Притворяйся, пока не сломаешь его

Нико Я делаю быстрый пас вправо, а затем тренер дает свисток. — Хорошо, хорошо. Ладно, синие всё, белые выходим, — кричит он, поднимая руки, чтобы я передал ему мяч. Кроме одного парня, остальная часть команды уходит с поля, чтобы вышли запасные. Я хватаю бутылку с водой, брызгаю немного в рот, прежде чем передать ее Тренту. Он наблюдает, как его запасной квотербек выходит на поле и тут же упускает свой мяч. Трент усмехается, глядя в мою сторону, возвращая воду. — Надеюсь, что я не пострадаю. Этот дурак не умеет бросать. Жаль, что Джохо выгнали, вместо него не пойми кого поставили. — Это потому, что он сука. Трент усмехается, его взгляд перемещается на трибуны. — Кстати, о сучках. Джози сидит там со своими друзьями. — Деми спросила меня, почему мы расстались. — Когда? — Трент хмурится. — Пару дней назад. — Черт, — ругается он, глубоко вздыхая и поворачиваясь ко мне лицом. — Что? — я поднимаю ногу на скамейку, чтобы завязать бутсу. — Она знает. — В смысле? — моя голова резко поворачивается в его сторону. — Она знает, почему вы с Джози расстались. — Ты ей сказал? Он облизывает губы, глядя в сторону. — Трент. — Нет, мужик. Я ей ничего не говорил, — говорит он. — Но я подтвердил это, когда она спросила. — Какого хрена, чувак?! — Не подтвердить было бы таким же подтверждением. Что я должен был сказать? — Нет. Сказал бы «нет», придурок, или лучше сказал бы ей, чтобы она поговорила со мной, и я сам сказал бы «нет». — Я уже пробовал. Она спрашивала меня до этого, и я сказал ей, чтобы она спросила тебя. Да и какое это имеет значение? Она бы в конце концов узнала, верно? — Я еще не был готов к тому, что она узнает, — я хмурюсь. — Вот почему она вела себя так. — Почему ты не хотел, чтобы она знала? — Трент смотрит на меня. — Почему ты прикидываешься дебилом? — спрашиваю я его. — Тебе не кажется, что ты чересчур торопишься? Я слышал, как ты целовал ее на уроке, и видел, как ты целовал ее в понедельник вечером. — А тебе то что? — я свирепо смотрю на него. —  Она, блять, позволила мне это. Она не замужем, Трент. Ей это нравится. — Нравится притворяться? — Нравится игривость, внимание, отсутствие давления. Ты думаешь, что она школьница, которая любит учиться, и иногда гулять с подружками. Ей скучно. — Ты ее почти не знаешь, Нико. — А ты знаешь? — я поворачиваюсь к нему. — Потому что ваши мамы подруги? Это ни хрена не значит. Кажется, он хочет что-то сказать, но передумывает и отводит взгляд. — Нет, ты прав. Я не знаю. Я вздыхаю, снова надеваю шлем и пристегиваю его. — Слушай, сейчас все запутано, так что не надо усложнять ситуацию еще больше. И я знаю эту девушку лучше, чем ты думаешь. — Я просто говорю, будь осторожен, она уже давно влюблена в Алекса. Как ты думаешь, что произойдет, когда она узнает правду, всю правду? Свисток тренера прерывает наш разговор. Я бегу обратно на поле и занимаю позицию. Я не сержусь на него за это, потому что он прав. Что бы я сделал, если бы она узнала об этом сейчас, прежде чем я буду готов к этому? Чертовски хороший вопрос. Тот, который повторяется до конца тренировки, пока я, наконец, не выхожу с поля. Я задерживаюсь, когда все уходят, принимаю долгий душ, чтобы попытаться очистить голову, прежде чем сесть в свой грузовик и поехать в дом, который я ненавижу. Здесь, как всегда, кромешная тьма, шторы задернуты так же плотно, как и в последние месяцы, свет выключен, поэтому мне приходится пользоваться телефоном, чтобы добраться до кухни за водой. Рядом с плитой валяется пузырек с таблетками, стоит кастрюля с переваренной лапшой, сырое мясо в сковороде, как будто она уже наполовину приготовила поесть, прежде чем подействовали лекарства. Вздохнув, я убираю беспорядок и кладу таблетки обратно в контейнер. Таблетки, из-за которых мне пришлось спешить домой с пляжа, потому что моя мама решила принять их слишком много после ночного визита отца. Я знаю, что он узнал, что я уехал с друзьями, и он пришел сюда той ночью. Я еще не решил, было ли это сделано назло, чтобы испортить мой единственный уик-энд, или он просто воспользовался моим