Black Crown

«Когда все знают, что ты монстр, не приходится тратить время на всякие ужасающие вещи.» Ли Бардуго, Цикл «The Dregs»

США. 1922 год.       Это так приятно — просыпаться в компании пышногрудой блондиночки, при том, что ты даже не помнишь ее имени. Блондинистые волосы растрепанными локонами лежали на шёлковой подушке, а ее рука уже без устали обследовала мое обнажённое тело. Этой малышке, видимо, ночи маловато, но вот за это я и люблю шлюх борделя «Play House», они никогда меня не расстратвают, не суют свой носик в мои дела, задавая ненужные вопросы, и не являются переносчиками половых инфекций, а просто очень профессионально делают свое дело. Кстати о болезнях, в последнее время их стало как-то много, так что приходится с осторожностью выбирать себе игрушку на ночь. Она еще совсем сонная, но уже улыбается мне, давая понять, что хочет продолжения дикой ночи. Видите ли, я покровительствую этому заведению, и хозяйка старается сделать все, чтобы мне угодить. Такие девочки, обычно, не называют свое настоящее имя, но мне оно нужно, так что придется ей открыть свой ротик не только для того, чтобы сделать мне минет. Я вообще считаю, что только для этого он и нужен женщинам, если хоть на секунду вообразить их равными нам, мужчинам, они начнут говорить то, что не надо и лезть туда, куда не надо. А такое всегда приводит к плачевным последствиям. — Скажи, как тебя зовут по-настоящему, куколка.       Но она промолчала и с удивлением посмотрела на меня. — Зачем Вам это знать?       Ах, да, они все обращаются ко мне на Вы. Мне так нравится, некая субординация, которая очень полезна и приятна для слухового восприятия и, конечно же, для моего. — Хочу выгравировать твое имя на кольце, когда буду делать предложение, — в моем голосе отчётливо слышался гнев. Все-таки я предпочёл бы, когда она своим языком ласкает мой член, а не задаёт ненужные вопросы. — Не беси меня, ладно, куколка? — Грейс, — ее голос дрожал, а глаза уже давно смотрели в простыню, на которой она своими ручками уже собирала складки от волнения.       Глупая девочка, не нужно меня бояться. Я милый и пушистый, когда меня никто не злит. А это, как оказалось, в последнее время почему-то является редкостью. Но ссориться с любовницами мне не очень хочется, все-таки я привык оставлять сладкое послевкусие после проведённого времени вместе. Это знали абсолютно все девочки из этого притона, а вот эта, похоже, была новенькая. Обычно хозяйка предупреждает их не молоть языком и делать все, что я скажу. И это правильно. Мне так нравится. Но теперь у меня есть ее имя, и я еще с ней встречусь. Свежее всегда вкуснее.       Я пододвинулся поближе к девушке и осторожно взял ее подбородок в свою руку, заставив посмотреть мне в глаза. И они были полны слез, похоже, ей не очень пришлась по нраву моя шутка о свадьбе, и, кажется, причина понятна. Наверняка она просто девушка из хорошей семьи, которая обанкротилась после налёта одной из бандитских группировок, и была вынуждена взять кредит. В наше время даже банки находятся под чьим-то контролем, и не всегда законным, поэтому отдавать кредит ей пришлось именно так, работая грязной шлюхой, которую имеют все кому захочется, и очень редко эта близость бывает приятной. Более того — ее первый раз был просто ужасающим. Скорее всего, тот, кто крышует этот самый банк, просто жестоко отымел ее на глазах у родителей за неуплату долга, а потом швырнул в мой кабак и теперь частенько туда наведывается. Свадьба с ее достойным женихом, разумеется, была расторгнута, и все, что ждёт ее впереди — лишь такие ублюдки как я и их грязные желания, которые синяками на теле напоминают ей обо всем.       