Запах нашего лета

      Утро следующего дня какое-то холодное и серое, но для девушек это не важно, ведь они всё ещё спят, прижавшись друг к другу – сейчас им тепло и хорошо. Первой проснулась Саша, но она не торопится вставать и уж тем более будить розововолосую девушку, которая как-то особенно по-домашнему закинула свою ногу на неё. Кудрявой, несмотря на то, что у неё уже затекло всё тело, кажется это безумно милым: так уютно, как сейчас, ей не было, наверное, никогда.       Девушка целует Алёну в розовые волосы и прижимает её к себе ещё ближе. Нет у неё никого роднее этой смешной маленькой девочки, а ей никого другого и не надо. А ведь ещё недавно она клялась самой себе, что никогда больше не влюбится. Всё пыталась себя убедить в том, что любовь не для неё, что и без неё ей прекрасно живётся. Но, видимо, против сердца не пойдёшь. Если уж выстрелил купидон, никакие убеждения не спасут.       То ли от того, что Саша слишком крепко обняла девушку, то ли по физиологическим причинам, Алёна начала просыпаться.       Как же приятно проснуться в объятиях любимой. Это непередаваемое ощущение, пробуждающее сотни бабочек в животе, заставляющее улыбаться и чувствовать себя невероятно счастливой.       – Доброе утро, – блаженно прощебетала младшая.       – Доброе, – Александра целует девушку в носик.       Дел сегодня никаких нет, торопиться некуда, поэтому они безмолвно договорились пока что не вставать, ещё немного погреться в объятиях друг друга.       Алёна вспомнила вчерашнее нападение кареглазой и решила, что она просто обязана отомстить ей, а потому, сразу после своего решения, беспощадно начала щекотать старшую. Комната снова наполнилась смехом, только теперь не розововолосой, а кудрявой девушки, которая, как оказалось, до ужаса боится щекотки.       – Пощади меня!       – Ну, уж нет!       Швец села сверху на всё ещё обнажённую девушку и начала пальчиками перебирать сильно выпирающие рёбра.       Старшая же, воспользовавшись удобным моментом, притянула к себе ничего не подозревающую девушку и, прильнув к её губам, слилась с ней в мягком вялом поцелуе.       Как вдруг…       – Я думала, что эта дурь из твоей головы давно уже вышла, – раздался разочарованный голос матери Саши в метре от нежащейся парочки.       – А я думала, что ты вернёшься только через три дня, – мгновенно ответила кудрявая, совершенно не понимая, что теперь делать.       – Я звонила тебе. И не один раз.       Взор женщины упал на недопитую бутылку виски, а затем на рядом лежащее нижнее бельё дочери. Она с злостью швырнула в сторону дорожную сумку и отвернулась.       Горбачёва оттолкнула от себя Алёну.       – Тебе лучше уйти, – сквозь зубы проговорила светловолосая.       – Саш…       – Выметайся, я сказала! – прокричала девушка дрожащим голосом.       Ей страшно не столько за себя, сколько за Швец. Она не хотела, чтобы так вышло, а уж тем более не хотела кричать на неё.       Алёна быстро оделась, взяла свой телефон и вышла из дома, позабыв о своей сумке с личными вещами, которая ещё со вчерашнего вечера лежит в комнате Горбачёвой.       Слёзы рекой потекли по щекам розововолосой. Ей стыдно, невыносимо стыдно, а ещё обидно из-за того, что девушка так грубо выгнала её из дома. Она ведь никогда так с ней не обращалась. Хотя, Сашу можно понять: её мать застукала свою дочь голую в обнимку с девушкой.       Где-то в глубине души Швец понимает это, но ничего с собой поделать не может.

«Это конец. Это точно конец».

      На улице начался ливень, и Алёна, до этого момента медленно скитающаяся по дороге к дому, теперь бежит по собирающимся в небольших ямках лужам.

