Притворяйся, пока не сломаешь его

Деми — Деми, — зовет Миранда, тренер по танцам в моей школе. — Опускайся ниже на второй счет, грудь должна быть в дюйме от лодыжек. Ты здесь самая гибкая, не валяй дурака, — она хлопает в ладоши и переходит к следующей группе. Моя подруга Ава смотрит на меня, высунув язык, и закатывает глаза, заставляя меня смеяться. Миранда — помешана на совершенстве, но это хорошо. Поэтому мне нравится, когда она командует мной, если я ленюсь. Сегодня я правда устала. К счастью, это всего лишь сорокапятиминутная тренировка, которую мы втискиваем за несколько дней в неделю до начала занятий, и она быстро проходит. Я ополаскиваюсь в душе и одеваюсь так быстро, как только могу, а затем встречаю Карли и девочек на парковке. Криста протягивает мне кофе со льдом, как только я подхожу. — Спасибо, вы спасли мне жизнь. — Да, — Криста возвращается к своей машине, вытаскивает связку ремешков с ключами-картами для отеля, висящими на концах, и маленькие брелоки-рюмки. — Папа принес их вчера! — она визжит. — У нас будут отдельные номера, они смежные, так что мы можем открыть среднюю дверь, если захотим, но Трент будет спать у меня, так что эта дверь не будет часто открываться, — она улыбается, как Чеширский кот. — Если только не хотите посмотреть, чему я его научила- — Ладно, хватит, — я смеюсь. — Пожалуйста, держите дверь запертой. — И включайте телевизор на всю громкость, — предлагает Мэйси, заставляя меня смеяться еще сильнее. Криста секунду смотрит на нее, а потом смеется вместе с нами. — Итак, завтра в путь первым делом с утра! Я буду раздавать карточки, когда люди начнут приезжать, но наши будут у меня. — Звучит неплохо, — я киваю, и думаю, что, она объяснила все это девочкам вчера вечером. — Во сколько приехала твоя мама? — спрашивает меня Карли. Я подумываю солгать, но на случай, если кто-то увидел и скажет об этом, признаюсь: — Она не приехала. Нико подвез меня. — Что? — говорит Мэйси, готовая посплетничать. — Просто отвез. Мы не разговаривали. — Это происходит! — поет она, но я ухожу, оставив их там смеяться. — Пока, идиотки. Увидимся за обедом. Когда я проснулась сегодня утром, случайно заснув прошлой ночью, я ожидала, что сообщение от Алекса будет ждать меня на телефоне, но его не было. Оказалось, пока я спала, он передумал. Я иду в кабинет, ожидая, что он расскажет мне о прошлой ночи, но в итоге мы работаем над разными проектами, так что день быстро катится дальше. На уроке химии Мистер Брандо, как только мы входим, выдает быстрый тест из трех вопросов. Всего пять минут в классе, а затем мы отправимся на еще один «сеанс знакомства», на этот раз в библиотеку. Нико, конечно, идет быстрее меня и оказывается за углом еще до того, как я полностью выхожу из класса. Теперь у меня нет другого выбора, кроме как искать Нико и сесть там, где он выберет. Я прохожу через двойные двери большого кирпичного здания, мои шаги замедляются, когда я замечаю Сандру, сидящую на краю стола, и Алекс стоит прямо рядом с ней. Она поднимает глаза, когда я пытаюсь проскользнуть мимо, и лучезарно улыбается. — Привет, Деми, — она машет мне рукой. Алекс оглядывается через плечо, тоже улыбаясь, поэтому я натянуто улыбаюсь в ответ и спешу мимо. Алекс знает, что она трахается с Нико? Или погодите, трахалась. Если я правильно поняла его вчера. И что, серьезно? Просто улыбка после того, как он сказал, что придет вчера вечером? Я стряхиваю с себя раздражение. Это было в последнюю минуту, так что ничего особенного, но он мог хотя бы что-то сказать. Я пробираюсь мимо компьютеров, потом мимо групповых занятий и даже мимо темных, пустынных частей библиотеки, где, как я ожидала, будет сидеть Нико, но его нигде нет. Когда я возвращаюсь с противоположной стороны, Алекс и Эван стоят прям там, и мне приходится пройти прямо мимо них. Алекс поднимает голову и слегка колеблется, но затем встает и поворачивается ко мне. — Привет, — он ухмыляется. Мои глаза мгновенно устремляются к черному ободку его левого глаза и