Я встал с постели и все так же обнажённым подошёл к сейфу, достав оттуда приличную сумму и кинув ее на постель. Девушка медленно подняла голову и с недоумением посмотрела прямо мне в глаза. Не пытайся, ты не найдёшь там ответов на свои вопросы. В этот момент она зарыдала ещё сильнее, по всему этот добрый жест, если его вообще можно назвать таковым, окончательно ее добил. Она дрожащими руками взяла деньги и с удивлением обнаружила, что этого хватит для закрытия долга. — Да, крошка, редко я бываю таким добрым. Так что расплатись с ним и вали. Скажи, мистер Бауэр приказал.       Она судорожно закивала головой и дрожащими руками вытерла слезы со щек, нервно всхлипывая и отрывисто дыша. Девушка стала поспешно собирать свои вещи, все еще не веря, что ее личный ад закончился. Я лишь как-то спокойно за ней наблюдал. Не знаю, что со мной такого произошло, но по большому счету эти деньги для меня ничего не значат, а ей спасут душевное равновесие и, возможно, жизнь. Сколько я видел таких дурех, что прыгали с моста или вскрывали себе вены, из-за такой вот работы. Не знаю как бы я повел себя, будь женщиной и на их месте. Наверное, повесился бы в самый первый день. Уже перед самым выходом она обернулась. — Я врач. Хирург. И я обязана Вам.       Больше говорить ничего не стоило. Все и так было понятно. Девчушка, похоже, намекала на то, что если меня когда-нибудь, не дай шут, пронзит пуля, а менты будут контролировать все больницы в моих поисках, она вытащит меня, даже ценой собственной свободы. Такое в нашем мире бывает часто. Это может быть обычная бандитская перестрелка, а, может, легавые попробуют провести облаву. Ранение не смертельное, но очень болезненное, и если вовремя не сделать операцию, то последствия ее нагноения могут быть очень серьёзными. Так что свой хирург всегда был кстати, и к ее счастью, за два года я так его и не нашёл. В этот момент я даже ощутил выгодность сделки из превращения проститутки в собственного лечащего врача, и последние сомнения отпали сами собой.       Казалось бы, что может сделать с человеком прохладный душ с самого утра? Даже после грандиозной пьянки я всегда первым делом встаю под холодные струи воды, а не пью дозу опохмела, и поверьте, он действует куда лучше.       В свои двадцать два года у меня было идеальное телосложение. Красивый рельеф горячих мышц сейчас остужал холодный поток, и я почти видел как от моей кожи идет пар. Каштановые волосы, которые подстрижены донельзя идеально, всегда были аккуратно зачесаны. Я попросту не терпел изъянов, а тем более в собственной внешности. У простого мужчины небольшой гардероб, состоящий из парочки рубашек и брюк, ну и в лучшем случае одного галстука, в котором он женился, крестился и умрёт тоже в нем. Я в этом плане был тряпичником, ведь моему гардеробу мог позавидовать весь американский мафиозный свет. Пришлось отводить для вещей отдельную комнату с несколькими зеркалами в пол, чтобы, не дай шут, не пропустить ни одного изъяна. Галстуки и бабочки аккуратно лежали в комоде с удобным органайзером, чтобы я мог лучше все рассмотреть и выбрать то, что мне по душе. А сегодня мне по нраву темно-серый классического кроя костюм тройка, состоящий из брюк, пиджака и жилета, белоснежная рубашка, темно-синий галстук и серебряные запонки. Ну и закончат образ чёрные кожаные туфли, которые я еще пока что ни разу не обувал. К выбору парфюма я походил с настоящим удовольствием. Огромное количество флаконов французских запахов дурманило уже одним своим видом, а когда запах парфюма смешивается с запахом тела, то действует на людей словно феромон, особенно на противоположную часть человеческого общества.       Мою идиллию утренних сборов прервал один из моих людей. Парнишка явно был чем-то обеспокоен и все никак не решался сказать в чем дело. Какие же все-таки люди глупые существа, раз думают, что в такой ситуации его молчание что-то изменит. Единственное, к чему это может привести, так это к ножу, который счастливым образом воткнется в стену рядом с ним всего лишь в сантиметре от его пустого качана, который он называет головой. Пришлось рявкнуть, чтобы он наконец-то родил то, зачем меня побеспокоил и уже успел взволновать. — Сэр, произошёл взрыв одного из ваших пабов.

