ехидства в голосе у того могло хватить на троих.       – Вроде... того, – медленно выговорил Брайан, уже ощутив, что ступил не на ту дорожку, оказавшуюся вдобавок скользкой.       – Он работает с разведкой и контрразведкой. Так что, вполне возможно, вы правы.       Клайв буквально почувствовал, что Император весело улыбался. А ещё он ощутил на себе взгляды всех остальных. Он догадывался, о чём все призадумались. Если контрразведка хотела кого-нибудь о чём-то спросить, она получала ответы, потому что спрашивала очень доходчиво. А иногда ответы получались и окольными путями, через наблюдение и обработку данных, и для тех, чья совесть была нечиста, это было крайне неприятным явлением – они даже не догадывались, что у кого-то к ним появились вопросы. И касалось это не только армии: контрразведка наблюдала за всеми.       И, кстати, на него взвалили сразу два отдела, хотя Император не просто догадывался, а точно знал, что Уилл за время своего отсутствия здесь разболтался. Намёк на то, что следовало как-то привести того в чувство и заставить работать, как полагается, ему уже давали, а теперь это было чуть ли не прямое указание; его попросту поставили в положение, в котором ему придётся это сделать. Выбора у него не было. Может быть, выбора не было и у самого Императора: если расчёты последнего опирались на то, что ему следовало заведовать обоими отделами, и поручить это по каким-то причинам больше никому нельзя было, то придётся как-то с ними справляться.       Руку вдруг поднял Родерик.       – Слушаю, офицер Глендауэр.       – У меня есть вопрос, который меня беспокоит... если мне позволено будет его задать. Сэр, разве не вы решаете политические вопросы?       – Разумеется, я имел в виду внутреннюю политику. Внешняя продолжает оставаться моей прерогативой. Кроме того, я буду получать отчёты по всем внутреннеполитическим делам.       Ловко, подумал Клайв. Как ловко их Император всё обставил... Даже Совет, кроме них с Дуайтом, не будет ни о чём знать. Но управятся ли они сами? Пусть двое вместо одного, пусть с помощниками, которыми будут являться члены Совета, но это всё ещё оставалось просто невероятной для исполнения задачей. Стоило ему представить масштабы, как у него на мгновение перехватило дух. Это напомнило ему кое о чём, и он с тоской вспомнил, что уже почти месяц не выбирался в космос. Это, конечно, была уже не та всепоглощающая тоска, ворочавшаяся в груди и выжигавшая его нервы к черту; всего лишь отголосок. Полетать ему, тем не менее, захотелось. Может быть, от этого могла бы спасти сигарета... но он уже не курил.       Клайв покосился на Уилла, отчего-то ожидая поймать на себе взгляд того, но Уилл на него не смотрел. Не найдя моральной поддержки в лице того, он взял себя в руки.       – На этом всё. Жду вас завтра, – завершил совещание Император.       Клайв помедлил, поднимаясь со стула. Он поймал оживлённый взгляд Дуайта чуть ранее, и предполагал, что тот собирался о чём-то поговорить сразу после совещания. Он не отказался бы; даже не во имя налаживания связей, а просто потому, что общаться с этим человеком ему было приятно. Пытаясь потянуть время, он подключился с передатчика к небольшому хранилищу данных, встроенному в висевший на стене монитор, и скопировал себе все представленные сегодня отчёты, чтобы потом, как появится свободное время, рассмотреть некоторые вещи повнимательнее.       Наблюдавший за выходившими членами Совета Дуайт тоже не торопился вставать; Хэвлок, немного развернувшись, то ли что-то сказал, то ли что-то спросил, и тот покачал головой. Затем Дуайт снова взглянул на Клайва, чуточку улыбаясь; потом и сам поднялся, направившись к ним с Уиллом.       – Пообедаем? – Дуайт показал взглядом на часы.       – Пообедаем, – согласился Клайв, пряча свой передатчик в карман.       По пути Хэвлок попытался пристроиться между ними, но Дуайт как-то очень аккуратно, почти незаметно тому помешал, и Хэвлоку оставалось занять место сбоку от Дуайта, потому что Уилл пристроился по левую руку от Клайва и, как последний подозревал, очень нехорошо на того зыркнул, едва тот бросил взгляд влево. Учитывая, что для четырёх человек коридор всё-таки был узковат, Хэвлок отстал, оказавшись ближе к Уиллу и одновременно прямо позади него самого. Атмосфера между ними накалилась моментально; Клайв почувствовал недовольство Уилла даже не глядя на того.       – Жаль, что мы места рядом не выбрали, – безмятежно посетовал Дуайт, коротко покосившись назад.       – Зато мы хорошо видим друг друга. Иногда это важнее, – отозвался Клайв, пытаясь справиться с желанием потереть шею. У него было такое чувство, будто к её ничем не прикрытому участку выше воротничка рубашки почти неощутимо прикасались, будто Хэвлок трогал его взглядом. Однако ничего неприятного в этом переживании, к его удивлению, не было – Хэвлок умудрялся, несмотря на очень активный и решительный вид, транслировать, что безвреден. Обычно от мужчин, сильно склонных к активной, доминирующей роли, которым он умудрялся приглянуться, Клайв ощущал опасность – он у подавляющего большинства из них, как он уже успел выяснить, вызывал желание подчинить. А то и сломать. У Хэвлока он, кажется, вызывал что-то другое.       – Аргумент, – кивнул Дуайт, соглашаясь.       В столовой напряжение поугасло. Клайв с Дуайтом, вообще не задумываясь, непринуждённо болтали обо всём подряд (обходя, впрочем, рабочие на данный момент темы), Хэвлок после нескольких реплик влез-таки в беседу полноценно, а Уилл молчал, задумчиво вертя ложку в чашке, не глядя на них и в целом делая вид, что вообще не с ними. Клайв забеспокоился о последнем только после того, как они покинули столовую, и хмурый вид Уилла наконец попал в фокус его внимания.       – Что-то не так? – по инерции непринуждённо спросил он.       – Ничего, – буркнул тот. – Мы с работой на сегодня закончили?       – Сейчас скажу, – Клайв на всякий случай достал передатчик, чтобы взглянуть на почту, и обнаружил, что что-то получил. – Подожди минутку...       По служебной почте ему пришёл целый ворох писем. Вскользь пробежавшись взглядом по списку, он отметил, что все они были от главы контрразведки. В личных же он обнаружил только один новый диалог, с главой разведки, Николасом Картером, и предпросмотр давал возможность прочесть начало фразы: «Надеюсь, вы извините меня за использ...». Наверное, за использование личной переписки, а не служебной. Впрочем, Клайв подозревал, что если от офицера Картера у него столько же сообщений, то пользоваться личной перепиской было куда более удобно: хоть максимально возможное количество файлов, прикреплённых к сообщению, и было тем же, но зато в сообщениях не было бардака, поскольку весь диалог с одним и тем же человеком пребывал в одной вкладке, в отличие от служебной переписки, что уменьшало возможность случайно что-то потерять в горе сообщений. Может быть, человеку, привыкшему к подобному, было всё равно, но он-то обычно такого вороха сообщений не получал.       Клайв задумчиво почесал щеку, раздумывая, как бы привлечь к этому Уилла, и решил для начала разобраться самому. А то мало ли...       – Давай мы поступим так. Я иду домой...       – Ты идешь домой, – с вопросительным нажимом повторил Уилл, перебив его. Это была у того особая интонация, которая могла служить окружающим маячком того, что кое-кому очень хотелось поругаться и испортить кому-нибудь день из-за приключившейся какой-нибудь огорчительной мелочи.       – Дай закончить, пожалуйста. Так вот, я иду домой, разберусь, что мне прислали, а у тебя есть свободное время, так что можешь заняться, чем хочешь.       Уилл бросил на него долгий взгляд.       – А не пытаешься ли ты меня спровадить?       – Нет, – Клайв едва подавил вздох. – У тебя просто есть свободное время. Хочешь – тоже иди домой, хочешь – забеги в спортзал или куда-нибудь ещё. Если что – я напишу или позвоню.       – Значит, рабочее время у меня закончилось, – уточнил Уилл придирчиво. Кажется, того всё ещё заедало на этом с их утреннего разговора.       – Пока что – да.       – Ну, что же, ладно, – Уилл смерил его взглядом. – Увидимся.       Кивнув, Клайв направился в гардероб за курткой. Было бы хорошо, если бы Уилл действительно где-нибудь спустил пар, потому что недовольство из того чуть ли не лезло, и он не слишком понимал, с чего вдруг.       Дома он включил ноутбук, чтобы разобраться обстоятельно и с удобством – иначе продраться сквозь ту кипу сообщений, которую ему отправили, было долго и неудобно. И первым делом открыл вкладку диалога с офицером Картером, здраво для себя рассудив, что лучше начинать с человека, которому он симпатизировал больше.       «Надеюсь, вы извините меня за использование личной переписки без предварительной договорённости», – писал Николас – как, собственно, он и предположил. «Если её преимущества для вас незначительны, я перейду на служебную.       Докладывает Николас Картер, оф. 10 р., разведки.       Согласно имеющемуся свыше распоряжению, сформирован единый отчёт по данным, полученным на девять часов утра от разведки, а также по состоянию пограничных и приграничных зон. Прилагаются вторичные данные для независимого анализа и сравнения. Сопутствующие документы представлены текстовыми файлами и соответствующими им файлами кодировки «РКТМК» и прикреплены к последующим сообщениям, описания приложены.       