Притворяйся, пока не сломаешь его

Нико Звон ворот заставляет мои руки упасть с лица, когда я прислоняюсь спиной к прохладному дереву. Я уже знаю, кто это, мои глаза скользят по бассейну, когда Трент падает в кресло напротив меня. После нескольких минут молчания он встает, поднимает свое кресло и ставит его прямо в поле моего зрения. Он пристально смотрит на меня. Я, блять, смотрю прямо в ответ. Он кивает, снова встает на ноги и хватает футбольный мяч с травы. Подбросив его в воздух, он отступает назад и ждет. Он знает, что на этой неделе я ни разу не притронулся к мячу. Я стаскиваю свою задницу со стула, пятясь назад к противоположной стороне двора. Он бросает мне мяч, и чувство легкости плывет по мне, когда твердая резина касается моих пальцев, но быстро исчезает. Мы бросаем его туда-сюда несколько раз, прежде чем Трент нарушает тишину. — Ты в порядке? — Слухи действительно распространяются так быстро, или у тебя есть привычка все время проверять как у неё дела? Его глаза сужаются. — Она появилась у Кристы пару часов назад. Я ушел, чтобы она могла поговорить с подругами, но было очевидно, что случилось что-то дерьмовое. — Ты этому радуешься? — я бросаю мяч чуть сильнее. — Рад, что мой лучший друг потерял девушку, которую всегда хотел и наконец получил? Нет, чувак, — он берет лишнюю секунду, чтобы кинуть мяч обратно. Я опускаю руки, позволяя мячу отскочить от моей груди. — Как, черт возьми, ты мог скрывать это дерьмо от меня? Два гребаных года, братан. У тебя было два года, чтобы сказать мне, что вы спали. Трент опускает голову, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Я облажался. У меня нет оправданий. Ты сказал мне в девятом классе, что у вас с ней ничего не будет, и ты начал встречаться с Джози. Я был дураком, который поверил, что ты отпустил Деми только потому, что ты сказал так. Я понимаю, мне все равно следовало держаться от нее подальше. Ты даже не представляешь, как дерьмово я себя чувствую с тех пор, как понял, что ты все еще испытываешь к ней чувства, — с ненавистью сплевывает он себе под нос. — Я чувствую себя настоящей грязью, чувак. — Но не настолько, чтобы все рассказать, да? До тех пор, пока не пришлось? — Я был просто в ужасе, не хотел потерять своего лучшего друга. Ник, клянусь своей жизнью. Я бы никогда не сделал что-то, зная, что это испортит нашу дружбу. Ты мне как брат. Я бы никогда не сделал этого сознательно. Я качаю головой, и мы оба возвращаемся к креслам. — Зачем вообще было ее трахать? Если это ни хрена не значит, Трент, то почему? — Ты действительно хочешь поговорить об этом? Я свирепо смотрю на него. Он вздыхает, откидывается назад и отвечает чертовски честно. — Мы думали, это будет весело. Большинство из вас уже потеряли девственность в тот момент. Она никого не интересовала и не думала, что это произойдет в ближайшее время, а я… был парнем,  — он пожимает плечами. — Я хотел узнать, что делать, чтобы быть готовым, когда это случится с кем-то другим. Наши мамы так сильно прижимали нас, мы доверяли друг другу, поэтому мы немного выпили, чтобы успокоить нервы, а потом… Это было без задней мысли, чувак. Даже футболки не сняли. — И ты решил, что она этого заслуживает? Что-то такое абсолютно блядское и бессмысленное? Трент отворачивается, слегка морщась. — Это дерьмово, но я даже не думал об этом, ни разу до той ночи, когда лишил Кристу девственности. Хотел бы я сказать, что сожалел об этом раньше, но я не сожалел, пока не понял, что значит — спать с тем, кого любишь. Я сижу там с минуту, не зная, что сказать ему. — Мне очень жаль, Ник. Я знал, что ты влюбился в нее тогда, и этого должно было быть достаточно, чтобы я сказал ей «нет». Мне жаль, что я не сказал тебе после того, как это случилось, но, честное слово, я не думал, что тебе будет все равно или… блять, — он падает вперед, упираясь локтями в колени. — Наверное, я вообще не думал. Но в тот момент, когда я это понял, мне следовало быть честным. Я знаю, что это только усугубляет ситуацию, но в тот момент мне показалось, что мы уже зашли слишком далеко, — он вздыхает. — Я просто боялся. — Никогда не поздно быть честным. Он кивает, глядя на свои сцепленные руки. Я пристально смотрю на нешл с минуту, затем облизываю губы и говорю: — К счастью, я уже потерял многое по пути. Трент вскидывает голову, и я наклоняюсь вперед. — Я не собираюсь терять своего лучшего друга, и уж точно не сейчас, — я протягиваю руку с кулаком, и он толкает свои костяшки в мои. Он знает, что я злюсь, но у нас есть гребаное поле, и мы можем выплеснуть эмоции там. Он член семьи для меня. — Мне очень жаль, Ник, — говорит он серьезно. — Я знаю, приятель, -я киваю, глубокий вздох покидает меня, когда я пинаю мяч у своих ног через бетон и в бассейн. — Значит, ты был у Кристы? — я продолжаю разговор, мои глаза скользят к нему. — У вас все нормально? Он хмурит брови, но кивает. — Сначала она даже не хотела меня выслушать, но после того, как я умолял и плакал возле ее дома той ночью, она наконец сжалилась надо мной, впустила и выслушала то, что я должен был сказать. — Но она уже знала об этом. — Она знает это с того самого дня, как мы вернулись из лагеря, Деми сразу рассказала всем девочкам. Я усмехаюсь, глядя в сторону. — Все то дерьмо, что я сказал или сделал, Ник, это было не в защиту Деми. Я хотел попытаться спасти тебя от боли в конце концов. — Мне это не нужно было, Трент. Я не вмешиваюсь в твои отношения, зачем ты вмешиваешься в мои? — Потому что я видел это, как только она согласилась, я знал, как сильно ты хочешь, чтобы это было по-настоящему, и я не хотел, чтобы ты влюбился, если она… — Если бы она не влюбилась в ответ? Он кивает. — А почему бы и нет? — я смотрю на него. Он поднимает руки, задерживая их на мгновение, прежде чем отпустить. — Вы не были друзьями, вы никогда не разговаривали, и она думала, что ты ненавидишь ее, хотя я несколько раз говорил ей, что это не так. — Ты же видел всё, — говорю я, качая головой. — Ты же сам сказал, что у нас все произошло слишком быстро. — Я знаю тебя, Ник, и я видел, насколько серьезно это становилось для тебя, но я не мог сказать, играла ли она. Я не понимал, что ей это нравится, пока не стал свидетелем ее ревности к Миранде. Я отвожу взгляд. — Тебе нужно пойти к ней. Я уверен, что она уже дома. Исправь это, Ник. — Теперь я для нее всего лишь лжец, — я смотрю в его сторону. — Она захотела меня, я этого и добивался. — Ошибаешься. У меня начинают болеть ребра. — С ней все будет хорошо. — Да? — Трент смотрит на окно маминой спальни, темное, как всегда, и снова на меня. — А с тобой? — Я в порядке, — закончив говорить, я встаю на ноги и протягиваю руку. Он смотрит на меня, хлопая по руке, когда встает. — Ты будешь завтра на игре? — спрашивает он, направляясь к воротам. — Пока не уверен. — Ты же знаешь, что тренер простит тебе прогулы. Я отвожу взгляд, и он уходит, а я откидываюсь на спинку стула и смотрю на небо. Говорят, что выпускной год — лучшее время. Да уж, твою мать.