Часть 1
20 сентября 2020 г., 20:16
Примечания:
называть мужчин-русалок русалами/тритонами мне не нравится, так что использую позаимствованный из новелл термин "мерман"
Наткнуться на сокровище можно в самом неожиданном месте. Вэй Усянь понял это за годы странствий. Десятки городов, посёлков и деревень; рынки, базары и торговые улицы — он повидал немало, кочуя с места на место в поисках редкостей. Кто-то назвал бы его удачливым парнем, кто-то сказал бы, что у него врождённое чутьё, но действительность была такова: покидая очередной город, Вэй Усянь каждый раз увозил с собой что-нибудь причудливое, наполненное местным колоритом. