Запах нашего лета

      Неделя для Алёны прошла как один день: она почти ничего не ела и совершенно ничего не делала за всё это время. Лишь сидела напротив окна, желая заметить до боли знакомую фигуру. Но этого так и не произошло. Вдобавок ко всему Саша не появлялась в сети с того самого дня, что очень беспокоило Алёну. Вдруг произошло что-то страшное?       Она могла бы просто уехать домой, забыв о девушке и обо всём, что произошло за месяц пребывания в этой треклятой деревне, однако что-то не позволяло ей сделать этого. Как оказалось, сжигать мосты не так просто.       Но не только розововолосая страдала. Горбачёвой тоже было не сладко. Ей очень не хватает этой милой девочки, её прекрасного звонкого смеха и воодушевлённого блеска в серых глазах. Отношения с матерью испортились окончательно: она не хочет даже говорить со своей дочерью, вопросы её игнорирует, а попытки Саши сгладить конфликт пресекает на корню.       Кудрявой хочется кричать, швырять всё, что попадается под руку от чувства вины и перед матерью, которую в очередной раз разочаровала (универ бросила, да ещё и «бракованной» оказалась), и перед Алёной за то, что соврала ей. Она ведь любит до безумия эту солнечную, яркую девочку, но зачем-то так поступила с ней. О чём она вообще думала, когда говорила ей те ужасные слова? О том, что так будет лучше для Алёны. Она уедет домой, в дождливый серый Питер, и обязательно найдёт человека, который сможет дать ей любовь и заботу в полной мере. И всё у них будет хорошо…

«Нет, я не хочу её отпускать!»

      Сердце сжалось от пронзающей насквозь боли. Саша совершила огромную ошибку и теперь просто обязана её исправить. Она уже довольно взрослый человек и вправе сама выбирать, кого ей любить и с кем быть.       Да, она любит свою мать и даже понимает её реакцию, но портить свою жизнь из-за убеждений родительницы девушка не хочет. Она и так многое упустила в своей жизни. Не хватало ещё потерять дорого ей человека.       Именно поэтому сегодня в 4 утра Александра стоит на перроне, ожидая поезд до Санкт-Петербурга. Она долго думала, как можно извиниться перед Алёной, и решила, что лучше всего это сделать с подарком в руках. Девушка помнит, как младшая жаловалась на старую гитару, которая уже находится на последнем издыхании, поэтому с выбором подарка проблем не было.       В Питере у Саши есть друг, который содержит небольшой музыкальный магазин. Она как раз давно с ним не виделась – вот и повод появился.

***

      – О, какие люди!       – Привет, Коль, – Саша, войдя в магазин, крепко обняла друга.       – Ты за инструментом или соскучилась? – парень открыл подсобку и пропустил Горбачёву вперёд.       – Не поверишь, всё и сразу.       – Тогда проходи, садись. Я сейчас чайник поставлю.       Горбачёва расположилась на мягком кресле возле небольшого кофейного столика. Чайник закипел, и Коля, быстро заварив чай, поставил кружки на стол.       Разговор их начался с обычных расспросов друг друга о жизни и о том, что в ней произошло нового. Несмотря на то, что друзья не виделись около года, неловкостей между ними не было и, даже если разговор заходил в тупик, они быстро из него выбирались.       – Я таких дров наломала, пиздец просто, – кудрявая опустила взгляд в пол, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.       – Слушаю тебя.       – Да я месяц назад познакомилась с одной девушкой, влюбилась в неё, она – в меня… А недавно я всё испортила и снова из-за своей матери или из-за того, что я такая слабая, – у Александры побежали мурашки по спине из-за воспоминаний.       – Она до сих пор не может принять тот факт, что ты не приведёшь домой мужика? – парень усмехнулся.       – Именно. В общем-то, я решила всё исправить. Отчасти поэтому я здесь, – она сделала небольшую паузу. – Мне нужна гитара, хочу сделать ей подарок.       – Тогда, чего мы сидим? Идём, подберём что-нибудь интересное.       Друзья вернулись в зал.       Николай показал девушке несколько неплохих вариантов, но последний вариант… Последняя показанная им гитара сразу же покорила Сашу.       – Да! Вот это то, что мне нужно.       – Она и вправду шикарна… Только стоит, конечно, дохуя.       – Ничего страшного, у меня есть некоторые сбережения, да и зарабатываю я нормально.       – Всё также пишешь музыку для других?       – А что поделать?       – Ну, к примеру, начать писать музыку для себя. Ты же очень даже хороша в этом.       – Ты же знаешь, у меня есть песни. Правда, их никто не слышал, но ещё просто не время.       Саша оплатила покупку и, попрощавшись с другом, заодно пообещав, что они будут видеться чаще, вышла из магазина. Она сразу же отправилась на вокзал: ей не хотелось терять ни минуты.       Итак, подарок у неё уже есть, осталось лишь подобрать правильные слова.

