Искупление
6 ноября 2020 г., 11:15
«…не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и Я помиловал тебя?» Библия (Мф. 18:33)
США. 1922 год. С этой минуты все изменилось. Я лично перерывал все помойки этого города и уже совсем не помнил, когда в последний раз спал, не говоря уже о еде. Это кто-то из своих, я уверен. Но кто? Феликс точно не мог, да и вообще… Все прекрасно знают о наказании за причинение вреда ребёнку. Все знают о законах, которые строжайше соблюдаются в моем городе! Никто бы не посмел, разве что… Эта мысль, словно червь в моем сознании, не давала мне покоя. Все эти дни я лишь с ужасом наблюдал, как толпа разгневанных родителей бушевала под окнами. Но меня они не волновали, больше всего мне не нравилось смотреть лишь на одного человека среди других. Дана тоже не спала и практически ничего не ела, она лишь бесцельно расхаживала по офисному зданию, иногда впадая в истерику. Слушать ее тихий плач было выше моих сил, и когда в очередной раз она так же тихо засопела на своем рабочем месте, я вышел из кабинета с бутылкой коньяка и двумя бокалами. Оставалось надеяться, что она не швырнет их подальше, заодно и послав меня туда же. К моему удивлению, она лишь равнодушно пила глоток за глотком крепкий напиток, и тот факт, что он был старше меня, ее, кажется, совсем не волновал. Уже через минут пятнадцать мы сидели друг напротив друга и просто молчали. Она была пьяна… Сильно. Пусть уж лучше так, чем плачет. В руках у нее была маленькая фотография девочки лет восьми, та самая, которую я показал ей в самое первое наше знакомство, пытаясь пригрозить. Конечно, ничего с ребенком я бы не сделал, но сейчас, видя, как ей хреново, я начинаю чувствовать то, что раньше никогда не ощущал. Чувство вины. Это такое мерзкое ощущение, оказалось… Оно какой-то больной волной давила на мое холодное сердце, продалбливая толстую корку льда, тем самым заставляя меня неприятно морщиться. Словно это я виноват… В чем моя вина? Хотелось бы знать. Зелёные глаза были отрешенными, смотрящими прямо сквозь меня. Слез уже не было, чувство боли ненадолго притупил алкоголь, но я знал, что по сути ничего не изменилось. Да и не изменится, пока мы не найдём всех детей. — Дана, я… — но договорить слова, которые я так долго подбирал, мне не дали. — Ей было три года, — все такой же равнодушный взгляд зелёных огней и тихий пьяный голос. — Когда мать нас бросила. Вот. Опять. Удар сердца. Все снова повторяется. Ее тоже бросила мать. Я и представить такого не мог, в официальном деле написано, что она умерла. Хотя, я думаю, что так было бы проще. Именно сейчас я стал задумываться о том, какого ей было в одиночку, да к тому же девочке, да и еще с маленькой сестрой на руках! Она отпила еще глоток спиртного и даже не поморщилась, продолжая рассказ. — Много ли может девчонка в четырнадцать лет с маленькой сестрой на руках? — теперь она смотрела на меня в упор. Боль — это первое, что я увидел в них, в этом зеленом омуте, что затягивал меня день за днем. Алкоголь внутри уже как-то ослабевал сдержанность, и мне уже хотелось улыбнуться ей. — Нет, красавчик, не много, — она назвала меня красавчиком или это коньяк заставляет мне слышать то, что я хочу услышать? Почему я вообще хочу слышать от нее комплименты? — Нас забрала к себе соседка. Такая жирная свинища, ты бы видел… — приглушённый смех быстро сменился новой волной отчужденности. — Из своих детей у нее только избалованный сынок, такая же свинья… Я все делала: стирала, убирала, готовила, следила, чтобы сестра не плакала. Не хотелось, чтобы меня опять били… Еще один удар. — На мое пятнадцатилетие мой «любимый» братик решил сделать мне подарок. Так сказать, устроить экскурсию во взрослую жизнь… Клянусь, если бы сейчас мое лицо можно было бы с чем-то сравнить, то это была бы красная тряпка. А вот кисти рук так сильно сжимали бокал, что костяшки пальцев были белыми. Стекло стало издавать неприятный треск, который вернул меня в реальность. — Он изнасиловал меня, пока его жирная мамаша покупала ему сладости в магазине, — по щеке побежала маленькая слезинка, кажется, даже алкоголь теперь не мог заглушить ту боль, которую она сейчас испытывает. Но тут помещение залил дикий хохот и девушка неуклюже, из-за действия алкоголя, еле как встала со стула, оперевшись руками о стол. Она наклонилась ко мне очень близко, настолько, что я мог чувствовать сладкий запах ее тела вперемешку с коньяком. Гремучая смесь. — Ребенка изнасиловал, ублюдок! — она наклонилась еще ближе, и ее слова уже были на уровне шепота. — Но знаешь что? Я отрезала ему его же член, пока он спал