сужаются. — О боже, что случилось? Он издает легкий смешок. — Игра. Вот только вчера ты не играл. — Похоже, было больно. — Не очень, — его ответ быстрый и резкий, до такой степени, что я почти уверена, что он воспринял это как оскорбление. — Эй, прости за вчерашнее, — извиняется он, хотя его тон не совсем подтверждает его слова. Я ничего не говорю, предполагая, что последует объяснение, но он просто стоит, и я качаю головой. — Все в порядке. Я заснула, как только вернулась домой. Мне нужно найти Нико, я пойду. Алекс слегка смеется, быстро оглядываясь назад. — И каково это — быть партнером Нико? — Ничего особенного, — говорю я. — Неужели? — он смотрит на меня, почти не веря. Он ожидал другого ответа? — Значит, вы не ладите? — он уговаривает. — Он не очень-то разговорчив, вот и все, так что иногда бывает немного трудно. Алекс кивает. — Да, это отстой. Кстати, я вчера звонил, чтобы задать вопрос о нашем задании, но я потом сам и понял, — он снова кивает. Я бледнею на мгновение и думаю напомнить ему, что у нас не было задания, но не хочу, чтобы все стало еще более неловко. — Ладно, — говорю я ему и ухожу. Как только я снова оказываюсь в центре учебной зоны, я останавливаюсь, все еще не замечая своего партнера. Как раз в тот момент, когда я собираюсь сдаться и занять какое-нибудь место, вспышка его непослушных волос ловит мой взгляд. Нико прижимает пальцы к губам, на его лбу пролегает глубокая морщина, и он поднимает подбородок, призывая меня к себе. Я оглядываюсь на стойку регистрации, и не вижу никого вокруг, поэтому проскальзываю в длинный, пустой коридор, в котором он прячется. Нико толкает дверь какой-то подсобки и зовет за собой, но когда я смотрю на него, качая головой, он хватает меня за руку и тянет к себе, позволяя двери закрыться за нами. — Куда мы? — шепчу я, поднимаясь по лестнице. — На крышу. А что, не понятно? Я закатываю глаза, глядя ему в спину. Он открывает дверь наверху лестницы, хватая кирпич, лежащий снаружи, и подпирает ее. Я выхожу, оглядываясь по сторонам, иду к краю, и слегка наклоняюсь, чтобы посмотреть вниз. Мгновенно большие сильные руки тянут меня за бедра, и я резко отскакиваю назад. Я резко выдыхаю, встречаясь через плечо с пустыми глазами Нико и удивляюсь, насколько маленькой я кажусь против него. Может быть, это из-за того, что он забаррикадировал меня своими широкими плечами, но я чувствую себя очень хрупкой. Его темные глаза недовольны. — Не делай глупостей,  — наконец выдавил он. — Я не собиралась падать. — Это называется несчастный случай. Мои глаза опускаются на синяк Нико. Подождите. И у Нико, и у Алекса есть свежие синяки? — Что случилось с твоим глазом? Он смотрит себе под нос, но его пальцы дергаются на моих бедрах. — Тебя не волнует. Правильно. Мы же не друзья, с чего бы ему говорить мне об этом? — Теперь ты можешь отпустить меня, я не собираюсь прыгать и разбиваться насмерть. Не торопясь, он ослабляет хватку, его руки опускаются по бокам, он отступает, кивая мне, чтобы я следовала за ним на другую сторону. Мы обходим какие-то кондиционеры, где стоят штабелями ящики. Тут стоят несколько садовых стульев, которые выглядят так, как будто они были прибиты гвоздями сверху. Отсюда открывается прекрасный вид на все футбольное поле. Прямо сейчас мы видим, как люди бегают по дорожке на физкультуре. — Это потрясающе, — говорю я скорее себе, чем ему. Когда я поворачиваюсь, мое внимание привлекает высокий стул, придвинутый к кирпичному зданию. Я делаю несколько шагов от платформы, подхожу, хватаюсь за спинку сиденья и выглядываю наружу. Мой лоб тут же морщится, и я перевожу взгляд на Нико, который стоит там, где я его оставила, наблюдая за мной непроницаемыми глазами. Он медленно опускается на одно из сидений. Его подбородок слегка приподнимается, я прерываю контакт и снова сосредотачиваюсь вперед. Я делаю шаг к выступу, кладу руки на край кирпича, но на этот раз не наклоняюсь. Я рассматриваю сад, который помогала сажать. Цветы были нарочно расставлены в форме