***

      Алёна впервые за неделю вышла на улицу. Ей всё ещё было плохо, но уже не так, как раньше. Это чувствовалось в её взгляде, немного грустной, но, тем не менее, улыбке и проснувшемся аппетите – девушка наконец-то не отказалась от предложенной тёткой еды. Ей от чего-то кажется, что сегодня явно что-то произойдёт, правда, она не понимает, что именно: хорошее или плохое. Во всяком случае, хуже, чем есть, уже ничего явно не будет, а что-то хорошее ей бы не помешало.       Швец сидит на крыльце, а на коленях у неё расположился толстый ленивый кот Васька, которого девушка ласково гладит, тот, в свою очередь, благодарит её громким мурлыканьем.       – Ну, что за милая плюшка? – нахваливает наглое животное розововолосая.       Однако тут произошло то, что заставило девушку нахмуриться: она заметила маму Саши, которая явно направляется к дому, в котором Швец временно живёт.

«Интересно, что ей нужно?»

      Женщина подошла к калитке и, не открывая её, сухо спросила:       – Можно войти?       – Д-да… – неуверенно ответила розововолосая. Ей немного страшно, потому что она не до конца понимает, что можно ожидать от этой женщины.       – Саша у тебя? – её голос, обычно размеренный и спокойный, теперь был окрашен тревогой.       – Нет, мы с ней не общались с того дня…       – Вот паршивка, – кивнув головой, сквозь зубы выразилась женщина. – Опять куда-то сбежала.       Она уже отвернулась, чтобы уйти прочь и больше не смотреть в эти глаза, которые затуманили разум её дочери, как вдруг осмелевшая Алёна остановила её:       – Зачем Вы так с ней?       – Тебя это не касается. Это моя дочь, и только мне решать, как с ней поступать.       – Но она не Ваша вещь, – теперь Алёна была даже чрезмерно уверена в своих словах. – Не удивительно, что Саша снова сбежала от Вас. Ни один нормальный человек не потерпит такого отношения к себе.       Розововолосой было уже абсолютно плевать на последствия. Юношеский максимализм требовал высказать всё, что находится у неё на уме, а заодно и посмотреть на реакцию Горбачёвой старшей. Девушка понимает, что именно эта женщина виновата в произошедшем, но природу такого поведения Алёна никак понять не может.       – Ты ничего не понимаешь, потому что ещё слишком мала и глупа.       – Если Вы думали, что унизите или как-то заденете меня этим, то спешу разочаровать, что у Вас ничего не вышло, – девушка твёрдо смотрела женщине в глаза, не желая отступать. – Я уверена, что наступит тот момент, когда Саша даст Вам отпор. Вы слишком долго манипулировали своей дочерью, но это не сломало её, я это знаю, потому что она невероятно сильный человек.       – О какой манипуляции ты говоришь, деточка? Это элементарная забота, которой ты, по всей видимости, была обделена своими родителями. Сплавили свою дуру на три месяца к слабохарактерной тётке и рады.       – Не пытайтесь, у Вас ничего не выйдет, – девушка подняла на руки кота Ваську и, развернувшись, с гордо поднятой головой, пошла домой. – Уходите. Вы вызываете у меня жалость, – с особой презрительностью напоследок сказала Алёна.       Она сама не ожидала от себя такого, но обида за свою первую в жизни любовь терзала её сильнее, чем страх дать отпор. Она, наверное, впервые в жизни почувствовала в себе невероятных размеров силу. Осталось только найти способ связаться с Сашей, чтобы, во-первых, всё-таки узнать её месторасположение, а во-вторых, предупредить о небольшой стычке с её матерью.