ночью, нажравшись вкусностей. Как он кричал… А его мать спала пьяная за стенкой… Никто ему не помог… Все. Последняя капля. Я уже не отдавал отчёт своим действиям, ибо эта девушка сводит меня с ума. Ее губы такие сладкие! Как же я хотел их попробовать еще с той первой встречи. Девчонка не сопротивлялась, наоборот, она полностью расслабилась в моих сильных руках. Ее тело словно обмякло и стало таким податливым, будто у нее совсем не было сил. Мой язык требовательно вторгся в ее рот, попутно изучая каждый миллиметр. Язык девушки был горячим и дерзким, словно это она сама начала, давая возможность выплеснуть все эмоции. Дав волю чувствам, я не оставлял ей буквально ни секунды на передышку и без устали жадно сминал розовые губы. Привкус коньяка безумно сносил мне голову и вот, она уже сидит у меня на коленях, запустив свои ловкие пальчики в мои каштановые волосы, отчего по спине пошла волна приятных мурашек. Еще ни одна из девушек не дарила мне такого наслаждения от простого поцелуя. Для меня, обычно, это скорее один из пунктов алгоритма перед тем, как положить их в постель. Но сейчас мне действительно было хорошо, очень хорошо. Казалось, я мог кончить даже не дойдя до самой сути, чего с ней мне бы очень не хотелось. Но как только мои руки легли на ее шикарные бедра, девушку словно током обдало. Дана подскочила и, запнувшись, чуть не упала на спину. Зелёные глаза теперь выражали только страх. Дикий, неподдельный животный ужас, словно я был воплощением настоящего зла. — Дана? — голос был растерянный, это точно. Обычно девушки не подскакивают от ужаса и не смотрят на меня, словно на кару мира. — Не надо, пожалуйста… — дрожал не только голос, ее саму не по-детски колотило. Девушка вцепилась за край стола и сжала его с такой силой, что дерево издало хруст. Подняв руки вверх в знаке капитуляции, я попытался приблизиться к ней, но, как оказалось, это было ошибкой, ибо Дана громко закричала, умоляя этого не делать. В этот момент в помещение забежал Феликс и как-то растерянно переводил взгляд от меня к ней. Думаю, что со стороны это действительно выглядело очень странно, так что я был нисколько не удивлён, что мой помощник растерялся. — Фил, тащи успокоительное и шприц. Через пару минут я уже набирал лекарство, хотя раньше этого не делал, так что пришлось постараться. Но самое сложное оказалось всадить ей его, даже с учётом того, что удержать девушку с трудом удавалось даже двум мужчинам. Я и представить не мог, что в этом хрупком теле столько силы. Но как только инъекция была введена, Дана обмякла в наших руках и отрубилась прямо на столе. — Мы нашли его, сэр. Отлично. Кажется, сегодня все закончится. Наконец-то.***
Владелец притона, единственного, который мы не обыскали на ближайших трассах, был уж сильно мутным типом. В полиции на него досье оформлено весьма поверхностно, так что даже местные мелкие дельцы ничего конкретного не могли сказать. Ну мужчина, ну чуть старше меня. Все. Ни татуировок, ни особых примет по типу шрама или ожога, ничего. А, еще то, что он постоянно ходит в костюме. Как будто это новость. Сейчас половина мафиозного света ходит в костюмах и с пушками наготове, так что эта информация тоже не особо помогла. Что привлекло меня в этом убогом здании? Это то, что в отличие от всех остальных в нынешней ситуации, он продолжал работать. Тобишь я чищу город, а они продолжают кутить, словно меня вовсе не боятся. Начинать с перестрелки было глупо, так что я и несколько моих ребят прошли в притон под видом обычных посетителей. Подозрения на входе мы не вызвали, да и внутри на нас мало кто обращал внимания. Всей группой сели прямо перед сценой и стали ждать. Лично я ждал того, кто выведет меня на похитителя детей. Он обязательно сегодня появится, этот владелец клуба не может быть к этому не причастен, так что оставалось только надеяться на мои догадки. Через несколько минут на сцене появился обаятельный мужчина средних лет в расстегнутой до торса рубашке и весело объявил о начале аукциона. Чего блять? Какой нахрен аукцион? Никогда не видел, чтобы девочек лёгкого поведения еще и продавали… А это идея. В какой-то момент мне действительно стало интересно узнать, кто это придумал, но то, что последовало потом, я и представить себе не мог. На сцену одна за другой медленно выходили заплаканные маленькие девочки, держа в руках свои номера. Все зрители удивились в один момент, старые пузатые мужчины уже были готовы хоть сейчас расстегнуть ширинку и кончить прямо в бокал шампанского, который они держали в руках. — Твою мать! Шеф, это что такое происходит?! Фил был в гневе и