полумесяца, оставляя в центре большое отверстие из свежей плюшевой травы и обращенное к стеклянной стене библиотеки и рядом — зала для танцев. Около четырех или пяти часов солнце как раз светит на здание. Идеальное место для работы танцовщицы. Уединенно, красиво. Руководство выбрало эту сторону школы для сада, потому что на этой стороне нет кабинетов, а значит, нет машин и пешеходов, чтобы помешать нашей тяжелой работе. Мой взгляд падает на стул, а затем перемещается на Нико, который небрежно откинулся на спинку стула, щурясь в мою сторону. Это значит, что он наблюдал за моей тренировкой? Я направляюсь к нему, устраиваясь на сиденье напротив. После нескольких минут молчания я спрашиваю:  — Ты собираешься на день рождения Кристы в эти выходные? — Нет. — А почему? — Какая разница? Со вздохом я снова окидываю взглядом все вокруг и убеждаюсь, что стулья действительно прибиты к дереву. — Это ты их сюда принес? Он отрицательно качает головой. — Нашел три года назад. наверное, некоторые учителя обычно пробирались сюда, чтобы покурить, но я прихожу сюда уже много лет, и тут ничего не менялось, так что думаю, они больше этого не делают, — внезапно его лицо хмурится. — Если люди узнают об этом месте, они начнут запирать дверь. Я смотрю на него мгновение, прежде чем отвернуться. Он не привел бы меня сюда, если бы думал, что я сдам его. — Я не собираюсь сдавать твое местечко, Нико. У меня есть своё, и я бы разозлилась на твоем месте. — Чердак слева от театральной сцены. Моя голова резко поворачивается в его сторону. — Откуда ты знаешь? Он ничего не говорит, но продолжает смотреть с намеренной пустотой. — Это Трент тебе сказал? Он сильно моргает, и медленно наклоняется вперед, кладя руки на колени, потом произносит свой вопрос ледяным тоном: — А откуда Трент может знать? Мою кожу покалывает от внезапной перемены в нем. Странно, выражение его лица остается совершенно пустым, но глаза… Гнев? Разочарование? Может быть. — Ты же знаешь, что наши мамы дружат. — И это значит, что он знает, куда ты ходишь, когда злишься или раздражаешься, или просто хочешь отдохнуть от необходимости все время притворяться идеальной? — он сплевывает, делает вид, что знает и понимает, что происходит в моей голове. Я не обращаю внимания на внезапно сгустившийся воздух вокруг нас. — Я далека от совершенства, — защищаюсь я, эмоционально меняя тему. — Я знаю, — быстро отвечает он. — Именно поэтому я и сказал «притворяешься». Я свирепо смотрю на него. — Я не притворяюсь. — Притворяешься, — бросает он вызов. — Ты всегда рано приходишь в школу и не уходишь допоздна. У тебя отличные оценки, идеальная посещаемость. Ты здороваешься со всеми, кого видишь, предлагаешь помочь всем, хотя у тебя на это даже нет времени, — он наклоняет голову. — Ты улыбнулась и помахала цыпочке, которую твой краш хочет трахнуть или уже это сделал. — Ты говоришь обо мне как о каком-то охотнике за похвалами. Я не такая. — Неужели все, что я сейчас сказал, неправда? Мои губы сжимаются в тонкую линию, и я отвожу взгляд. Я не собираюсь говорить ему, что должна хорошо себя вести, чтобы успокоить маму, или что я хочу убраться к черту из своего дома и иметь возможность сказать, что я сделала это сама. — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть хорошо учиться в школе и быть добрым к другим людям — это правильно. Что касается Сандры, то она сама по себе, а Алекс — не мой парень, — огрызаюсь я. — Так что, да. Я была милой и буду такой и дальше. — Но почему? Мои глаза устремляются на него. — Потому что. — Ты думаешь, что обратишь внимание этого придурка своей любезностью? И вчера ты с ним любезничала? — его губы скривились, он сдвигается, еще больше наклоняясь вправо. — Он даже не пришел. Когда я ничего не говорю, он качает головой. — И все же ты будешь преследовать его, не так ли? Что с этим парнем такое? — У меня нет цели стать его девушкой, — огрызаюсь я. — Нет? — его лицо кривится. Я дергаюсь вперед на своем сиденье, злясь. — Конечно, он мне нравится. Я бы хотела