Забытое имя

      — Блум… — раздался где-то рядом едва различимый нежный голос. — Блум. — сквозь сон уже чётче услышала девушка.       Пространство вокруг окутывала тьма. Блум не понимала, где она находится. Было тепло. Что-то вновь коснулась еë лица. Кожу обожгла острая боль. Девушка резко схватилась за щëку, ощущая как жар, пульсирующими волнами расходится по лицу.       — Кто зовëт меня? Кто ты? — уже испуганно, щуря глаза от постепенно нарастающего мягкого света, спросила Блум.       — Блум, это я. Ты помнишь меня? — раздалось совсем близко.       Блум резко обернулась, тут же крепко зажмурившись от яркого света.       — Ты узнаëшь мой голос? Иди ко мне Блум! Я жду тебя!       Чуть приоткрыв глаза Блум увидела сияющий силуэт. Пытаясь различить его черты, Блум присмотрелась, ощущая, что неведомое пространство начинает распадаться. Пред ней стояла дева! Она протягивала к ней бледные руки. Еë кожа точно светилась изнутри. От запястий тянулись ленты, тонкие и полупрозрачные они отливали золотым перламутром. На деве было облегающее платье, приятного медово-жëлтого цвета, оно подчëркивало тонкий, изящный стан существа. Блум видела, что дева улыбается ей — так сладко и маняще: «Иди ко мне и запомни…». Но полностью рассмотреть лицо сущности Блум не могла. Еë лик скрывала золотая маска.       — Что? Что я должна запомнить? Что я должна запомнить? — протягивая руку, спросила Блум.       Девушке показалось, что она смогла ухватить деву за горящую ленту. Ладонь пронзила острая боль. Блум резко распахнула глаза, понимая, что она лежит на кровати с поднятой вверх рукой и впивается в ладонь ногтями.       — Запомни одно, сегодня выходной. — мило улыбнувшись, произнесла сидящая рядом Флора. — Ты говорила во сне. Что ты должна была запомнить? — мягко спросила она.       — Я не знаю. — осматривая свою ладонь с покрасневшими следами от ногтей, прошептала Блум. — Это был очень странный сон…       — Знаешь, мне тоже иногда снятся странные сны. — вздохнув, произнесла Флора. — Что ж, Варанда, это не повод залëживаться в постели! Вставай. — мягко улыбнувшись добавила Флора и поднялась с краешка кровати.       — Ты куда-то едешь? — протирая сонные глаза, спросила Блум, заметя, что соседка собрала чемодан.       — Я еду домой. — улыбнувшись как-то по-особенному лучезарно, ответила Флора, после добавив. — Сегодня же День Розы.       — Что такое День Розы? — растерянно спросила Блум.       Девушка помнила, что Стелла говорила о чëм-то таком, но не объясняла.       — Это особый день, когда нужно поздравлять свою маму. — ни чуть не сочтя вопрос странным, ответила Флора. — У вас в королевстве есть такой праздник? — поинтересовалась она.       — Да, но он называется день матери. — не медля ответила Блум и лишь потом подумала, а действительно, есть ли в королевстве Каллисто такой праздник?       «Ну конечно есть. Он должен быть», — мысленно заметила девушка.       — А ты, Варанда, поедешь домой? — Нет. Думаю, нет… — уже несколько уныло ответила Блум.       На самом деле ей очень, очень хотелось домой! Прошёл уже почти месяц, как она училась в Алфее и не виделась с родителями. За это время Блум успела сильно соскучится. Ей хотелось снова проснуться от сладкого голоса матери: «просыпайся соня, солнце встало уже очень давно», услышать от отца: «станешь старше, сможешь поехать куда захочешь… Всего шестнадцать, ты всё ещё моя маленькая дочурка…», — увидеть их тëплые улыбки. Скучала Блум и по Кико. Возможно кролика стоило взять с собой? Но Блум была не уверена, можно ли держать в комнате животных, по крайней мере ни у кого из одногруппниц она не видела питомцев, а спрашивать у Гризельды было как-то боязно. Одно, что обстановка в комнате была почти как дома… Вернее, в магазине мамы…       Флора очень любила цветы. Сначала растения были только на еë половине комнаты, но Блум была совсем не против пары фиалок на своëм рабочем столе. Они были еë любимого фиолетового цвета, а лепестки их цветков, очень мило поблëскивали на солнце. Их блеск напоминал Блум мерцающую акварель, на которую тоже нужно смотреть при ярком свете, и, желательно под углом… Как комната превратилась в оранжерею Блум не заметила, но ей это нравилось. Воздух пах цветами… Магазином мамы…

