Увидеть свет

      Мое обучение началось, едва ли мне исполнилось семь лет. Во времена первичных послевоенных кризисов экономика заметно рухнула. Забастовки рабочих, голод и суровые похолодания казались людям вестниками грядущего апокалипсиса. Моя история началась осенью, в темный дождливый день, когда родителям стало не хватать денег на наше содержание.       Проснувшись утром от криков, доносившихся со стороны кухни, Браун лишь протер горевшие от бессонницы глаза, еле касаясь темных ресниц. Подобные ссоры родителей были частой практикой в их доме, настолько частой, что дети, казалось, к этому уже привыкли. Мимолетно зевнув, мальчик встал с кровати, по пути минуя спящую сестру и приоткрывая дверь их комнаты. Выглядывая из-за угла, он наблюдал за вовсю разгоравшейся ссорой. — Господи, Джилл, я думал, что ты с первого раза поймешь… Это вынужденная мера и ничего тут не поделаешь. Выхода нет! — отчего-то злился глава семейства, повернувшись к жене. — Ноа, прошу, успокойся, — сморгнув блестящие бусинки слезинок в уголках глаз, пыталась вразумить своего мужа супруга — Подумай еще раз. Выход есть в любой ситуации. Может все-таки обдумать все еще раз? — Выбора у нас нет, — отрезал Ноа, двинувшись к парадному выходу — Денег у нас нет… Нихера у нас нет! Я что на работе в кредитах тону, что здесь! Если ты не хочешь оказаться на улице, придется одобрить мое решение. — Я в любом случае буду на стороне своих детей, — уже не сдерживая слезы, всхлипнула Джилл, метнувшись к двери, чтобы перекрыть супругу путь — Прошу не надо! — Ну и черт с тобой! — зло выкрикнул Ноа, толкнув женщину с прохода так, что той пришлось удержаться за стол, чтобы не упасть — Твоего согласия там не требуется, — добавил он, хлопнув дверью. — Детки, мои детки, — отшатнувшись от тумбочки, в панике шептала Джилл — Неужели я ничем не могу вам помочь. Мне жаль. Мне так жаль!       Мальчик сразу понял о чем шла речь и, округлив глаза от страха, сделал шаг назад, врезавшись в кровать сестры. — Ммм? — сонно отозвалась она, с трудом разлепляя веки, — А что происходит? — Тише, Сильвия, — шикнул младший Браун, испуганно обернувшись по сторонам — Нас хотят сдать. — Куда сдать? — с непонимающим взглядом тихо уточнила Сильвия — О чем ты говоришь, Эрл? — В детский лагерь, — торопливо начал объяснять мальчик, активно жестикулируя — Туда отдают детей семьи, испытывающие денежные трудности после войны. Вроде приюта. А потом их усыновляют. — С чего ты взял, глупый? — поднимаясь с кровати, ответила Сильвия — Мама с папой нас любят. Никуда они нас не сдадут. Тебе приснился кошмар? — Кошмар наяву, — разочарованно выдохнул Эрл, прислонившись спиной к холодной стене, — Я это не придумал. Ноа только что подтвердил мою догадку… Похоже он уже отправился подписывать договор. — Что?! — вскрикнула Сильвия, но Браун тут же закрыл ей рот ладонью, напомнив о соблюдении тишины — А как же мама? Неужели она с ним согласилась? — Нет, она была против этого, — помотал головой Эрл, опустив взгляд в пол, — Но он ее не слушал. Кричал, толкал… — Младший Браун замолчал, услышав скрип дверей.       В комнату ворвались три человека: два офицера и Ноа. Глава семьи незамедлительно передал детей сотрудникам, затем те, заломив им руки за спину, будто опасным преступникам, толкнули их к выходу из комнаты. Сильвия осталась стоять на месте, роняя на пол крупные слезы и жалобно всхлипывая. — Отпустите ее, — взмолился Эрл, пытаясь вырваться из чужой крепкой хватки, — Заберите только меня, прошу. Вам же должно хватить средств хотя бы на одного ребенка! Умоляю…       Проигнорировав чужие просьбы, младшего Брауна все-таки вытолкали из комнаты, а Сильвия осталась стоять в проходе, молящими глазами смотря на брата. Не выдержав дальнейших замедлений, офицер потащил девочку за волосы, чего Эрл уже не мог выносить и, укусив своего сопровождающего за руку, подбежал к сестре. Офицеры, никогда до этого не обращавшиеся с детьми, просто ударили взбунтовавшегося мальчика по голове, отчего тот потерял сознание.       