Black Crown

" — Ты читал Ветхий завет, Ник? Видишь ли, Бог не был всемогущ, потому что был прав. Он был прав, потому что был всемогущ." Женевьева, сериал «Древние»

США. 1922 год.       Следующая неделя прошла без происшествий и проблем. За исключением того, что мне пришло письмо с приветом от моих Чикагских коллег по… образу жизни. Эти идиоты откуда-то узнали о том, что я взял на работу ту самую девочку, что сперла у них из-под носа бриллиант, и теперь они требуют, чтобы я либо отдал им ее, либо камень. Это смешно. С чего эти идиоты вообще решили, что я даже буду об этом думать? Кем они вообще себя возомнили? Но еще одна деталь не давала мне покоя. Откуда эти люди знают об этом факте? Я не афишировал это, да и не собирался, ибо мне не страшны их угрозы, а вот эта деваха может пострадать. Нет, не поймите меня неправильно, мне плевать, кто ей там вскроет брюхо, но пусть они это сделают после того, как я получу именно то, зачем уже очень давно охочусь. То, что я собираюсь добыть не идет ни в какое сравнение с этим камушком.       Один из моих коллег, которого мы знаем под псевдонимом «Голландец», располагает картами золотой пещеры. При том «золотая» в прямом смысле. Вы только представьте себе, что я могу завладеть этими бумагами… Никакой алкоголь в Америке и подпольные казино, которыми я сейчас обладаю, не сравнятся с тем доходом, что я получу в случае удачи. Мне нужна эта карта и эта информация, а для этого дела сгодится отличная воровская пара рук. О моих планах пока что не знает никто. Но если мои догадки верны и в моем окружении завёлся червь, то придется пока что прекратить деятельность в этом направлении. Да и девчонка не должна ни о чем догадаться раньше времени. А зачем, вы думаете, я взял ее на работу? Из жалости? Это смешно. Для такого как я не существует понятие доброты или чести, а тем более сочувствия к кому-либо. В моих планах стать еще более могущественным и богатым, а люди, что помогают мне на пути достижения цели, лишь пешки, которыми я так легко управляю.

***

      День проходил прекрасно. Сегодня я успел заключить выгодный для меня контракт с соседними коллегами по бизнесу, а это означает, что в мой город теперь бесперебойно будут приходить все новые и новые партии хорошего алкоголя, которые впоследствии будут проданы втридорога каким-нибудь местным идиотами, что не могут отказаться от бокала виски на ночь. Я мысленно смеялся над такими слабаками, но в чем то даже их понимал. Знаете, после долгого рабочего дня у меня даже бывает в горле саднит от того, как хочется выпить. Ну или провести ночь с какой-нибудь жаркой красоткой. И тут я невольно вспомнил вечер моего дня рождения. Черт, эта девчонка не выходит из моих мыслей с того самого момента, когда так жестко меня обломала. Кстати о ней. Сейчас она официально числится моим секретарём в компании, так что вместо воровских повадок моя звёздочка носит мне кофе и ведёт документацию. Я был полностью погружён в свои мысли и даже не сразу расслышал аккуратный стук в дверь моего кабинета. — Войдите.       Вошёл парень, чуть старше меня. Натуральный блондин с карими глазами. Все девчонки тащились по его манере слегка разнузданного общения и обаятельной улыбки. Он тепло поприветствовал меня и с позволения сел напротив. — Дружище! Сколько лет!       И вправду. Года три мы не виделись с тех пор, как его семья переехала в Англию. По нему сразу видно напыление чопорности и манерного поведения, совсем не тот свободный дерзкий американский стиль, с которым он уезжал. Но я был рад. По-настоящему. Знаете ли, в моем деле мало друзей, а если говорить правду, то их нет вообще. А тем более тех, кому можно доверять, а ему я верил. Наверное. — Как поживаешь, Рей?       Следующие два часа прошли в рассказе о том, как круто он провёл время в Англии, и что мне тоже необходимо там когда-нибудь побывать. Но вот что-то его все же потянуло назад и Рей с удовольствием вернулся на Родину, и теперь надеется на мою помощь в продвижении бизнеса, ибо он и понятия не имеет о здешних устоях и правилах. А я, как настоящий друг и продвинутый в этом деле человек, просто обязан ему помочь вновь стать своим.       Почему нет. По его рассказам, он уже открыл небольшой притон с проститутками недалеко от моего города. — Вот так воспитание в Англии, оказывается.       Мы смеялись. Просто наслаждались общением друг с другом после долгой разлуки. Мне его не хватало и ему меня, кажется, тоже. Если бы наш диалог записывали в книгу, то это вышел бы трехтомник, не меньше. Да и читать его могли бы. Никто. Я попросил Дану сделать нам кофе, о чем вскоре очень сильно пожалел. Как только девушка вошла в кабинет, то взгляд карих обольстительных глаз сразу же жадно пробежал по ее фигуре. Но выбило меня из колеи то, как он беспардонно пялился на ее зад, в то время как Дана наливала сливки. Еще бы чуть-чуть и Рей облизнулся бы, отчего я твердо решил, что пора заканчивать сие удовольствие. Получилось как-то неуклюже вырвать из рук секретаря баночку с сахаром, буркнув что-то невнятное, и тем самым привлечь сразу два удивлённых на себя взгляда. Девушка молча вышла из кабинета, а вот мой друг все также продолжал на меня смотреть. — С каких пор ты заделался бариста? Ты же терпеть не можешь сам наливать себе кофе. Я помню, даже как-то специально подбирал красоток для этого, — Рей засмеялся. — Нет, — мой голос был очень серьёзным. Я даже сам немного удивился подобной реакции на эту ситуацию, но вовремя сгладил какой-то тупой шуткой. Тупой для меня. Друг то смеялся во всю.       После очередного часа разговоров у меня уже стала болеть голова, и я предложил прогуляться по городу. Мой друг очень удивился, когда мы пошли пешком, да и к тому же без охраны, по его мнению тут перестрелки на каждом шагу и все хотят меня убить. Но как только мы дошли до центра города, я развеял его мысли. Какого было его лицо, когда Рей узнал, что ни каждый прохожий держит за спиной пистолет с пулями, предназначенными именно мне. Я любил гулять, но больше предпочитал делать это в полном одиночестве. А еще я прекрасно знал историю создания своего города и как только я было собрался рассказать об этом, Рей очень ловко перешёл на тему, что лучше бы мы прошлись по моим казино. Уж очень ему интересно, как и чем я зарабатываю на жизнь. Что ж, это вполне хорошая идея.