***

      Блум была не единственной, кто воздержался от поездки домой. В столовой, всë такой же светлой и большой, сегодня было необычно тихо и почти не пахло едой. Блум, а на противоположной стороне Стелла и Муза сидели за длинным, полупустым столом.       — Осталась только Гризельда. — тихонько потягивая горячий, ароматный чай, заметила Стелла. — Все учителя разъехались.       — Конечно. — раздался откуда-то снизу знакомый, немного писклявый голос.       — Профессор Уизгис! — отчего-то широко улыбнувшись, произнесла Блум, заметив лепрекона.       — Вы тоже уезжаете? — уточнила Стелла.       — А почему нет? — с добродушной усмешкой, разведя руки в стороны и, попутно, пожимая плечами, спросил профессор Уизгис. — Я скучаю по маме. — с этими словами он коснулся ярко-рыжего цветка, что украшал кафтан, превратив его в алую розу. — Всем пока! — подхватив чемодан, лепрекон в припрыжку поспешил к выходу.       — А почему ты не едешь домой? — смотря на Блум, поинтересовалась Стелла.       — Я лучше останусь здесь. — вздохнув, ответила девушка. — Если я проведу с родителями хотя бы один день, я буду скучать по ним ещë больше… Ладно, а почему вы не уезжаете? — глядя сначала на Стеллу, потом сместив взор на Музу, уже бодро спросила Блум.       — Я никогда не отмечаю День Розы. — задумчиво начала Стелла, вглядываясь в остатки чая на дне кружки. — Я вам не говорила, но мои родители разводятся…       На несколько секунд всë стихло, кажется, Стелла хотела добавить что-то ещë, но тут, на еë грустном лице появилась улыбка.       — Муза, а почему ты осталась? — с обыденной беспечностью спросила Стелла.       Девушка в ответ чуть отстранилась, отвела взгляд.       — Я давно не справляю этот праздник, потому что мне не с кем его справлять. — почти спокойно, пояснила Муза, голос еë лишь немного дрогнул. — Моя мама умерла, когда я была ещë маленькой.       — О… Муза, извини, мне не стоило спрашивать. — после недолгой паузы, виновато произнесла Стелла.       — Ничего. — покачав головой, начала Муза. — Ты не должна извинятся. Ты же не знала. Для меня этот день просто более грустный чем для других… Но жизнь продолжается, я всë равно ничего не могу изменить. Остаëтся жить с моими воспоминаниями.       Речь Музы оказалась настолько проникновенной, что Стелла даже пустила слезу и заключила соседку в объятия. Блум тоже хотелось обнять Музу, но их разделял стол, поэтому девушка просто положила свою ладонь на еë пальцы.       — Слëзы и чай с молоком, по-моему, это не лучший завтрак. — протирая глаза, наигранно-бодро заметила Блум.       — Так! Сегодня прекрасный день! — с этими словами Стелла вскочила с места и вскинула руки. — В городе праздник! Музыка! Танцы!       — И что? — подмигнув Музе, спросила Блум, как бы намекая пойти с ними в Магикс.       — Может быть в другой раз. — чуть качнув головой, ответила Муза. — Спасибо.

