HOME [Russian translation]

      Прошло уже несколько дней с тех пор, как они виделись. Дженни уходила до того, как Лиса просыпалась, и она засыпала до того, как другая возвращалась домой. Или она не спала, но и не выходила из своей комнаты. Не было ни эсэмэсок, ни телефонных звонков.       Лалиса ненавидела, что ей приходится есть одной, ненавидела, что ей приходится идти на работу, не попрощавшись с ней, ненавидела возвращаться домой, когда Дженни её не ждет.       Она ненавидела, когда рядом не было Ким. В то же время она ненавидела то, что не могла извиниться и загладить свою вину.       У неё в голове проносилось много мыслей, а проблема с Дженни делала всё ещё хуже.       Часто ей хотелось постучать в дверь, позвонить или написать ей, но она просто не могла этого сделать. Что, если она исправит то, что наделала? Она не была уверена ни в себе, ни в том, что Ким для неё значит.       — Ладно, брось это, Лиса. Что, черт возьми, случилось?       — Ничего.       — Не вешай мне лапшу на уши. — Ты уже несколько недель хандришь и думаешь, что я не вижу расписание твоих дежурств? Четыре-пять операций в день. Ты что, спятила? В последнее время мы тебя почти не видим. В чем дело? — снова поднажала на неё Сыльги.       — Ничего. Занимайся своими делами, — рявкнула Манобан.       — Тебя что-то беспокоит?       — Ого, ты действительно глупа, — саркастически сказала девушка. — Я ничего не говорила.       — А ты идиотка, которая становится еще более резкой, когда тебя что-то достает, — невозмутимо произнесла Кан.       Лиса бросилась на диван и сделала глоток из своей чашки. Она глотнула воды и позволила холоду прокатиться по горлу.       — Через несколько дней исполнится три года с тех пор, как он ушёл, — тихо сказала Манобан.       — О... ты права. Так ты об этом думала? — девушка кивнула. — Знаешь, я тоже по нему скучаю. Мы все скучаем.       Лалиса промолчала.       — Все будет хорошо, Лис. Ты должна отпустить его. Теперь он счастлив.       — Ну да, тебе легко говорить. Не ты была свидетелем всего произошедшего, — рассеянно проговорила Манобан.       — Мне очень жаль. Но все будет хорошо, Лиса. Все будет хорошо, — Сыльги похлопала её по спине.

* * *

      В тот вечер Лиса вернулась домой, встреченная той же тишиной, что и совсем недавно. Она прошла прямо в свой кабинет, не снимая обуви.       Девушка открыла синюю картонную коробку и достала фотографию в рамке. Она была сделана несколько лет назад; фотография, где она с Чонгуком вместе перед их университетским памятником. Это был их выпускной день. Она гордо улыбалась в камеру. Это был день, когда мир признал её доктором, и весь её тяжелый труд окупился. Сана еще не закончила универ, она была на последнем курсе, и Чон пропустил свою смену в больнице, чтобы прийти на мероприятие.       Они все были близки.       Ключевое слово — "были". Потому что больше не стало того близкого родного Чонгука. Она скучала по брату, которого у неё никогда не было.       Лиса перестала плакать и поставила рамку на место. Печаль переполняла её.       — Будь ты проклят, — прошептала она с разбитым сердцем.

* * *

      — Если ты когда-нибудь вернешься домой, что ты будешь делать?       — Мы вернемся вместе.       — Кей, что ты будешь делать?       — Даже не знаю. А ты?       — Во-первых, я подам в отставку. Затем, может быть, я поеду куда-нибудь.       — А как же я? Разве ты не хочешь, чтобы я тоже поехала?       — Хорошо, ты можешь поехать со мной.

* * *

      — Эй, ты спишь?       — Нет.       — Что ты делаешь?       — Размышляю.       — О чем?       — О вещах.       — Думаешь, они нас найдут?       — Даже не знаю.       — Ты такая мрачная. Расслабься!       — Ты такой шумный.       — Ты можешь мне кое-что пообещать?       — Озвучь его.       — Пожалуйста, будь счастливой.