***

      Мы уже через десять минут были на месте. Пахло горелым деревом и от дыма, что все еще исходил от тлеющих брёвен, неприятно саднило в горле. Полиция, которая уже успела обнести здание верёвкой, пыталась всеми силами отогнать собравшихся зевак и местную детвору, которая так и наровивила пробраться за ограждение. Начальник полиции этого города уже давно был мной прикормлен, каждый месяц получал приличную сумму денег на собственный счет, поэтому охрана или не посягательство на мое имущество было для него первоочередной задачей, с которой, как оказалось, он не очень хорошо справляется. Мне всегда говорили, что я обладаю слишком тяжёлым взглядом, который при моем большом желании мог и убить. Вот именно таким взглядом я встретил уже красного от страха и волнения офицера полиции. — Мистер Бауэр, здравствуйте.       Я лишь продолжал молча на него смотреть. Бедняга покрылся метяжами от волны негодования, которую я мысленно выплеснул на него. И пусть скажет спасибо, что только ментально я сейчас разрываю его на кусочки, в не в реальной жизни. — Это однозначно был взрыв. — Я что, похож на идиота, сержант?!       Мужчина замялся, пытаясь подобрать слова поделикатнее. Ибо мое нынешнее состояние оставляло желать лучшего. — Я капитан. — Значит есть, что терять, — мой оскал не на шутку выбил из полицейского последние нотки уверенности. Готов поспорить, что он мысленно уже разговаривал с Богом и просит прощения у всех, кого когда-то обидел. Если бы мне пришлось просить прощения у всех людей, которых я когда-то чем-то задел, то я бы молчал вечность, кажется. — Значит так, капитан, — он послушно поднял голову, ожидая дальнейших указаний. — Взрыв произошёл по причине газа, — с последними словами я всучил ему крупную пачку американских долларов и вежливо попросил как можно быстрее убраться отсюда.       Я и сам знаю, кто устроил это файр шоу, и разбираться с этим я буду лично и без закона. Мне не нужны лишние свидетели, а, соответственно, компромат. Видите ли, мои методы идут несколько вразрез с мирскими законами, и обычно караются заключением в тюрьму. Но, поскольку, вся ментовская шобла у меня прикормлена, то и опасаться этого мне не стоит. — Капитан, — мужчину словно током обдало. Он медленно повернулся в мою сторону и с опаской посмотрел на мой галстук. Да, именно галстук, ибо смотреть в глаза он бы точно не решился. — Я хочу, чтобы сегодня ночью полиции не было в южном районе города. Ты понял? Ни одного легавого. — Я Вас понял, все сделаем.       Как же мне нравятся понятливые люди. Когда не приходится объяснять все по триста раз, как чертовому попугаю из цирка. Пусть ими даже руководит не мозг, а страх, но так даже и лучше, за два года я успел завоевать репутацию жестокого мафиози, который любит убивать медленно и очень больно. Так что желающих перейти мне дорогу можно было по пальцам пересчитать, и к одному такому дерзкому идиоту и самоубийце я сегодня и направлюсь.

