(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

      На Бринии начала цвести весна.       Уилл, ошалевший от солнца, тепла, весеннего ветра, запахов и присущего любому живому существу характерного инстинкта, пытался прижать и потискать его чуть ли не в любом мало-мальски удобном для этого месте. Клайв не слишком упирался: всеобщее весеннее настроение действовало и на него самого, да и он понимал, что это было временное явление. Естественно, из установленного им лимита на активное времяпрепровождение в спальне они выбились, но особенной вялости он не чувствовал после их игрищ: Уилл помимо увеличившейся помощи с работой ещё и закармливал его витаминами на протяжении зимы, так что он не ощущал даже намёка на хроническую усталость или авитаминоз. Да и тот при этом выглядел так, словно радовался самому его существованию, а не целенаправленно пытался затащить в постель, и убирал руки, стоило только по ним шлёпнуть. Он, конечно, позволял чуточку больше, чем следовало, там, где это не мешало работе. И Уилл не зарывался, не пытался получить сверх того – то ли того полностью всё устраивало, то ли понимал, что мог и лишиться этой самой чуточки. Словом, тут у них было всё хорошо.       Да и в целом всё было неплохо. Зима прошла – сплошная тишь да гладь, никаких происшествий... ну, неожиданных происшествий. Уилл с Бертраном и Норбертом так виртуозно отлавливали подозрительные запросы внутри отдела контрразведки на получение какой-либо информации и подозрительные же перемещения, что Клайв был осведомлён о том, что в ближайшее время должно было происходить, чуть ли не заранее – Уилфорд способов вызнавания информации не менял. И собственно, зачем? С точки зрения того, ни разу не пойманного за руку делать это было незачем. Клайва это полностью устраивало.       Норберт же, казалось, всё лишнее в работе отдела просто чуял, и не стеснялся заявлять ему о чём-нибудь совершенно обычном и ни капельки не подозрительном с точки зрения остальных двоих. Лично. Это у того привилегия такая была. Норберт мог прийти в любое время (рабочее, разумеется), чтобы доложить о чём-нибудь, чем обеспокоился, и он принимал того в любое время, потому что сообщаемые тем новости обычно оказывались очень полезными, а Уилла, косившегося на них с подозрением, он сразу поставил перед фактом: вот такие у них с Норбертом теперь были рабочие отношения, и вмешиваться в них не было нужды.       Что касалось гернийского штаба, то Клайв, внимательно выслушавший вернувшихся оттуда Бертрана с Эйденом, трогать ничего не стал и Уиллу тоже запретил. Сделать он с этим ничего пока не мог. Точнее, он мог, но тогда он бы упустил возможность найти кого-либо, связанного с Анхальтами: хоть те и были очень влиятельной семьёй, но одной только семьёй управиться не могли, это и ежу было понятно; он подозревал, что если убрать только Анхальтов, то рано или поздно их идею подхватит кто-то другой, и всё начнётся заново. Если обрывать паучью сеть – то обрывать её целиком, без остатка, выметая из всех уголков все оставшиеся нити, мелких паучат и тщательно упакованные шёлковые коконы. А ещё лучше – просто выжечь. А жечь он умел.       С трудом, однако, верилось, что опасность на самом деле исходила от Гернии, всегда верно поддерживавшей власть Императора. Отец Уилла вспоминал, что когда был ещё ребёнком, в доме Фезеров об Анхальтах говорили как о влиятельной, но нейтральной семье, а вот в записях, которые велись Фезерами (что-то, похожее на дневники, только не лично чьи-то, а целого рода), ещё несколько поколений назад об Анхальтах говорилось как о лоялистах. Это значило, что всё начало меняться относительно недавно с точки зрения долгожителя Императора, который постоянно следить за находившейся под самым боком Гернией попросту не мог. К тому же, внешнюю политику Анхальты поддерживали всё ту же, это Фезеры записывали именно свои впечатления от общения. Не зря же Дитрих говорил, что тому не нравились их политические взгляды.       