с кем-нибудь встречаться в этом году, но я не буду из-за этого вести себя как сука с людьми, — мои брови подпрыгивают. — Ты сидишь и притворяешься, что знаешь меня, но если ты думаешь, что я буду притворяться, чтобы заполучить кого-то, ты ошибаешься. Какой смысл тогда, если я даже не могу быть собой? — спрашиваю я, но не жду ответа. — Если я ему не нравлюсь такой, какая есть, ну и черт с ним. Хотя я почти уверена, что понравилась бы! Но этого я ему не говорю. Нико свирепо смотрит на меня, но в нем опять происходит неожиданная перемена. Внезапно его глаза становятся менее уверенными. В следующую секунду таймер на моем телефоне отключается, и я вскакиваю со стула, стремясь убраться отсюда к чертовой матери. — Нам нужно спуститься, осталось всего десять минут, и Мистер Брандо может начать нас искать. Он не двигается, его взгляд темный и оценивающий. Наконец, он встает на ноги, шагает ко мне, пока не оказывается прямо передо мной. Он стоит с пустым лицом, окруженный густым туманом досады, от которого трудно дышать. Нико стоит молча в течение целых тридцати секунд, а затем, наконец, проскальзывает мимо, его грудь задевает мою. Только когда скрип кирпича по цементу достигает моих ушей, я понимаю, что мне очень холодно. Я вздыхаю и прочищаю горло, когда переступаю порог, жду, пока он пойдет за мной. Я вздрагиваю, когда дверь захлопывается, Нико остался с другой стороны.

***

Я еду домой, ставлю замороженную запеканку в духовку на ужин, как только переступаю порог, а затем принимаюсь за домашнее задание. Когда я уже поела и заканчиваю свои задания на выходные, входная дверь открывается и закрывается внизу, мама с кем-то спорит с кем-то по телефону. Почему она дома? Она приходит только после восьми, но стук в мою дверь раздается через двадцать минут. — Открыто, — кричу я, уже страшась ее появления. Мама открывает дверь, оглядывая комнату, прежде чем ее взгляд падает на меня, сидящую на у окна, окруженная учебниками и бумагами. Она входит, берет пульт от телевизора и выключает его. — Всегда учишься, — она сцепляет руки перед собой. Клянусь, ей труднее всего угодить. Она хочет, чтобы я была Мисс светской львицей и будущим гребаным президентом. Если я не сделаю все задания сейчас, то мне придется делать их где-нибудь на пляже в эти выходные. — И тебе привет, — насмешливо говорю я, снова уткнувшись в книгу. — Ой, перестань. Мы вчера виделись, — она подходит ближе к моей книжной полке, проводит по ней пальцем и хмуро смотрит на пыль. — Я думала об этой вечеринке… Мой мозг замирает на полуслове, и я поднимаю на нее глаза. Она вздергивает подбородок. — Я не уверена, что это хорошая идея. Я положила блокнот рядом с собой, повернувшись к ней лицом. Неужели? — Мы уезжаем меньше чем через двенадцать часов, ты мне уже разрешила. — Ну, я обдумываю свой ответ. Я твоя мать, мне позволено. — Зачем? — Во-первых, я не знала, что в понедельник вы тоже будете там. Три дня — это слишком много для детей без присмотра. Одному Богу известно, что там произойдет. Ты даже не знаешь, что здесь происходит! — Ты же знаешь, что отец Кристы очень осторожен, там повсюду будет охрана. — Ну… — она протягивает руку мимо меня, задергивает занавески и закрывает вид на звезды. — Я волнуюсь. Именно за тобой никто не будет присматривать и защищать. Тебе не кажется странным, что ты выпускница, почти не ходишь на свидания и всегда сидишь дома? Я хочу спросить ее, откуда она знает, но решаю не делать этого. — Не кажется. — Ну, а мне кажется. У тебя красивое лицо, подтянутое тело и отличные оценки, — говорит она. — Тебе нужно мужское плечо. — Говорит человек, который постоянно напоминает мне, что я не должна ни от кого зависеть и не совершать ту же ошибку и забеременеть в старшей школе. Она моргает. — Презервативы, дочь. И тут есть разница. Можно зависеть от кого-то и просто найти кого-то, кто тебе подходит, — она делает вид, что сосредоточилась на моем кубке. — Сегодня я разговаривала с Кларой. Клара — мама Трента. Конечно. Я качаю