***

      Остаток дня я провел в компании азартного игрока в лице старого товарища. Мы выпили за его случайный выигрыш и вернуться в офис я смог только утром. И уже на входе меня ждал сюрприз. Громкий весёлый девичий смех вперемешку с мужским очень мне знакомым голосом. Вот вам и картина: Дана весело смеялась над какими-то шутками моего друга, кокетливо сидя на краю своего рабочего стола, закинув ногу на ногу. Рей находился рядом, чуть поддавшись вперед, стоя в какой-то уж слишком пафосной позе. От сия представления меня чуть не стошнило, от чего я с огромным удовольствием поспешил их прервать. Дана быстро спрыгнула со стола, при этом как-то неловко отвела взгляд от меня, а вот Рей с дружелюбной улыбкой потянулся навстречу, чтобы скорее пожать мне руку. — Кофе, мистер Бауэр? — Нет, — отреагировал я как-то уж больно резко, но мое лицо осталось непроницаемым.

***

      Сегодня точно не мой день. Когда Рей в очередной раз травил какой-то анекдот, мой помощник Феликс сообщил мне пренеприятнейшее известие, как было бы по классике, но вот только к нам не ехал никакой ревизор. Наоборот, это в моем городе стали пропадать дети. В основном девочки, лет девяти — тринадцати. Эта новость меня окончательно добила и я не выдержал. Чтобы в моем городе творилось подобное! Да никогда! Рей невесело наблюдал, как я чуть ли не матом орал на своих людей, а они на полицейских. В этот раз мне пришлось подключить еще и законную власть, чтобы хоть что-то сделать. Бедные дети. Только не дети. Мало ли что с ними могут сделать. Их матери выстроились огромной толпой под окнами моего офисного здания и то и дело выкрикивали проклятия. Я запретил прогонять их и даже наносить хоть какой-то физический вред. Феликс этого не одобрял. Все были в напряжении. Основная часть моих людей прочесывала город, полиция проводила облаву за облавой по всем притона и даже по моим собственным. Я дал добро на все, даже позволил обыскать мой личный дом. В кабинете молчали все: Я, Рей, который, к слову, был очень напуган, Феликс и Дана, что с тревогой поглядывала то на улицу, то на меня. Кажется, она волновалась.       И не зря. В здание ворвалась одна из матерей и снесла с ног трёх моих охранников, попутно их проклиная. В кабинет залетела краснее тряпки, которой машут перед быком, и тут же устремилась к моему столу. Феликс успел ее скрутить раньше, чем ее пальцы рук впились в мои глаза, но я приказал ее отпустить. В глазах женщины был только гнев и страх, только вот боялась она явно не меня. — Ты… — она поставила руки на рабочий стол и внимательно стала смотреть на меня сквозь слезы, которые уже комом стояли в горле. — Мы все знаем, под кем этот город! Но должны же быть хоть какие-то рамки, ты, ублюдок!       Она заплакала. — Ты же всем обещал, трепло, что детей никто не тронет! — Все выйдете.       Никто и не думал ослушаться. Все трое быстро покинули мой кабинет, задержала тяжёлый взгляд на женщине только Дана. Точно, у нее же тоже маленькая сестра…       Я налил стакан воды и протянул его безутешной женщине, только вот она его не приняла, грубо отшвырнув в сторону. Стакан разбился на мелкие осколки, унося меня с этим ужасным звуком в прошлое… Flashback       Он точно меня убьёт! В моей голове роились мысли словно пчелы, одна хуже другой. Получил неуд за то, что забыл дома тетрадь с домашним заданием, причем даже не врал, а признался честно. Но вот учитель только посмеялась и сказала, чтобы в следующий раз я придумал отговорку получше. Но я не врал. Я ненавидит ложь.       