Поэтому пока что всё, что Клайв делал – собирал информацию и выжидал. И, так как не происходило ничего отвлекающего или просто банально интересного, он сосредоточил своё внимание на отчётности по научной сфере, проверяя её и сравнивая со всем накопившимся запасом отчётов, и на наблюдении за членами Совета. Последние он точно так же сравнивал с предыдущими... и нашёл, что настроения в кругу Совета несколько переменились. Уилфорд с Родериком вели себя всё так же, как и прежде, по флегматичному Дугласу понять что-то, как обычно, было сложно, а вот остальные вызывали у него некоторое беспокойство: Брайан с Виком были мрачно и почти тревожно задумчивы на совещаниях, Миллард же начал смотреть на них с Дуайтом с едва уловимой неприязнью во взгляде, с каждым днём потихоньку увеличивавшейся, отчего Клайву разонравился совсем. Того он исключил из списка людей, которым можно было доверять даже с натяжкой. Зато в Дугласе он начал сомневаться куда меньше после того как тот сообщил ему, что парочка воздушных коридоров над Бринией постоянно пустовала, что бы с этим ни делалось и как бы ни боролось. Причём, понимая, что это могло быть какое-то негласное дело, сообщил не на совещании, а лично ему, поймав его в коридоре. Он поблагодарил логиста совершенно искренне: это была важная информация. Очень важная. Она говорила ему о том, что кто-то готовился к тому, чтобы начать действовать.       И он взялся просматривать отчётность ещё внимательнее.       Однако нашёл не он. Нашёл Норберт.       – Меня беспокоит одна из лабораторий, – сообщил тот, зайдя к нему сразу же после обеда с передатчиком наготове. – Вот эта.       Клайву тут же пришло сообщение. Норберт безо всякого стеснения использовал личную переписку, получив на это разрешение, и это было очень удобно. Было бы совсем удобно, если бы Уилл из-за этого не интересовался тем, что ему присылали; сейчас тот тоже поднял глаза от экрана своего ноутбука, внимательно за ними наблюдая, а потом неспешно встал, собравшись сделать себе чего-нибудь горячего. Фокус же состоял в том, что шкафчик с кружками, чаем и кофе был у Клайва за спиной. Ему не нужно было даже оглядываться, чтобы знать, что тот сейчас, неспешно достававший кружку, баночку с сахаром и ещё что-нибудь, косился на экран его ноутбука, слегка щурясь, чтобы разобрать издалека шрифт. И вот как не стыдно было после всего...       Мельком пробежавшись взглядом по присланному ему документу, просто чтобы знать, о какой лаборатории шла речь, Клайв поинтересовался:       – И что с ней?       – Оттуда вывозят мусор, – поведал Норберт, усевшийся на гостевой стул. Садился тот тоже без разрешения: Клайв и это разрешил. – Отходы. Я за этим уже почти три месяца наблюдаю.       – Так-так, – поощрительно произнёс он. Он за этой информацией тоже следил, но пока что он не видел ничего из ряда вон. Интересно, что умудрился высмотреть Норберт.       – Конкретно отсюда вывозят отходы на переработку пятью машинами раз в две недели, – продолжил тот. Он уже отметил, что не сказано «дважды в месяц». Вывоз увеличился? – Раньше, во всяком случае, вывозили. В последние три месяца вывозят одиннадцать машин: раз – пять, раз – шесть.       Норберт замолчал, ожидающе глядя на него. Во взгляде того читалось уважение: магов Норберт по-прежнему ненавидел, но к нему, всегда выслушивавшему любые подозрения, относился очень тепло.       – Доля, которую можно счесть за рабочие излишки? – отозвался он. – Это на самом деле не так много, если мы говорим о научной лаборатории. Может накапливаться.       – Может. Но хранить отходы ещё две недели до следующего вывоза, если они за него не платят? Подозрительно, – Норберт немного помолчал, давая возможность прервать себя или о чём-то спросить. – Я пообщался через знакомых с водителем, и тот сообщил, что если раньше последняя нагруженная машина была полупустой, то теперь все забиваются под завязку.       