* * *

      — Я всё ещё умираю с голоду.       — Вот, поешь мою еду.       — Нет, она тебе пригодится.       — Я в порядке. Давай, бери её. У меня есть еще немного, я взял у нашего соседа вчера.       — Как?       — Не спрашивай, просто ешь.       — Спасибо.

* * *

      — Расскажи мне кое-что.       — Что же?       — Я не знаю.       — Ты бредишь.       — Это возможно. Может быть, когда я проснусь, всё это будет просто сном.       — Это реальность.       — Не лопай мой мыльный пузырь надежды, оппа.

* * *      

      — Которой сейчас час?       — Я даже солнечного света не вижу. Понятия не имею, день сейчас или ночь. — Что же это они так долго возятся?       — Может быть, они не ищут нас.       — Нет! Они нас найдут, я уверен в этом.       — Когда?       — Не знаю, но нам нужно сохранять надежду.       — Не хочу знать.

* * *

      — Лиса, проснись!       — Хм... в чем дело?       — Они забрали нашего соседа.       — Что? Почему?       — Даже не знаю. Его не было здесь, когда я проснулся.       — Они убили его? — Чонгук-оппа?       — Пожалуйста, обещай мне одну вещь.       — Ты пугаешь меня.       — Пожалуйста?       — Хорошо.       — Что бы ни случилось, я буду защищать тебя. Ты понимаешь?       — Окей.       — Если тебе придется уехать без меня, ты это сделаешь. Понимаешь?       — Нет!       — Ты обещала!       — Ты не можешь заставить меня сделать это! Я лучше умру с тобой.       — Мы не можем сдаться им, Лиса. И ты это знаешь. У тебя впереди прекрасная жизнь. Я не позволю тебе пострадать. Я буду защищать тебя, так позволь мне. Обещай мне. — Лиса...       — Ты не можешь заставить меня сделать это.       — Пожалуйста. Обещай мне. Дай мне хоть раз почувствовать себя хорошо. Позволь мне спасти тебя. Если ты действительно любишь меня, сделай это. Живи для меня. Будь счастлива за меня. Пожалуйста. Я бы не принял " нет " в качестве ответа.       — Хорошо.       — Поклянись в этом могилой своей бабушки.       — Какое отношение моя бабушка имеет к этому обещанию?       — Ты любишь её и не посмеешь нарушить клятву.       — Я ненавижу тебя.       Она все еще помнила, как эти злодеи безжалостно забрали у неё Чонгука. Она рыдала, умоляла их отпустить его. Лалиса получила жесткую пощечину по лицу, но не произнесла ни звука. Ей было всё равно, лишь бы они вернули его ей. Девушка изо всех сил пыталась прорваться через железную ограду и тянулась к брюнетистому парню, который умолял её заткнуться. Чон едва заметно покачал головой. Он был напуган. Он умолял её остаться в безопасности, отпустить его, иначе он не сможет простить себя за то, что подвел её.       Она нарушила свое обещание и поплатилась сполна за оскорбление, сорвавшееся с её губ.

* * *

      Лиса силилась привести свою дыхательную систему в норму, чтобы вдохнуть кислород, который словно был высосан из её легких. Она резко открыла глаза, и её расширенные зрачки обхватили темноту, окружающую её. Манобан тяжело дышала, казалось, что сколько бы воздуха она ни вдохнула, он не сможет эффективно заполнить её альвеолу.       Всё её тело сотрясала дрожь, она чувствовала, как кровать плавно вздрагивает от этих конвульсий. Ее потовые железы работали сверхактивно, из-за этого простыня промокла от пота, пижама намокла и прилипла к спине. Её рука дрожала, и ей было трудно ухватиться за простыню, чтобы удержать её.