***

      Встречать День Розы Муза решила в гордом одиночестве, скрывшись на крыше Алфеи. Было тепло. Лëгкий ветер трепал девушке чëлку. Муза поставила музыкальную шкатулку в виде нежно-роого лотоса на широкие перила, окинула взглядом расстилающийся бескрайний лес, что окружал Алфею, и бледно-голубое небо. Тяжко вздохнув, девушка легонько коснулась холодных лепестков цветка. Под еë ладонью вспыхнул алый сноп искр, обволакивая мягким сиянием шкатулку. Раздался звонкий всплеск, точно в тихую водную гладь упала пара капель. Лепестки лотоса неспешно раскрывались являя Музе столь знакомый лик ничуть не изменившейся за десять лет матери. Лицом, Муза была очень похожа на неë: узкие тëмные глаза; аккуратный прямой нос; тонкие, но от того не менее очаровательные, губы; молочно-белая кожа… Но у Ва-Нин были красивые, длинные тёмно-синие волосы.       Муза поджала губы, давя подступающие слëзы. Ей бы очень хотелось поделиться с матерью своими успехами, но всë что девушка могла — говорить в пустоту, глядя на улыбающийся ей мираж. В этом году она поступила в Алфею — лучшую школу для фей. Она наконец-то может свободно развивать свою магию — магию музыки. Она может петь и играть на гитаре. В отличие от отца, соседки не швыряют в стену еë гитару, не велят заткнуться, а хлопают в ладоши и просят сыграть и спеть ещë. Муза неровно улыбнулась, смахивая слëзы с глаз. Рассказывать маме о несуществующей студентке Муза посчитала не нужным, хотя Текна — так звали их «двадцать пятую одногруппницу» очень тревожила девушку, главным образом потому, что Текна была еë соседкой по комнате. Наверно, если бы не это, Муза и думать о ней бы забыла, настолько Текна была незаметной. Но, несмотря на то, что Муза никогда не разговаривала с Текной, за этот месяц она всë же успела кое-что узнать о соседке. Например, Текна очень редко ходила на уроки профессора Паладиума: на «зельелогию» она пришла только один раз, а на «природной магии» и вовсе не появлялась, зато всегда посещала «целенаправленные заклинания». «Должно быть ей не очень нравится «живая» магия», — мысленно заметила Муза. Когда Текна не пришла на «этикет» Муза даже не удивились. «Я бы тоже туда не пошла, но рисовать лилии было прикольно», — мысленно добавила Муза. Профессор Уизгис и его предметы: «метаморфосимбиоз» и «энтосимбиоз», — были единственными уроками, которые Текна посещала без прогулов. Также Музе было известно, что еë соседка ложится очень поздно, а встаëт очень рано. «Возможно она делает это специально, дабы не пересекаться с нами», — подумала Муза, неспешно спускаясь с крыши. В Алфее было тихо. На какой-то момент Муза даже подумала, что она и Гризельда — единственные, кто остался в школе пока мысли девушки не оборвал знакомый голос старосты.       — Эй, привет, Муза! — обыденно бодро позвала Кармилла.       Муза, чуть вздрогнув, перевела взор со своих поношенных кроссовок на стоящую внизу компанию из пяти студенток. Из них всех она хорошо знала только близняшек — Кармиллу и Джульетту. Муза чуть усмехнулась, подумав, что когда староста и еë зам носят обычную одежду, а не школьные платья, различать их значительно проще. Во время занятий единственным отличием Кармиллы и Джульетты были волосы — первая собирала их в высокий хвост, последняя носила мальвинку с чëрной лентой. Сейчас же различить близняшек было не трудно. На Кармилле была надета рубашка в бело-розовую вертикальную полоску, длинная чëрная юбка и кеды. Джульетта же носила розовую водолазку без рукавов, белую мини-юбку и чëрные туфли на небольшом каблуке.       — Я думала ты пошла в Магикс вместе с Варандой и Стеллой. — невзначай подметила Кармилла.       — Да, они звали меня с собой. — несколько неловко произнесла Муза, замерев посреди лестницы.       — У тебя что-то случилось? Почему ты не пошла? — голосом очень мягким спросила миниатюрная девушка.       У неë были длинные фиолетовые волосы с ровной чëлкой и того же цвета глаза. На ней был лëгкий бирюзовый сарафан и белые босоножки. Кажется, еë звали Беатрис. Муза не была в этом уверена.       — Всë в порядке. Правда. — натянуто улыбнувшись ответила Муза, но заметя тревогу, отобразившуюся на лице одногруппницы добавила. — Я не отмечаю День Розы.       — О, так ты тоже в клубе «без мам»! — с едким смешком заметила, стоящая рядом с Беато, Сиссилия.       Муза тут же нахмурилась, плотно поджав губы. Сеси была немного выше подруги, но такая же хрупкая. Волосы у неë были светлыми, короткими и несколько растрëпаными. Одета девушка была в коралловую рубашку без рукавов и джинсовые шорты, белые кеды.       — Всë в порядке! — махнув рукой, всë тем же несколько саркастичным тоном продолжила Сесилия. — Моя матушка умерла, когда мне было девять — упала с обрыва. Так что мне не с кем встречать День Розы. Матушка Беато умерла, когда ей было шесть — утонула в Чëрном Грязевом болоте. Мы решили пойти в класс, поиграть в игры дабы развеять хандру. Идëм с нами! Чем больше людей, тем веселей!       Муза ничего не ответила, на еë лице просто застыла непроницаемая маска ни то удивления, ни то глубокого шока. Она неспешно спустилась.       — И что у вас у всех нет мам? — осторожно спросила Муза.       — Не, этим троим повезло больше. — с этими словами Сесилия кивнула в сторону близняшек и Лорелей.       Лора чем-то напоминала Музе Варанду. У девушки были такие же ярко рыжие волосы, только стриженные под каре, и горящие восхищением глаза, только темнее, не голубые, а почти синие. На девушке было белое платье и кеды, она шла с краю, мечтательно смотря в высокий сводчатый потолок бледно-розового цвета.       — Моя мама бросила нас с отцом пять лет назад. — отрешëнно протянула Лоралея. — Теперь у меня есть младшая сестрëнка. Она очень милая. — тепло улыбнувшись, заметила девушка. — Однако. — неожиданно очень мрачным, почти жестоким тоном начала Лора. — с того самого дня, как мама бросила нас, для меня, она мертва.       — А мы просто сбежали. — небрежно бросила Кармилла, явно желая разрядить обстановку.       Джульетта, активно кивая словам сестры, тихонько хихикала.       — Сбежали? — растерянно произнесла муза.       — Да. Наша семья довольно богата, поэтому меня готовили занять место отца — стать главой, так как я старшая. — пояснила девушка.       — Старшая? — дав сестре шутливый подзатыльник, прошипела Джули.       — Хах! — потирая ушибленный затылок, посмеялась Кармилла. — Джули собирались выдать замуж. Если мы вернëмся нас будут пороть, а потом запрут дома.       — Да… И плакала моя мечта быть вольною птицей… Я выйду замуж, рожу трëх детей и растолстею… — уныло протянула Джули.

***

      — Нам точно можно сюда? — уточнила Муза, наблюдая за тем как староста открывает дверь в учебный кабинет.       — Конечно можно. — беспечно ответила Джульетта. — легонько подталкивая девушку в светлую аудиторию.       — Гризельда говорила, что это наш класс, мы можем тут собираться когда захотим и даже оставлять некоторые вещи. — пояснила Кармилла, попутно открывая окна, дабы впустить свежий воздух.       — Мы живëм в разных квартирах, поэтому и развлекаемся здесь. — ставя на стол большую крафтовую коробку, добавила Сесилия. — Во что будем играть?! — с широкой, несколько ядовитой ухмылкой, спросила она.