Пальцы Клайва, задумчиво и почти беззвучно барабанившего ими по столу, замерли. Плюс две машины – уже серьёзно.       – А вот это уже действительно подозрительно. Что-нибудь ещё было?       Норберт кивнул.       – Я взял на себя смелость поискать сводку об их энергопотреблении. И нашёл вот что: три с половиной месяца назад они установили дополнительные солнечные батареи на крышу здания, в котором они находятся, – а они располагаются на первом этаже и на цокольном, – а объёмы внешнего энергопотребления не снизились.       – Так, – Клайв откинулся на спинку стула, глядя на Норберта. – Так-так-так...       Следовало, конечно, повременить. Однако Норберт, слегка наклонившийся вперёд, смотрел на него ожидающе, словно ищейка, и наверняка ждал распоряжений. И не отдавать их было опасно: тот считал, что нужно было что-то делать, и мог в нём и усомниться. В этом плане с Бертраном, безоговорочно ему доверявшим, было куда проще.       Размышления Клайва, уже начавшего подумывать просто отправить Норберта работать дальше, упомянув, что он этим займётся, прервало сообщение, пришедшее по служебному каналу. И он решил сначала взглянуть на то, что ему прислали: вдруг что-то срочное?       Сообщение было от начальника тюрьмы, в которой на данный момент содержался Хоул. У Клайва уже возникло неприятное чувство, однако не интуитивное; он просто в принципе воспринимал всё, что с тем было связано, как неприятное. Любая новость о Хоуле не несла ничего хорошего.       И начальник тюрьмы, как и в прошлый раз, спрашивал, можно ли с ним встретиться и поговорить. Видимо, проблему – а он не сомневался в том, что это была именно проблема, – нельзя было доверить даже служебному каналу связи. Поинтересовавшись, когда, он мгновенно получил ответ: хоть бы и сейчас, через пять минут.       – Хочешь кофе? – спросил он у Норберта.       – Не откажусь, – осторожно ответил тот.       – Сделай ему, – велел он Уиллу. – Две ложки сахара.       Тот слегка прищурился, и он понял, что последнее он ляпнул зря. Опять его будут доставать с ревнивыми порывами, как только он освободится. Ну, главное, чтобы Норберта сейчас прессовать не взялся.       Написав начальнику тюрьмы, что сейчас подойдёт к стоянке около штаба, он торопливо спустился вниз, и вышел под по-весеннему ласковый солнечный свет, щурясь на стоянку, бликовавшую солнечными зайчиками от зеркал и стёкол припаркованных машин. Что касалось поиска нужной среди них, то эту задачу ему облегчили: начальник тюрьмы стоял около служебного джипа, привалившись спиной к дверце. По виду того сразу было понятно: разговор очень короткий, но очень неприятный.       Сказали ему действительно немногое, передав вместе с этим фрагменты видеозаписей с внешних и внутренних тюремных камер видеонаблюдения. На тех снова мельком было видно Уилфорда, тщательно пробиравшегося по краешкам доступных камерам полей зрения так, чтобы не было видно лица. А Хоул... Хоула нашли мёртвым. Следов проникновения кого-либо в камеру или из неё обнаружено не было, экспертиза также подтвердила, что было совершено самоубийство: Хоул откусил себе язык. Судмедэксперты, однако, на этом не остановились и добросовестно зашли немного дальше, в результате чего было вынесено заключение, также показанное Клайву, о том, что за сорок восемь часов до смерти Хоул не принимал никаких наркотических и (или) психотропных веществ, а также не был подвержен какой-либо форме наркотической зависимости. Проще говоря, на момент своей смерти Норман Хоул, в трезвом уме и здравом рассудке даже не помысливший бы о суициде, был чист как младенец.       Хоть у Клайва и испортилось настроение от этой новости, он искренне поблагодарил начальника тюрьмы: тот приехал сразу же, как только закончилась вся канитель с судмедэкспертизой и сопутствовавшими документами, не откладывая.       – Надеюсь, мы с вами больше по рабочим вопросам пересекаться не будем, – добавил он, и, увидев, как тот нахмурился, наверняка неправильно его поняв, объяснил, виновато улыбнувшись: – А то у вас от меня сплошная головная боль. Полагаю, я у вас в долгу.       – Да и не то чтобы... – начальник тюрьмы осёкся, опустив взгляд на его погоны, затем быстро взглянул на штаб и снова на него, кажется, наконец задавшись вопросом о том, почему же офицер столь высокого ранга занимался этим делом непременно лично, вместо того чтобы послать кого-нибудь из подчинённых, вдобавок соблюдая полную секретность этой темы. И, оформив вопрос, разомкнул губы, собираясь задать последний, но мудро поколебался, рассмотрев что-то в его взгляде. Он отрицательно покачал головой. – ...А. Внутренние интриги есть везде, куда ни плюнь. Ничего необычного, да?       – Именно, – согласился он. – Благодарю.       Он не стал добавлять «за понимание». Начальник тюрьмы, как оказалось, был достаточно проницателен для того, чтобы понять, что имелось в виду.       На этом они и распрощались, и он вернулся обратно в штаб, пытаясь замедлить ход собственных мыслей, чтобы не упустить что-то важное из виду второпях. То, что Уилфорд заставил Хоула это сделать, было кристально ясно, а вот дальше цепочка от звена, предшествовавшего резону, разветвлялась: тот мог убрать Хоула для того, чтобы подчистить концы (этому моги и не стирать воспоминания, а только блокировать, так же как и Уиллу, и неизвестно, на протяжении какого срока существовала блокировка), чтобы за что-то рассчитаться, попрактиковаться (или стряхнуть пыль с навыков), и, наконец, просто потому, что мог. Клайва беспокоил вариант с личными счётами. Для Уилфорда это могло быть точкой отсчёта: прежде чем что-либо начинать, тому вполне могло стукнуть в голову разобраться со старыми задолженностями. Дабы с чистого, так сказать, листа. И это автоматически становилось точкой отсчёта для всех них.       Разумеется, он не упускал из виду Анхальтов. Ироничным было то, что отсчёт начался бы и для тех тоже, потому что Уилфорд был проблемой как для Совета, так и для собственных союзников: имея естественную защиту в виде магии, тот был совершенно неуправляемым элементом в чужих планах, и был опасен как исполнитель для всех вокруг, так как был очень нетерпелив. Будь Уилфорд терпеливее – к Уиллу бы не полез, да и Норберт не отчитывался бы о замеченных странностях так часто. А может быть, просто ощущал собственную безнаказанность, отчего не слишком скрывался.       Ещё Клайв постоянно держал в голове вариант того, что Уилфорд хоть и был исполнителем, но мог стремиться использовать Анхальтов в своих целях – просто как спонсора. Даже при одинаковых намерениях Уилфорд мог весьма расходиться с теми во взглядах на сроки исполнения планов и на собственное место в иерархии, которую потом, несомненно, выстроят заново, только немного другую. И раз тот знал, что Императора сейчас с ними не было, но больше никому не сообщил – то, скорее всего, начал торопиться, чтобы успеть до вовращения правителя, и запускать в исполнение планы, ещё не бывшие в этой стадии и близко. Ещё возможно, что кое-кто банально боялся не дожить и не успеть вкусить все плоды своего успеха. Ну, если Уилфорд действительно был двойным предателем и собирался единолично вцепиться зубами в недозревший плод, то он со своей стороны приложит все усилия, дабы плод этот показался тому невыносимо кислым.       К тому времени, как он доехал до нужного ему этажа, он уже был разгневан: его злило то, как Уилфорд испортил ему неплохо начинавшийся день, и то, насколько нагло прикончил Хоула, совершенно спокойно появившись после этого на сегодняшнем совещании. Буквально чувствовалось, что тот ощущал собственную безнаказанность, и ему от этого жутко хотелось что-нибудь с Уилфордом учинить, однако он не видел, что он мог в рамках взятого им курса. Он избрал политику выжидания, и нарушать её теперь не мог, и это злило его ещё больше, настолько, что хотелось сломать Уилфорду шею. Или просто задушить. О, хотел бы он посмотреть, как поганец будет выкрикивать команды и медленно приходить в ужас от осознания того, что они не действуют...       