Очнулся Эрл уже в лагере в одной из просторных комнат с малым количеством мебели. Вокруг толпились другие несчастные дети, оглядывая прибывших. Выражение их лиц говорило само за себя, казалось будто их ежедневно пытали. Браун резко поднялся с пола и, отыскав взглядом свою сестру, облегченно выдохнул. До этого Сильвия сидела рядом с ним, придерживая брата за руку и ожидая пока он, наконец, очнется, а сейчас подскочила вместе с ним, заглядывая в чужое лицо. — Нас уже… — начал Эрл и, осознав происходящее, не стал завершать фразу — И как долго я был без сознания? — П-пару минут, — заикаясь от страха, ответила Сильвия — А что если нас никто не усыновит? Мы останемся здесь навсегда? — Нет, — помрачнев, ответил младший Браун — Сейчас даже в детские лагеря большая конкуренция, и, судя по тому, что я слышал, через две недели нас… — начал мальчик, но в конце замолчал, сжав губы в тонкую полоску. — Что с нами сделают? Почему ты не договорил? — начала волноваться сестра, беспокойно заглядывая в чужое лицо, — Что же ты слышал об этом месте?! — Через две недели мы окажемся на улице, — вынес приговор Эрл, отвернувшись. Больше он не мог смотреть в родные глаза. Привыкший винить себя в бедах младшей сестры, он отвратительно себя чувствовал. Знал, что не сможет ей помочь в случае неудачи, знал, что он бесполезен в этом жестоком мире. Маленький одинокий ребенок, лишившийся последнего луча света в своей жизни, наконец очутился в кромешной мгле. И ничего не мог с этим поделать. — У нас все получится, Эрл, — пыталась подбодрить Брауна Сильвия, осторожно положив ладонь ему на плечо, — Ты ни в чем не виноват, — добавила она, будто прочитав чужие мысли, — Я уверена. Мы преодолеем все трудности, если будем вместе…       Именно этот миг всплывал в моей голове, когда я прикасался к ее холодному трупу спустя три недели. Мы больше не вместе. Мы больше не справимся. Когда мы оказались на улице к нашим несчастьям присоединились холод и голод. Ни смотря на то, что я отдавал ей всю найденную еду, включая мою половину, она ослабла и вскоре простудилась. Ее организм не способен был больше справляться, и Сильвия умерла. Должен признаться, это был первый раз в жизни, когда я заплакал.       Не веря в свое горе, Браун все еще пытался тормошить остывшее тело своей сестры, умоляя ее проснуться. В этот момент Эрл вспоминал своего отца, работников детского лагеря, офицеров, которые привели их туда. Он помнил каждого из них и уже вслух лихорадочно обещал убить их всех. С большой вероятностью в ближайшие несколько дней Эрл упокоился бы со своей сестрой, если бы не одно обстоятельство. Поднявшись с колен и опираясь о стену от слабости, мальчик отправился на поиски пищи. В одиноком заброшенном переулке неожиданно появился еще один человек. Женщина лет 30 пришла со стороны площади и откинула мешавший ей темный капюшон. Со стуком небольших каблуков она приблизилась к Брауну, а тот даже не отшатнулся от незнакомки. Впрочем, в этот момент ему было уже все равно. — Бедный мальчишка. В таком юном возрасте познать тяжесть человеческих грехов бывает больно, — с ноткой грусти признала женщина, остановившись — Позволишь ли помочь? — Что вы можете сделать, помимо выражения жалости на лице… — нервно заметил Браун — Увы, мне уже никто не может помочь. Вы же не в силах изменить прошлое. — Мое имя Адель. Адель Гроссо. В моей жизни было много утрат. Благодаря новым порядкам я потеряла детей и, поверь, страдания от потери близкого человека мне известны, — опустив взгляд, рассказала часть своей трагической истории Гроссо — Я не могу изменить прошлое, но могу поменять настоящее, а от него зависит и будущее. — Я Эрл Браун, — в знак вежливости также представился мальчик, казалось, заинтересовавшись предложением, — А сколько было…вашим детям? Вы потеряли их на войне? — Не совсем. Пятилетние девочки близняшки. Я не уследила, и они подбежали к президентской страже, когда мы еще жили в Вашингтоне. Офицеры без раздумий застрелили их, — смахнув с черных ресниц слезы, продолжила Адель — Я предлагаю тебе заключить что-то вроде договора. Ты присоединяешься к «восьмому дому», затем я стану твоей наставницей и обучу всему, что сама знаю. А после ты сможешь отомстить своим прошлым мучителям. — А что же с этого получите вы? — непонятливо уточнил Эрл, нахмурив брови и почувствовав в словах незнакомки подвох, — Не существует односторонних договоров. — Ты навсегда останешься в организации, Браун, — хищно улыбнулась Гроссо, заранее зная, что у мальчишки нет выбора — Ну, так что скажешь? Согласен? — добавила она, протянув ладонь для рукопожатия. — Сейчас ради мести я готов на все, — задумчиво проговорил Браун, уставившись на протянутую ладонь — Вы предложили именно это, уже зная, что я соглашусь. Умно, — добавил он, пожав чужую руку. — Отлично. Подробности узнаешь позже, — придерживая мальчика за локоть, чтобы тот не упал от слабости, ответила она — С этих пор твое имя — Арчи Браун. Означает подлинную храбрость и несомненно очень подходит тебе.