***

      – Алёночка, что случилась? – на пороге девушку встретила взволнованная Ирина.       Розововолосая лишь сильнее разрыдалась и обессиленно упала в объятия тётки.       – Это… это такой позор… – немного успокоившись, начала Алёна.       Женщина усадила племянницу за стол и села рядом с ней.       – Успокаивайся и рассказывай, что у вас там произошло.       Девушка, находясь в состоянии аффекта, вывалила всю правду, конечно же, не вдаваясь в подробности.       – Я уверена, что всё будет нормально. Не переживай так! – Ира немного приобняла за плечи розововолосую девчушку. – Подумаешь, застукали… Можно подумать, родители Олеси никогда не заставали её в постели с ухажёром. Немного посердится и успокоится. Вот увидишь!       – Может, и заставали её с парнем… но не с девушкой же!       – А что здесь такого? Любовь есть любовь, да и мы не выбираем людей, в которых влюбимся, – она вытерла слёзы с щёк девушки. – Оно ведь как в жизни то бывает? Ты, сам от себя не ожидая, влюбляешься в человека, а заглушить это чувство никак не можешь. А если это взаимно, так и вообще прекрасно. Незачем переживать! А родители… к их мнению иногда, конечно, нужно прислушиваться, но оно не должно быть решающим в жизни человека.       – Знаешь, по-моему, ты права, – совершенно успокоившись, проговорила Алёна.       – Ещё как права! Да и Саша уже девочка немаленькая. Сколько ей, лет двадцать?       –Угу…       – Вот и поговорите с ней как взрослые люди. А сопли распускать всегда успеешь.       Швец поблагодарила Ирину за поддержку и ушла в свою комнату.       Упав на кровать, она достала телефон из кармана джинс, зашла в телеграм и в чате с Сашей начала набирать сообщение.

Вы: Привет, ты как? Давай встретимся и поговорим? 12:56

Ответ пришёл почти сразу:

Любимая: Да, нам и вправду нужно поговорить. 12:58 Вы: Я, кстати, у тебя свою сумку забыла… Возьмёшь с собой? 12:59 Любимая: Ок. 12:59

      Эта холодность в сообщениях насторожила девушку. Если пролистать их переписку, то можно заметить, что до сегодняшнего дня в ней было много смайликов, а также слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами, однако теперь ничего из этого не было.       Но Алёна, по совету тётки, не стала заранее падать духом, хотя и чувствует что-то неладное.       Девушки договорились встретиться на развилке, у дома Алёны, как только закончится дождь.

***

      Встретившись, они долго молчали, смотря друг другу в глаза.       Пустой взгляд Саши пугает младшую. Что с ней могло произойти такого всего за несколько часов, что она из жизнерадостного счастливого солнышка превратилась в нечто опустошённое?       – Я начну, – негромко сказала кудрявая.       Алёна молчит.       – Думаю, что нам стоит приостановить наши «отношения», пока они не зашли слишком далеко.       – Нет…       – Послушай меня. Всё, что было между нами – это безумие. Грёбанное сумасшествие, которое неожиданно подкараулило нас обеих.       – Нет, Саш. Я не верю тебе, – её голос дрогнул. – Всё, что ты сказала… Ты же так не считаешь?..       – Это лишь твои догадки.       Алёна почувствовала, как слёзы собираются в уголках глаз.       – Будь взрослой. Не нужно устраивать истерик и драм.       Александра всучила в руки девушки её сумку и, развернувшись, ушла прочь, оставив Алёну наедине с самой собой.

«Нет, вот теперь конец».

«Неужели, мнение матери Саши настолько сильно повлияло на неё? Неужели, она не может ему противостоять?»

«А вдруг, она и вправду так считает?»

      Алёне стало отвратительно и мерзко, в первую очередь от себя самой. По всей видимости, ей воспользовались, поигрались и выбросили, как только возникли первые трудности. Это всеразрушающее ощущение кольнуло девушку в самое сердце. Но на этот раз она сдержала поток слёз.

«Будь взрослой. Не нужно устраивать истерик и драм», – эхом раздалось в затуманенном разуме Швец.

      На ватных ногах, мелкими шагами она вернулась домой. Проигнорировав все вопросы тётки, девушка ушла к себе.       Сидя на краю кровати, она то и дела прокручивала в голове их, по всей видимости, последний разговор.

«…это безумие», – как удар под дых.

«Грёбанное сумасшествие», – как контрольный выстрел в голову.

«Наверное, пока что так будет лучше. Я не хочу верить в то, что всё так глупо закончилось», – Алёна легла и, ни о чём не думая, начала смотреть в потолок.

      Неизвестно, сколько она так пролежала. Час? Два?       Когда сероглазой это надоело, она взяла в руки телефон, глупо надеясь увидеть новое сообщение от Саши.       Ничего. Как и в её душе.