Остановившись перед дверью своего кабинета, он встряхнул головой. Опять эти мысли, совершенно не подобавшие офицеру... но и Уилфорд вёл себя неподобающим образом, так что всё было бы справедливо...       Снова встряхнув головой, он нажал на кнопку, открывавшую дверь. При его появлении Уилл с Норбертом тут же обратили к нему цепкие, острые взгляды, словно то ли подумали, что это не он, а кто-то другой вошёл без разрешения, то ли только что смотрели так друг на друга. Оба взгляда, впрочем, тут же смягчились. Но благодаря им у него появилась кое-какая идея... Он обдумал её по пути к своему стулу, и, передумав садиться, просто опёрся бедром о край стола, после чего внимательно смерил взглядом сначала Норберта, а потом Уилла.       – Помнишь место, где мы нашли ту вещь? – спросил он у последнего, имея в виду подвал на Атеоте, где обнаружился мощный компьютер и оружие, не только имперское, но и гриссовское. – Ты сказал, что это могла быть турбаза или заповедник.       – Помню, – ответил Уилл, чей взгляд принял настороженный оттенок. Ещё помнил, небось, как они там поссорились.       – Сможешь найти это место здесь? – осведомился он. На себя он не надеялся: он плохо ориентировался на местности без карты. Зато Уиллу это давалось куда лучше.       – Разумеется. Но нам придётся там побывать, потому что мне нужно будет взглянуть самому, чтобы узнать по местности.       – Хорошо. Итак... – Клайв взглянул на ожидавшего Норберта. В последнем он не сомневался: реакция и точность у того были отменными, это он уже знал. – Бери Норберта, бери ещё пару надёжных ребят из разведки, кого сейчас сможешь найти, и отправляйтесь. Час на сборы, полная секретность до начала выполнения. Планировать на ходу ты умеешь, так что вперёд.       Уилл поднялся и, опёршись ладонями об стол, пристально взглянул на него, словно собирался что-то спросить или и вовсе возразить. Затем перевёл взгляд на Норберта.       – Офицер Блисс, готовьтесь. Возьмите бронежилет внизу, я отправлю распоряжение его выдать, проверьте оружие, пока у вас есть время; по штабу потом передвигаться по минимуму. За вами зайдут. Выполнять.       Прежде чем отозваться, тот мельком взглянул на Клайва, проверяя, действительно ли можно было идти. У него опять возникла ассоциация с ищейкой.       – Есть, – отозвался Норберт после его кивка; затем поднялся и вышел, не заметив, как Уилл нехорошо прищурился вслед.       – Уилл, – одёрнул он того. – Он мне ещё нужен. Не наезжай на него.       Вот тут Уилл ревность сдержать не смог.       – Так нужен, что ты знаешь, сколько ему сахара в кофе? – тот умудрился облечь вопрос в пока ещё безобидную интонацию. – Он тебе не друг.       По поводу необоснованной ревности у них тоже уже произошёл разговор (примерно в начале весны, когда кое-кто под влиянием весеннего обострения случайно хватил лишнего), после которого Уилл долго ворчал, но прекратил подобные порывы в сторону его друзей, смирившись с тем, что он с этими людьми близко общался. Ему в свою очередь пришлось смириться с порывами в сторону всех остальных. Ну, как смириться... просто терпел, стараясь пропускать мимо ушей и глаз.       – Слушай, я понимаю, что с твоей точки зрения это слишком, но и ты меня пойми: он такой же, как и мы, он тоже был там, и ему пришлось намного хуже. И он хорошо отсеивает странности от нормальной работы отдела. Пожалуйста, не...       – Стоп-стоп-стоп, – прервал его Уилл, выпрямившись. – Был там?       – Я не говорил? – сообразил он.       – Ни словом не обмолвился, – отозвался Уилл и неспешно направился к нему, обходя его сзади.       – Значит, из головы вылетело. Он вернулся в начале ноября, – сообщил он, позволив себя обнять. Им всё равно сейчас нужно было обсудить предстоявшую операцию, так что у него, можно сказать, был небольшой перерыв. Мог позволить себе минутку постоять в обнимку. – Мы с тобой тогда как раз ссорились, и я забыл тебе рассказать.       – Так расскажи. Буду хоть знать, с кем на самом деле работаю.       Он кратко пересказал, не слишком вдаваясь в детали, и Уилл только неопределённо хмыкнул в ответ, не став комментировать. На то, что с Норбертом там происходило, тому было, насколько он догадывался, плевать; Уилла интересовала только сухая информация.       – Понятно, – добавил тот, закрыв тему. – Давай, наверное, собираться. Нам уже пора бы.       – Тебе.       – Мне?.. Ты разве не пойдёшь?       – Нет, конечно, – отозвался он. – У меня, вообще-то, работа есть.       Уилл, слегка ослабив объятия, наклонился, сбоку заглядывая ему в глаза.       – То есть как нет? Ты отпустишь меня одного?       – Не одного, – снова поправил он того. – С Норбертом и парочкой ребят, которых ты выберешь.       – Может, всё-таки со мной пойдёшь?       – Так, что такое? – он нахмурился.       – Не хочу оставлять тебя одного, – тут же объяснился Уилл. Слишком поспешно; следовательно, это было не совсем относившейся к делу причиной.       – Мы и так вместе двадцать четыре на семь. Ничего со мной не случится.       – Клайв...       – Хватит. Мы с тобой в прошлый раз там поссорились, и повторять я не хочу.       На самом деле он не хотел с тем идти по другой причине.       – Ты просто не хочешь идти со мной на дело, – тихо произнёс Уилл, эту самую причину без труда разгадав. – Ты действительно...       – Не всё сразу, Уилл. Мне понадобится время. Много времени. Я не смогу сейчас пойти с тобой как напарник.       Уилл, снова скрывшись за его спиной, немного помолчал.       – Зря я этот разговор затеял, – судя по тону, тот расстроился. – Перед делом...       – Уилл.       Тот упрямо вздохнул.       – Ты что-то хочешь? – напрямую спросил он. Уилл ведь помнил, что он разорвал тогда именно эту связь, характерную для близких напарников, служивших в разведке, и понимал, что он от своих слов отступать не собирался.       – Нет.       – Уилл.       – Да не хочу, не хочу, – отмахнулся тот. – И оставлять тебя одного, к тому же, действительно не хочу.       Взяв Уилла за запястье одной из пристроившихся на его рёбрах рук, он отцепил её от себя и положил ладонью на свою кобуру с пистолетом, пристёгнутую к бедру:       – Ты вот это видел?       – О, я у тебя уже много чего видел, – протянул тот, наверняка ухмыляясь. Он терпеливо вздохнул. – Клайв, я понимаю, но у нас, если задуматься, слишком много всего в последнее время зависит от случайностей. Причём внезапных случайностей. И при любой из них я бы хотел находиться рядом с тобой.       – Это понятно. Но сейчас ты нужен мне там, – непреклонно произнёс он. – Мне нужно, чтобы тот подвал накрыли как можно более внезапно, а просто отдать приказ прочесывать все подвалы в предполагаемом районе чревато тем, что мы кого-нибудь спугнём. Я не думаю, что у тебя это займёт много времени. Ты же хорошо ориентируешься на местности.       – Ладно, ладно, я понял. Попытаюсь обернуться как можно скорее.       Когда Уилл ушёл, он ощутил слабый укол тревоги, но этот, скорее всего, был совершенно сознательным, и вызван был тем, что тот упорно не хотел идти без него, а не интуицией. Ну, в конце концов, вряд ли маленький подвальчик мог охраняться толпой народу. Они там просто не поместятся. Вот заминирован тот вполне мог быть, но Уилл был достаточно большим мальчиком, чтобы догадаться об этом и самому.       Обернулся Уилл действительно быстро; не прошло и часа с начала запланированного времени. И на пороге их кабинета появился сразу же, не откладывая – это он понял по пыльному и слегка помятому виду того.       – Целый? – сразу же спросил он. Уилл кивнул. – Потери?       – Никак нет.       – Так, не ёрничать.       – Уже и это нельзя, – с наигранным недовольством посетовал Уилл, подходя поближе. Садиться тот не стал даже на гостевой стул, видимо, не желая натрясти с себя пылищи, которая потом окажется на брюках. – Мы нашли. Содержимое примерно то же, только в меньших количествах, без компа и гриссовской пушки.       Клайв откинулся на спинку стула. И как это понимать? Над этим стоило бы ещё поразмышлять...       – Но ящик был.       Он подался вперёд, опять опёршись об стол, и не глядя опустил крышку ноутбука.       – И что там?       – Ничего. На первый взгляд, – Уилл хрустнул костяшками пальцев. – Помнишь, ты предупреждал меня тогда о том, что ящик мог быть заминирован? Ребятам крупно повезло, что у тебя отличная чуйка, а у меня – память. Иначе без травм бы не обошлось, и это как минимум.       – Ящик был заминирован? Пустой?.. – он покачал головой. – Нелогично.       – Да нет, всё нормально. Ловушка на дурака, – Уилл пожал плечами. – Глупого, жадного дурака. Мы, конечно, ими не были, мы сначала выгрузили всё оружие и патроны, а потом полезли в тот ящик, и очень аккуратно. Нас, правда, всё равно немножко завалило, но все в порядке.       – Куда выгрузили? – обеспокоился Клайв.       – В джип, – тот опёрся ладонями на стол, выразительно глядя на него, но озвучивать ничего не стал. – Завёл его на внутреннюю стоянку, раз уж у меня есть к ней доступ.       – Умница. Ты что, умыться где-то по дороге успел?       – Успел, конечно, – Уилл опустился на локти, оказавшись с ним на одном уровне, и он, немного приподнявшись, чтобы дотянуться, чмокнул того над бровью. – Отпустишь меня на часок? Приведу себя в порядок дома. Не хочу тут, раз близко.       Это была отмазка, которую Уилл использовал на протяжении многих лет, чтобы напроситься к нему домой, а потом там и остаться ночевать, аргументируя это тем, что устал и ленился тащиться к себе на другой континент. Сейчас тот, впрочем, имел на неё полное право.       – Знаешь что? Иди уже совсем. Доработаешь уже дистанционно.       – Спасибо, – мурлыкнул Уилл, довольно щурясь, и выпрямился, собираясь уходить.       – А обычное оружие гриссов тоже было? – словно бы невзначай поинтересовался он, помня о том, что они нашли в будущем гриссовский пистолет в одном из кейсов для оружия.       – Было. Загляни сам, если захочешь, – предложили ему. – Всё?       – Да. Иди.       После того как Уилл вышел, он задумался. Он помнил о том, что террористы, устроившие им переполох осенью, имели при себе оружие, и сейчас можно было понять, откуда именно; возможно, это и впрямь были трофейные экземпляры. А последние офицеры из разведки, бывало, вручали хорошим друзьям из числа коллег, если у них такие уже были, и вот за друзей ручаться уже было нельзя. Уилфорд мог, кстати, отлавливать офицеров с трофейным оружием, и заставлять оное отдать. Может быть, тот и к Хоулу в первый раз ходил просто поподробнее расспросить о том, как главу контрразведки упекли за решётку, и заодно вызнать, есть ли у того или у знакомых трофейное оружие.       Почему же в подвале не было ни компьютера, ни того оружия гриссов? Неужели он всё-таки поторопился? Или всё это должно было появиться много позже? Или теперь это уже не нужно было, потому что теперь здесь был Уилфорд, отчего многое организовать становилось куда проще?       Хотя, быть может, поторопился именно Уилфорд. Если припомнить, что в будущем экран вокруг Бринии скрывал планету не только от глаз, но и от инструментов обнаружения и поиска, то, должно быть, кто-то, заполучив это оружие гриссов заряженным, исследовал заряд и нашёл в нём некоторые любопытные свойства...       Дальнейшие размышления он отложил на потом. Сперва нужно было заняться лабораторией, о которой говорил Норберт. Точнее, нужно было сначала понять, что с ней делать... А прежде всего нужно было поговорить о ней с Хэвлоком. Поэтому он, отодвинув все дела в сторону, отправился на поиски: найти того, ныне постоянно пребывавшего в движении, могло быть затруднительно. Хэвлок много курсировал между своим кабинетом, лабораторией и залом для испытаний, обеспокоенно и порой раздражённо ворча, что-то поправляя и регулируя, каждый раз проверяя результаты поправок и упорно пряча результаты в целом от них с Дуайтом. То ли не хотел расстраивать их тем, что что-то всё-таки не получалось, то ли собирался доделать и довести всё до ума, и только тогда сообщать приятное известие.       