Возвращался домой с личным водителем и еле еле перебирал ногу за ногу по направлению к дому. У него сегодня выходной, а значит, отец сейчас сидит в зале и читает новую прессу, покуривая дорогую сигарету. Так, собственно, и оказалось. Как только он меня завидел, то будто дикий зверь, уже почуял неприятности. Мужчина гневно швырнул в сторону еще минуту назад так интересную ему газету и направил на меня полный гнева взгляд, который точно не сулил ничего хорошего. — Что на этот раз?!       Я молча протянул ему дневник, ибо молчание могло его взбесить еще сильнее, и уже через минуту мой личный ад повторился снова. Отец грубо схватил меня за ворот рубашки и сильно тряхнул. — Позорник! Отца позоришь!       Мне уже было все равно. Я был готов, что сейчас на моем теле снова прибавится количество синяков и бурых ссадин, которые только на следующий день будут нещадно болеть, мешая мне спать. И что на этой неделе на уроки по физической культуре я переодеваюсь отдельно от всех мальчишек, чтобы избежать вопросов. Их же не бьют. Они не знают об этом…       О том, с каким ужасным треском разбиваются об дорогой паркет хрустальные бокалы, которые остались от матери… США. 1922 год.       Я стал на корточки перед матерью пропавшей девочки. Она закрыла лицо руками не в силах что-то еще мне говорить. Вот сейчас мне стало ее жаль, а такое бывает очень редко. В моем городе обычно никто не трогал детей, а сейчас получается, что я и помочь ничем не могу. Мне действительно стало плохо. — Я найду их, слышишь? Я даю слово, я порву глотку тому, кто осмелился их тронуть!       Женщина посмотрела на меня красными от слез глазами полными презрения. Она сейчас сидит перед тем, кого ненавидит больше всего на свете, и молит его о помощи… Мне бы тоже было противно.       Ну, держись, ублюдок, кто бы ты ни был!

***

      Все было бесполезно. Полиция, хоть и представляла законную власть, по своей сути ничего не могла сделать, ибо уже давно была ослаблена моими людьми, когда я только начинал свое дело. Бессмысленные облавы и прочесы города и всех его подвалов ничего не дали. В эти несколько дней в тюрьмах города не смолкали крики мужчин, которые попали под подозрение. Никто ничего не знает. Я в этом убедился, когда очередной человек упал без сознания от долгих избиений прямо перед моими ногами. Тот, кто это делает, прекрасно знает каждый мой шаг, он знает место, в которое я бы никогда не пошёл. Этот кто-то рядом, я не дурак. Только вот кто?       После очередной бессонной ночи я сидел за своим столом полностью погруженный в свои мысли. Сейчас я не хотел никого видеть и ни с кем говорить, ибо план сам себя не продумает. А доверять в такой обстановке просто невозможно никому. И все бы ничего, только вот мое полное одиночество прервала Дана, которая без стука ворвалась в мое личное пространство. Ее глаза были полны слез… Опять, вот снова! Тоже самое… Мое сердце пропустило удар. — Моя сестра пропала!