отсутствием. Он больной кусок дерьма, не имеющий никакого отношения к женщине, которую когда-то любил, на которой женился и которая родила от него. Если она умрет, он унаследует все ее состояние, потому что, хотя они разведены, он все еще находится в ее завещании, и я не могу убедить ее изменить его. Нахуй. Я наклоняю руку, высыпая таблетки в раковину, включаю воду, чтобы смыть их. Я поплачусь за это, но да ладно. На полпути к консервной банке, голос Деми прорывается сквозь тишину вечера, и я останавливаюсь на месте. — Ты что, шутишь? — Деми презрительно смеется. — Не понимаю, из-за чего ты так расстроилась, — огрызается ее мама. — Сегодня седьмое число, мам. — Я в курсе, спасибо. — Как ты успела потратить все алименты?  Ты уже полгода просишь у меня денег. Папа приедет в гости на следующих выходных. Он спросит меня, куда делись все деньги. Мы всегда обсуждаем мои финансы, когда он приезжает. А теперь я не знаю, как мне это объяснить. Он уже звонил мне, когда ты своровала мою карточку в прошлый раз. — Ты не скажешь ни слова, Деми. Скажи, что ты типичный подросток, который любит ходить по магазинам, кафешкам и все такое. Скажи ему, что ты хочешь жить той жизнью, которую он обещал нам, когда тебе было пять лет. — Ты имеешь в виду ту жизнь, которой ты живешь? Жизнь, которую он обещал тебе, для которой он надрывался изо всех сил, пока ты сидела и постоянно твердила ему, что этого недостаточно?! — крикнула Деми, но я бы даже сказал, что в ее голосе нет злости. — Я не хочу жить, как ты. Мне это не нужно. — Ты понятия не имеешь, что такое жизнь. В один прекрасный день ты увидишь все это моими глазами, — наступает долгая пауза, прежде чем ее мама продолжает. — Неудивительно, что ты потеряла мальчика из-за своей подружки-шлюхи. Ого, что? — Не начинай. — Тогда проснись, пока не поздно, чтобы она не забеременела или еще что-нибудь в этом роде! — Я не понимаю, во что ты играешь, мам. Ты начинаешь читать мне эту лекцию после каждой прогулки с Кларой, а потом намекаешь на Нико, зачем? Чтобы убедиться, что у меня есть запасной план, в который ты не можешь сунуть свой нос? — сарказм сочится из ее слов, но более того, она говорит устало. Сыта по горло… может быть, жизнью. Как и я. — Я имею полное право беспокоиться о благополучии моей дочери. Если мне придется вмешаться, я это сделаю. Я разговаривала с отцом Кристы перед вечеринкой, и он сказал, что часто видит этого молодого человека, — говорит ее мать сладким голосом. — Я и не знала, что Нико с Трентом такие хорошие друзья. — Что? — Ничего особенного, я любезно попросила его убедиться, что комната Нико находится рядом с твоей, вот и все. — Ну конечно, — монотонно говорит Деми. — И что ты сказала Нико, мам? Что твоя дочь слабачка и не может жить без присмотра мамочки? — Ты ведешь себя так, словно не наслаждаешься своей свободой. — Что ты ему сказала? — Чтобы он за тобой присматривал, так как ты уехала одна. — Это просто ужас какой-то. — Да я просто сказала это ради забавы, чтобы посмотреть, будет ли ревновать Трент. — Ты… Что?! — Дорогая, мы должны начать действовать. — Этого никогда не случится. Ты сошла с ума и не слушаешь, что я говорю! Я откидываю голову назад. О чем, черт возьми, они говорят? — Знаешь что, — добавляет Деми после долгой паузы, чувствуя себя побежденной. — Мне следовало бы поблагодарить тебя. — Именно это я и пытаюсь тебе сказать, — самодовольная улыбка в голосе ее матери легко уловима. Она вообще не обратила внимания на боль дочери. Она вообще ее знает? — Нет, я хочу сказать, что должна поблагодарить тебя за то, что поговорила с Нико. На мгновение воцаряется тишина, и я подхожу ближе к забору, чтобы заглянуть внутрь. В уголках маминых глаз залегла тонкая морщинка. — В смысле? — Мы с Нико повеселились на вечеринке у Кристы и с тех пор «веселимся». Мама поднимает голову, расправляет плечи. — Что… тогда это здорово. Он прекрасный мальчик, многообещающий спортсмен. Деми качает головой, и они смотрят друг на друга, прежде чем ее мама снова говорит. — Ладно, хорошо, я- — Ты вернешься через несколько дней, хотя я впервые вижу тебя со вчерашнего