Когда он, изловчившись, поймал Хэвлока в коридоре у самого кабинета, тот недовольно заворчал:       – Это какой-то очень срочный разговор?       – Да, – ответил он не раздумывая. – Небольшой, но срочный. Без лишних ушей.       – Ну, пойдём, – вздохнул Хэвлок, жестом указывая на дверь кабинета.       Как только последняя за ними закрылась, он, уважая чужое время, сразу же заговорил:       – Когда лаборатории в последний раз проходили аудит?       Это было именно то, что и можно было узнать от Хэвлока: аудит всех лабораторий и научных центров проводился именно научным отделом штаба. Император изначально всё контролировал. Однако же удалось кому-то извернуться...       – Даты разные, в зависимости от категории. Какую именно ты имеешь в виду? – отозвался Хэвлок, включая ноутбук.       – Та, что возле регистрационного центра.       – А, по контролю загрязнения окружающей среды. Так-так... сейчас.       – Экологи? – переспросил Клайв.       – Ага. Их обычно проверяют в декабре. Сейчас точную дату скажу...       – Нет, точно мне не надо, – остановил он того. Ему уже было достаточно услышанного: сейчас заканчивался март, третий месяц, а Норберт засёк изменение объемов отходовывоза как раз за три месяца. – Лучше скажи, как они прошли проверку.       – Угу... – некоторое время Хэвлок что-то искал. – У них всё в порядке. Чуть ли не безукоризненно. А что? Сейчас есть какие-то проблемы?       – Нет, – солгал он. Эта ложь далась ему с некоторым трудом, несмотря на то, что он уже, казалось бы, привык. Лгать Хэвлоку почему-то было сложнее, чем Уиллу...       – А зачем тогда спрашивал?       – Ну, надо мне, – он усмехнулся. – К аудиту у меня претензий нет, не переживай. Спасибо.       – Ага. У вас всё нормально? – спросил вдруг Хэвлок.       – Да.       И он, не став больше тратить чужое время, ушёл, раздумывая, когда бы зайти к Дуайту, чтобы поговорить с последним: судя по вопросу, Дуайта снова что-то тревожило, но его самого тот не беспокоил. Дуайт в последнее время взялся скрывать от него свои тревоги, считая, что у него и так было достаточно забот, и, с одной стороны, ему уже не нужно было того урезонивать, с другой – Дуайт начинал пребывать в подавленном настроении, что Хэвлок хорошо чувствовал, отчего входил в тревожное состояние сам. Если задуматься, Хэвлок взялся слишком торопиться со своей лазерной установкой, и это могло свидетельствовать как о попытке избавиться от лишних мыслей, уходя в работу, так и о том, что тот что-то предчувствовал сам по себе и пытался сделать хоть что-нибудь потенциально полезное. Возможно, их общая тревожность вкупе с сообщением о Хоуле указывала на то, что что-то действительно начало происходить. В любом случае, он мог потратить десять-двадцать минут, чтобы поговорить с Дуайтом по душам и избавить всех троих от лишних беспокойств.       И, кстати, экологи... Теперь нужно было очень осторожно себя вести и с Миллардом, заведовавшим отраслью экологии. Тот хоть и был неуверенным в себе и даже несколько робким, а всё же это могла быть и только видимость. От таких ребят порой можно ожидать чего угодно.       Дуайт действительно был слегка не в себе. Выяснилось, что Хэвлок поделился с тем каким-то очередным жутко тревожном сном, и теперь таковым был и сам Дуайт; Хэвлок поделился и выбросил из головы, а вот у того душевная организация именно в этом месте была куда тоньше. Ни одного из них Клайв винить, конечно, не мог. И, помимо этого, ему показалось, что Дуайт что-то недоговаривал, но, кажется, нечто очень личное, поэтому он не стал пытаться узнавать. Главное, что тот после разговора заметно успокоился.