***

      Терпеть не могу наркотики, а особенно, когда их без моего ведома распространяют по моему городу. А то, что это место, по праву называющееся ямой, кишело ими, сомневаться не приходилось. Каждый второй в стельку обдолбанный посетитель этого притона последнего пристанища падшего человекоподобного существа смотрел на меня залитыми насквозь шарами и что-то невнятно бормотал. Мне противно. Никогда в жизни не имел дело с этой дрянью и всячески презирал тех, кто этим занимается. Более того, когда я узнал, что чуть ли не добрая половина моих людей подсажена на этот порошок, я быстро заменил их и с тех пор каждый знает, что прием наркотиков — прямой путь в могилу в прямом смысле. Даже не нужно ждать, пока эта субстанция растворит клетки твоего мозга, я сделаю это куда быстрее.       Как только мы вошли в помещение, а со мной были все мои ближайшие приспешники, музыка остановилась и все взгляды были обращены на нас. Хозяин притона показался не сразу, кажется, он перезаряжал свои пистолеты, чтобы убедиться, что в нужный момент они его не подведут. Подведут, чувак. Еще как. Не тому человеку ты перешёл дорогу и сейчас ты будешь за это расплачиваться.       Все закончилось быстро. Мои люди среагировали моментально, перестреляв всех его наёмников, которые являлись знатными головорезами. А ведь когда-то все было по-другому… Он был в моей банде. Этот парнишка одним из первых подсел на лёгкие виды наркотиков, и когда я об этом узнал, не стал сразу вышвыривать его из банды. Он все-таки спас мне жизнь, когда мы попали в перестрелку, так что это было что-то вроде благодарности, а то, что я никогда не забываю ни добра, ни зла, знают все. Я тогда просил с него слово, что он завяжет, но он не завязал. Более того, стал подсаживать на эту дичь других ребят, за что и с треском вылетел. — Я же говорил, что ты когда-нибудь подсядешь на кокс, — я приставил револьвер к его кадыку, другой рукой оттягивая его за волосы назад. Вся его банда были такие же наркоманы, как и он, и поэтому от притона тут остались только руины из битого стекла и дикой вони. И даже сейчас он был явно не в состоянии со мной говорить, его залитые наркотой глаза были словно в тумане, и, кажется, он вообще не понимал, что происходит. — Зачем взорвал мой паб? Неужели это все, на что ты способен, а?! — Не думай, что я один. Нас много, — противный прокуренный голос хрипел и раздражал. Мне хотелось уже сейчас перерезать ему глотку и выбросить его тело плавать в канаве лицом вниз, но последняя фраза меня немного насторожила. — Да, вас наркош в последнее время очень много. Словно крысы, снующие под ногами и нормальных людей.       Он засмеялся, и тогда дуло моего револьвера уже надавливало ему на глотку очень сильно, настолько, что парнишка закашлялся, стараясь вобрать в себя желанные глотки воздуха. У него не было выбора, но и сказать больше, чем он знает, не мог. — Ты еще не видел босса, сопляк, — он кинулся на меня из последних сил, и, соответственно, один из моих ребят его застрелил.       На деревянный пол упало тело еще одно почившего этот мир наркомана и ублюдка, лежащего в луже собственной крови. Вот так бесславно заканчивается человеческая жизнь, если ты когда-то неправильно выбрал путь. Он выбрал слабость силе, за что и будет отвечать. Умереть в грязном притоне, обдолбавшись коксом, среди людей, которые считают тебя швалью и грязью. Его никто не похоронит, скорее всего просто выбросят тело на съедение собакам и забудут, будто его никогда и не существовало. — Какого хрена?! — Сейчас мой гнев был полностью обращён на этого самого стрелка. Он убил его в самый неподходящий момент, когда он только только открыл свой рот. Я крепко зажмурился, чтобы не врезать ему за столь серьёзную оплошность. — Простите, сэр. Просто я подумал, что у него есть оружие, и он мог Вам навредить. — Кончай пить, Уильямс! Ты тупеешь из-за выпивки. Какое к черту оружие? Я лично его обшманал.       Подчинённый виновато посмотрел в пол и замолчал. Вот и правильно, когда я зол, лучше просто молчать всем, кто рядом, для их же безопасности. Ладно, минус один утырок. Чувствую, самое интересное только начинается.