Уполномочен сообщить, что, согласно полученному свыше распоряжению, обязанность передавать заархивированные файлы в организационный отдел для сохранения, содержания и последующей передачи в архивы переходит Клайву Кортсу, оф. 10 р., специального назначения, члену Совета Бринии («ВБТ-2»).       Конец рапорта».       Клайв некоторое время смотрел на собственные имя с должностью. Мог ли он когда-либо подумать, что последние будут занимать полстроки не на экране передатчика, а на широком экране ноутбука?       После первого сообщения диалоговая вкладка пестрила однообразными сообщениями с координатами секторов и прикреплёнными к ним файлами. Ввиду того, что в личной переписке, в отличие от служебной, к сообщениям не прилагалось автоматически вступительной части и подписи, они были короче и не занимали на экране много места, так что Клайв первым делом отправил Николасу искреннюю благодарность за предложенную тем форму переписки, а уже потом подтвердил получение рапорта и принятие к сведению своих новых обязанностей.       Дальше он нырнул в гору сообщений, присланных главой контрразведки. Их содержание оказалось аналогичным (отчёты...), отчего он окончательно свыкся с мыслью о том, что ему теперь придётся в этом всём ежедневно ковыряться. И не просто так, а делая при этом какие-то выводы. Что ж... свыкнется. Работа есть работа, и если Император посчитал его способным к её исполнению, подводить того не следовало.       В куче сообщений он отыскал присланный ему приказ о новых полномочиях как члена Совета, чуть не пропустив его. Вот так письма и теряются, подумал он, с любопытством открывая документ и готовясь переключиться на сухой, канцелярский язык, не допускавший более одного толкования, и оттого громоздкий и местами глупый с точки зрения человека, редко имевшего с подобного рода вещами дело. Вчитавшись в текст, он обнаружил, что документ действительно имел много общего с тем, что был отправлен им Императору – прямо-таки ощущалось, что на тот опирались при составлении. Впрочем, Клайв мог бы этого не заметить, если бы не писал его своими силами: вместо единого списка здесь было три. Один касался его и Дуайта, второй – вынесен отдельно для Уилла, и третий – для всех остальных членов Совета. У него снова появилось впечатление, что на Уилле за что-то отыгрывались – достаточно было упомянуть того как исключение в одном из списков, а не извращаться. Хотя... Он повнимательнее перечитал относившийся к Уиллу список, и нашёл, что исключения пришлось бы указывать во многих строках – права Уиллу сильно поурезали по сравнению с остальными.       Затем он вчитался в их с Дуайтом список. Некоторые из вещей, добавленных Императором (часть, конечно, была от Дуайта, но поправки Императора выдавала категоричность), были... интересными. Если они с Дуайтом приходили к соглашению, при необходимости (и наличии причины) они могли сместить любого из глав штабов, базировавшихся на других планетах Империи, а также любого из глав отделов любого штаба безотносительно одобрения других членов Совета, и – это-то и было самым интересным – любого из остальных членов Совета Бринии. И оставляли за собой право самостоятельно назначить другого человека на опустевшую должность. Фактически, Император передавал им в руки свою власть.       Клайв уронил лицо в ладони. Куда их потащили-то? Без опыта управления! Почему бы не взять кого-нибудь из глав отделов этого или других штабов, людей с опытом, уже сведущих...       Он потёр лицо и выпрямился, откидываясь на спинку стула. Выбрали их – значит, выбрали их; значит, для чего-то так надо было. Радовало одно: Дуайт. Во-первых, раз того выбрали, это был как хороший офицер, так и хороший человек, во-вторых, чтение мыслей – способность крайне полезная, пусть даже Дуайт делал это не настолько хорошо, как их правитель, в-третьих – между ними установились хорошие отношения.       Клайв проверил время. Затем проверил личные сообщения, и, не найдя ничего от Уилла, решил пока что того не трогать. Заняться ему самому было чем: кораблей было много, отчётов, соответственно, было столько же. Ещё у него были файлы формата «РКТМК», а значит, ему ещё предстояло заняться их преобразованием и постройкой трехмерных карт... Он удручённо застонал, сообразив, что ему придётся сделать карту всех пограничных зон, всей Империи, а не одного-двух секторов. Потом будет легче, обновлять – не строить, но сейчас... сейчас он застрянет на несколько часов. Учитывая, что ещё у него была отчётность контрразведки, и во всё это нужно было ещё и вдуматься – до вечера он будет занят.