головой, точно зная, что она собирается сказать. — Не начинай все сначала. — Мы не понимаем, почему вы с Трентом не вместе, вот и все. — Потому что мы не любим друг друга. — Отношения не всегда начинаются с любви, Деми. Я изумленно смотрю на нее. — Вообще-то так и есть. — Ну, я думаю, тебе пора передумать. Погуляй с ним немного. Я вскакиваю на ноги. — Он встречается с одной из моих лучших подруг! — А, блудливая девчонка, которая не заслуживает его. В конце концов, она будет вынуждена присоединиться к своим родителям в сфере недвижимости. — А что в этом плохого? — Ничего, но нужно защищать свое будущее. — У ее родителей все хорошо. — А семья Трента владеет авиакомпанией. Скажи мне, почему эта девушка подходит ему больше, чем ты? Мой рот открывается, но ничего не выходит, поэтому я качаю головой. Она сама не знает, о чем говорит. Криста умная и красивая; она добрая и уважительна к своим родителям, хочет быть учительницей и стать мамой, и ей наплевать на деньги, которые есть у ее отца. Ей нравится их тратить, да, но кто не захочет, если отец разрешает? Не говоря уже о том, что она отдала Тренту девственность. Мама поджимает губы. — Я отпущу тебя на вечеринку, но попрошу, чтобы вы с Трентом немного прогулялись или попытались побыть наедине. Она просто чокнутая. — Это твой последний год в школе, и в какой-то момент он бросит ее, потому что она ему не нужна, и когда это произойдет, он будет думать о тебе. Я иду к своей двери, держа ее открытой, чтобы она поняла намек. — Нет, и ты должна прекратить говорить такие вещи. Ты ставишь меня в неловкое положение, когда я рядом с ним. Мы друзья, и если ты хочешь, чтобы мы были хотя бы друзьями, то оставь нас в покое. Тошнотворное недовольство смотрит на меня, и идет в мою сторону, останавливаясь перед тем, как уйти. — Дружба не важнее будущего. — Будущее нужно заработать, мам, а не унаследоваться от мужа. — Не суди меня, — ощетинилась она. — Твой отец был никем, когда я с ним познакомилась. — Да, и ты тоже. — Если ты не хочешь помочь себе, Деми, я помогу тебе. — Спокойной ночи, мам, или мне следует попрощаться, ты снова уезжаешь? У нее хватает совести выглядеть виноватой, но лишь на мгновение, прежде чем расправить плечи. — Я приехала, чтобы оставить свою машину, еду с девчонками в винный край. Они ждут у входа. — Тогда тебе лучше уйти, а у меня был хороший день, спасибо, что спросила, — я захлопываю дверь у нее перед носом и прижимаюсь к ней головой. — Будь умницей и скажи, как приедешь туда, — говорит она, и стучит каблуками вниз по лестнице и к выходу. Я закатываю глаза, откладываю все свои школьные задания и хватаю телефон. Потом иду на задний двор, включаю плейлист фристайла и бросаю телефон на стул. Я несколько минут потягиваюсь, затем, когда песня заканчивается, быстро перемещаюсь в центр травы, лицом к большим окнам. Музыка гудит у меня в ушах, и мое тело начинает двигаться, как ему заблагорассудится. Без мыслей и давления. Самое лучшее чувство на свете. Я танцую весь плейлист, останавливаясь только тогда, когда меня прерывает телефонный звонок. Я делаю быстрый глоток воды, вытирая руки полотенцем, прежде чем поднять трубку. — Привет, пап. — Привет, солнышко. Поздно позвонил? — Нет, все в порядке. Я просто тренировалась, — я делаю еще один глубокий вдох. — Что случилось? — Я получил предупреждение из банка, — говорит он после короткой паузы. — На твоем счету сняты все деньги. Я напрягаюсь. Нет, она не могла этого сделать. Я быстро захожу в дом, вырывая кошелек из сумки у двери. — Деми. Я открываю боковой карман и, конечно же, моя карточка исчезла. Черт возьми! Я крепко зажмуриваюсь. — Прости, пап. У меня не было времени проверить баланс. Завтра я уезжаю из города на день рождения Кристы… — я сбивчиво лгу, пытаясь скрыть то, к чему не была готов. — Ты тратишь больше, чем обычно, — уклоняется он. Мне приходится жить с этой женщиной, общаться с ней чаще, а это значит, что если я кому-то и лгу, то, к сожалению, только ему. — Я знаю, просто в последнее