вечера? — Деми заканчивает за нее. — Да, мам, я знаю правила игры. Она пристально смотрит на Деми, прежде чем слегка кивнуть. — В холодильнике есть продукты, из которых можно что-нибудь приготовить. Я заберу твою карточку из кошелька, когда буду уходить. Ее мама исчезает в доме, а Деми запрокидывает голову, чтобы посмотреть на небо. С сокрушенным вздохом она кладет телефон на шезлонг и идет к краю бассейна. Она входит в воду полностью одетая, погружаясь с головой. Я жду, когда она вынырнет, почти готов перелезть через гребаный забор и нырнуть за ней, когда, наконец, появляется копна волос. Затем следует глубокий вздох, но она не вылезает. Она лежит на спине, плавая с закрытыми глазами. Я тихонько открываю соединяющиеся ворота, видя, что там до сих пор нет замка, и прохожу внутрь. Ее глаза тут же распахиваются, и она хмурится, когда замечает, что я смотрю на нее сверху вниз, снимая кроссовки. Она плавает на месте, только голова торчит из воды, ее глаза следят за моими руками, когда я стягиваю кофту через голову. Ее взгляд падает на мои джинсы. Я сбрасываю их, быстро снимаю носки, а затем опускаюсь на край бассейна, медленно позволяя своему телу соскользнуть в воду. Мне даже не нужно двигаться. Деми сама подплывает ко мне, погружая рот в воду, так что видны только ее глаза с размазанным макияжем, темно-синяя вода отражается в ее взгляде. Наши ноги слегка ударяются друг о друга, и как только я достигаю дна, я вытягиваюсь, хватаю ее за толстовку и притягиваю к себе. Деми уже знает, что делать — чего я хочу, — и ее длинные ноги обхватывают мою талию. Ее дыхание ускоряется, теперь она делает короткие, быстрые вдохи, ее глаза перемещаются между моими несколько раз, прежде чем она, наконец, смотрит на мои губы. — Ник… — ее голос — хриплый шепот, и ее пальцы скользят по моей шее. — Я не хочу разговаривать. Я сдерживаю стон, но мой член дергается под ее бедрами. Ее глаза устремляются на меня, она кладет руки мне на голову. Медленно, мучительно медленно, приближает меня к себе. Мой пах напрягается, когда жар ее рта касается моего. Ее глаза закрываются. — О, черт, простите. Деми резко дергается назад, ее голова резко поворачивается в сторону голоса. Трент стоит там, прямо в ее доме, с затуманенным выражением лица. Я свирепо смотрю на него, но тут из-за его спины появляется голова Кристы, и ее лицо расплывается в широкой улыбке. — Эй, девочка! — она озорно смеется. — Нам присоединиться к вам, или вы уже всё? Мы собирались, блять, поцеловаться. Деми вырывается из меня, и она падает обратно в воду, чтобы плыть к лестнице. — Черт возьми, подруга! — Криста дразнится. — Прям в одежде? Деми смеется, стягивая через голову промокшую толстовку и кидая ее на землю, прежде чем обернуть вокруг себя полотенце. Мой член уже почти обмяк, так что я иду прямо за ней, и она протягивает мне полотенце. — Что вы тут делаете? — спрашивает она их. — А как вы вошли, мама оставила дверь открытой? — Да, она была открыта. Не хотели вам мешать, я думала, ты захочешь пойти поесть с нами или еще что-нибудь? Я хватаю свою одежду с цемента, обнаруживая, что Деми смотрит на меня, как только я оборачиваюсь. — Хочешь? — она меня спрашивает. Я изучаю ее мгновение, почти ожидая, что она заберет свои слова назад, но она даже не ерзает, поэтому я соглашаюсь. — Сейчас вернусь. Мне нужны сухие боксеры. Она потирает губы и кивает. Хриплый смешок покидает меня, и я наклоняю подбородок к Тренту, прежде чем выйти во двор. И только когда я захожу в свою комнату, чтобы переодеться, до меня доходит то, что говорила ее мама. Первый выбор Мисс Дэйвенпорт для своей дочери — это мой гребаный лучший друг. Золотой мальчик, как внешне, так и внутренне — высокий средний балл, стипендии, успешный семейный бизнес, который он возьмет на себя. Трент и тот придурок Алекс идеальны для нее. Я натягиваю одежду и возвращаюсь в дом Деми. Когда я вхожу, она уже ждет меня, и в ее глазах светится что-то новое. Ее мама не понимает, — быть просто идеальной и быть идеальной для Деми — это две очень разные вещи. Будет ли она счастлива с копией самой себя? Я думаю, что нет.