***

      Швец писала Саше во всех соцсетях, пыталась ей дозвониться, но всё было тщетно. По всей видимости, девушка отключила телефон. Самое главное, чтобы с ней сейчас было всё хорошо, остальное не так важно.       Но не успела Алёна начать себя накручивать, как услышала голос Александры. Сначала она решила, что у неё начались слуховые галлюцинации, но затем девушка услышала голос Ирины и поняла, что всё вполне реально – они о чём-то говорят.       Она моментально выскочила из своей комнаты.       – Саша? – в интонации розововолосой проскользнуло облегчение.       Сердце кудрявой начало биться в бешеном ритме. Она моментально забыла всё, что хотела ей сказать, поэтому начала импровизировать:       – Алён, прости меня, пожалуйста. Всё, что я говорила тогда… Это неправда. Я никогда (слышишь, никогда) не считала всё, происходящее между нами безумием. Я искренне верила, что делаю это на благо тебе, но потом поняла, что всё совсем не так. Я, как обычно, пыталась прикрыть свою жопу, не задумываясь о том, сколько боли могу тебе причинить, – последние слова она проговорила дрожащим от подступающего к горлу комка голосом. – Я осознала, что мы просто созданы друг для друга. Не знаю даже, сможешь ли ты меня простить, после такого…       Младшая, видя состояние кареглазой, накинулась на ту с объятиями.       – Я всё понимаю и уже даже простила тебя, – её губы начали беспорядочно блуждать по лицу Горбачёвой.       – Ты серьёзно сейчас?       – Абсолютно. Как ты и сказала, мы просто созданы друг для друга. Ничто и никто не сможет нам помешать быть вместе.       Ирина, о присутствии которой девушки забыли сразу, как только увидели друг друга, давно ушла, чтобы не стать случайной свидетельницей чего-то личного.       Саша прильнула своими губами к губам Алёны, притягивая обеими руками девушку ближе к себе.       – Я скучала по тебе. Очень сильно скучала, – по щекам старшей стекают солёные слёзы, которые она не может сдержать. – Обещаю, что больше никогда не отпущу тебя. А если вдруг это произойдёт, сдай меня, пожалуйста, в психушку, – она вновь прильнула к мягким губам, сливаясь с девушкой в жадном поцелуе.       Алёна усмехнулась в поцелуй и, обхватив ручками талию девушки попятилась назад, к своей комнате. Девушки задыхаются друг в друге, и это не только из-за непрерывного долгого поцелуя, но и из-за переизбытка чувств. Угораздило же обеих так влюбиться.       Сероглазая прерывает поцелуй лишь на мгновение, чтобы открыть дверь и войти в комнату, аккуратно переступив порожек.       Всё это время за спиной кудрявой была та самая гитара для Алёны, о которой она благополучно забыла. Однако ж, она вспомнила про неё, когда поняла, что ей что-то мешает, поэтому сняла лямки с плеч, отставив инструмент куда-то в сторону.       – Это что? – спросила Алёна.       – Потом покажу, – подмигивая, ответила кареглазая. – А сейчас, пожалуй, продолжим.       Александра прижала свою любимую девочку к стене. Горячие губы её накрыли губы Швец, чувственно сминая их. Пальцы девушек переплелись, превращая своих обладательниц в одно целое.       Кудрявая завела руки девушки над её головой, и поцелуй стал приятно грубее. Алёне до безумия нравится эта жёсткость, не пересекающая разумных границ, а потому желание внутри неё разгорелось жарким всепоглощающим огнём, о чём сразу же догадалась Саша: розововолосую девушку с поличным выдали её милые постанывания в поцелуй.       – Так значит, – старшая прикусила слегка распухшую губу Алёны, – тебе нравится пожёстче?       Заметив игривую, пошлую улыбку на устах младшей, Саша сняла ремень, доныне удерживающий джинсы на её бёдрах.       – Развернись, – приказала кудрявая.       Швец послушно повернулась к девушке спиной. Её руки в ту же секунду кареглазая ловко скрепила кожаным ремнём. Кудрявая сначала нежно шлёпнула девушку по попке, обтянутой плотной тканью синих джинс, затем немного сильнее – громкий стон слетел с губ младшей.       – Тише, солнышко. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – шёпот старшей прозвучал над самим ухом Алёны, заставляя ту отчего-то покраснеть.       Девушка повернула младшую к себе лицом и, прислонив её к стене, начала быстро расстёгивать пуговицы на её рубашке, некоторые из которых упали на пол, не выдержав напора сильных пальцев. Расправившись с рубашкой, Саша отметила, что на Швец нет бюстгальтера – это очень даже сыграло на руку кудрявой. Она грубо сжала ладонями сразу обе груди девушки, одновременно с этим без особой нежности сливаясь с ней в поцелуе.       Непродолжительный поцелуй прервался так же резко, как и начался. Кареглазая мучительно медленно спустилась кончиком языка от губ, по чувствительной коже шеи, минуя ключицы, к милой груди. Она нежно, еле касаясь, обвела ловким, игривым язычком соски девушки, вызывая у той тихие стоны, которые опьяняюще действуют на разум Саши.       Златовласая покусывает сначала один сосок, лаская второй пальцами, затем наоборот. Когда стоны сероглазой становятся немного громче, Александра останавливается, давая понять девушке, что так делать не стоит. Девушка оставляет несколько багровых следов на молочной коже розововолосой, расстёгивает её джинсы, стягивает их с её прекрасных ножек, а затем, без долгих прелюдий, такая же участь ждёт её чёрные кружевные трусики.       Кудрявая пошире расставила ноги девушки и далее медленно, стараясь не причинить особой боли ввела сразу два пальца в её влагалище: вязкая смазка позволила сделать это довольно легко. И снова Швец не смогла сдержать громкого стона, за что получила довольно сильный шлепок по оголённой половинке.       – Не кричи, иначе я найду, чем заткнуть твой милый ротик, – Саша оставила лёгкий поцелуй на истерзанных губах Алёны.       Пальцы внутри девушки двигались сначала медленно, тягуче, а затем движения приобрели сбивчивый, быстрый, немного грубоватый темп, который всего за несколько минут смог довести Алёну до яркого финала. Обмякшая девушка с грохотом упала на колени, не в силах больше стоять.       Немного переведя дух, младшая подняла взгляд на кудрявую девушку и, смотря ей прямо в глаза, по лисьи хитро улыбнулась. Она приблизилась к пуговице на её джинсах и, немного помучавшись, расстегнула её зубами, то же самое она сделал и с молнией.       Саша, находясь в сладостном предвкушении, трепещущем где-то в низу живота, помогла Алёне снять с себя штаны и нижнее бельё, тем самым ускоряя процесс раздевания.       Юркий язычок Швец умело ласкает промежность девушки, доставляя той космическое удовольствие, в котором она была готова распасться на атомы и раствориться в воздухе. Теряя связь с реальностью, она несильно сжала розовые волосы кистью правой руки.       Александра издала последний протяжный негромкий стон, выгибая спину, словно кошка.       Она помогла Алёне подняться с колен и развязала ей руки.       – Теперь ты мне расскажешь, что привезла?       – Это гитара: подарок для тебя.