время столько всего происходит. Я могу поехать в город в следующие выходные и отработать всё? — предлагаю я. Адвокатская контора моего отца находится в центре Сан-Хосе, в часе езды от того места, где я живу. Он долго ездил туда и обратно, но в конце концов купил дом поближе пару лет назад. Он замолкает на мгновение, и я думаю, что он сейчас скажет, что я вру. Он видит выписки и где используется карточка. — Нет, милая, — тихо говорит он, и в его голосе слышится разочарование, а может быть, и немного вины. — Но спасибо за предложение. Может быть, просто будешь немного следить за своими растратами. Он точно знает, что это она. — Еще раз извини, пап, — я крепко зажмуриваюсь. — Все в порядке. Заедешь ко мне потом? — Конечно — Люблю тебя. — Люблю тебя, — говорю я ему. — Пока. Я вешаю трубку и откидываю голову назад, вздыхая, прежде чем посмотреть на свой кошелек. Она сказала, что приехала домой, чтобы оставить свою машину. Не могу дождаться, когда уеду в колледж. Бросив бумажник обратно в сумку, я достаю из холодильника энергетик «Гаторейд», одеяло со спинки дивана и выхожу на улицу, чтобы лечь на большой шезлонг. Натягиваю одеяло на ноги, надеваю толстовку и тихо слушаю музыку на телефоне, который лежит рядом со мной, пока я смотрю на звезды. Уже далеко за полночь, когда приглушенный спор слышится через забор. — Я больше не позволю тебе этого дерьма, — шипит Нико. Следуют холодные слова от кого-то другого. — Такой сопляк как ты, меня остановит? Мистер Сайкс? Я не видела его много лет. — Я больше не ребенок, и я не буду стоять и смотреть, как ты или твоя новая жена уничтожаете ее снова и снова. О черт, слухи-то правдивы. Он действительно бросил их и снова женился. — Ты думаешь, что сможешь остановить меня? — раздается громкий, пьяный смех. — Твоя мама никогда меня не отпустит. Она умоляет, чтобы я пришел. Когда она в последний раз на тебя смотрела? — Ты этого не знаешь, — голос Нико — это глубокий рокот, от которого у меня волосы на затылке встают дыбом. — Ты так накачиваешь ее таблетками, что она половину времени даже не знает, какой сегодня день. Черт. Я тянусь к наушникам, зная, что услышала уже больше, чем следовало. — Убирайся нахуй- Музыка наполняет мои уши, обрывая слова Нико. Требуется несколько песен, чтобы мои мышцы расслабились, и я закрываю глаза, позволяя прохладному сентябрьскому ночному воздуху овевать мое лицо. Через несколько минут музыка смолкает. Я вслепую тянусь к телефону, но когда моя рука находит пустое место, мои глаза открываются. Я подпрыгиваю. Нико стоит передо мной, его тень широкая и маячащая, мой телефон крепко зажат в его руке. Он свирепо смотрит на меня, стиснув зубы, и капли пота покрывают его лоб. — Ты это записываешь? Мои брови подпрыгивают. — Нет, — я указываю на свой телефон, и он отрывает от меня взгляд, смотря на экран. — Просто музыка. Я включила наушники, как только- — Как только что? — он огрызается. Я готовлюсь спорить, но чем дольше смотрю на него, тем больше решаю не делать этого. У него стресс. Мой взгляд падает на его рубашку, разорванную на рукаве и растянутую на воротнике. Его лицо застывает, и он переводит взгляд на забор. — Хочешь поговорить? — спрашиваю я, хотя, возможно, мне не следует этого делать. Он усмехается, качая головой, все еще не глядя на меня. — Я подвез тебя домой, чтобы ты не шла домой по гребаной темноте, и вдруг ты решила, что я хочу с тобой разговаривать? Я смотрю на него, и его ноздри раздуваются. Он сказал, что после игр не любит разговаривать. Может быть, то же самое, после споров или ругани с родителями? — Хорошо, я рада, — я поднимаю плечо, и его взгляд медленно скользит в сторону, возвращаясь к моему, когда я двигаюсь на шезлонге, затем ложусь обратно, снова глядя в небо. — Ты засранец, я тоже не хочу с тобой разговаривать. Он стоит там, жар его тяжелого взгляда обжигает мое лицо в течение минуты или двух, прежде чем он тяжело усмехается. Потом он ложится рядом со мной. Мы лежим в темноте, глядя на звезды. Не разговаривая.