я, собственно, тоже. Видеть подобное… Все внутри меня перевернулось. И это нормально?! Нормально покупать маленьких девочек и трахать их пятидесятилетним старикам?! Бокал, что я держал в руках, лопнул от силы, с которой я его сжал. Нет. Еще рано. Я ожидал увидеть самое главное! И вот, через пару минут на сцену вывели Тришу, сестру Даны. Девочка была поникшей и потерянной, маленькие ножки медленно перебирали шаг за шагом, а сзади ее подгонял какой-то урод. Вот теперь все. Мои люди словно по щелчку выскочили из разных мест этого зала и в помещении прогремели выстрелы. Правда пока стреляли в воздух, отчего один их этих извращенцев испугался и не успел застегнуть ширинку, поэтому я посчитал своим долгом помочь ему в этом. Хорошенько прицелившись, я выпустил пулю прямо в его сокровище, отчего мужчина взвыл словно сучка во время течки. А вытекло из него, я вам скажу, очень много крови. Те, кто был рядом с ним, брезгливо отступили на шаг, чтобы не запачкаться в этом дерьме. И вот я уже ожидал появления хозяина заведения, но вместо него в этот притон влетела та, кого я ожидал видеть здесь меньше всего. Дана бросилась к сестре, осматривая ее на наличие травм и все расспрашивая, не сделали ли эти ублюдки с ней хоть что-нибудь. Похоже, девчонке просто повезло. Ее похитили самую последнюю, поэтому даже не успели избить. С плеч будто упал огромный камень, который давил на меня своей непомерной силой каждый день. Но я все же не остался наблюдать за милой сценой воссоединения семьи, а продолжить поиски главного подонка, заблаговременно отпустив всех своих людей, дабы те вернули детей матерям и возместили приличные суммы денег. Как только я было собрался на поиски, ко мне подбежала Дана. — Я с тобой. — Дана, не дури. Возвращайся с сестрой, я сам разберусь. Девушка схватила меня за руку, просто вынудив на нее взглянуть. — Эйден, пожалуйста. Прошу, позволь пойти с тобой. Я тяжело выдохнул, ибо спорить с ней у меня не было сил. Эти последние дни меня окончательно вымотали, так что я лишь распорядился, чтобы Фил увёл Тришу домой, а сам вручил девушке заряженное оружие. К счастью, я всегда носил два пистолета, поэтому вооружены были мы оба. Медленно продвигаясь в глубь постройки, нас встречала лишь мёртвая тишина. Я инстинктивно при любом шорохе прятал ее за своей спиной, чтобы в случае опасности первому принять на себя пулю. Оставить маленькую девочку без единственного в мире родного человека… С каких пор я стал таким сентиментальным?! Дана запнулась об торчащую из-под полы доску и чуть было не упала, но моя рука вовремя оказалась рядом, так что девушка смогла избежать пары синяков. Ибо на ее шикарной коже они смотрелись бы просто ужасно. Наконец-то мы дошли до нужной нам обоим двери, гласящей о том, что сие помещение принадлежит директору. Я вот лично вообще не ожидал там никого увидеть, думал, что придурок не настолько глуп, чтобы остаться. Но когда мы все же вошли, то с оружием наизготове стоял… Угадайте кто? Мой лучший друг. — Какой же ты ублюдок, Рей! Клянусь, всего пара мгновений отделяли меня от выстрела из пистолета, но тут наш супер бизнесмен решил все-таки что-то сказать. — Братишка, — его голос хоть и дрожал, но все так же оставался таким же самоуверенным, как и прежде. — Как я рад вас видеть. Еще и улыбаться смелости хватает. Но даже за этой напускной уверенностью невозможно скрыть одного единственного факта. Его руки дрожали, он никогда не убивал человека. — Откуда я мог знать, Эйден, что ты так негативно относишься к подобному роду развлечений? — Развлечений?! — мой голос уже исходил на крик, а рука сильнее сжимала рукоять пистолета. — Это же дети! — С каких пор такого как ты останавливают какие-то моральные правила? — его улыбка стала шире. — Хотя, может, тебе больше нравятся такие, как твоя новая секретарша… — он было хотел добавить что-то еще, но не успел. Пуля пронзила его горло быстрее, чем он успел понять, кто в него стрелял, ибо мой палец все также неподвижно лежал на спусковом крючке. Я повернул голову к девушке и пожалел, что я сразу не убил этого засранца. Дана стояла, смотря в одну точку, а пистолет с грохотом упал на пол. Взгляд снова был пустым и безжизненным, ибо она точно убила впервые, не считая момента из детства. Об этом кричало и ее тело: руки тряслись, а ноги подкашивались сами собой. Я успел в последнюю секунду перед тем, как она потеряла сознание. Все пятьдесят килограмм легли в мои руки, словно пушинка, и я понес ее подальше от этого кошмара. Последнее, что я приказал сделать, это обыскать помещение на наличие еще кого-либо и сжечь его к чертям собачьим.
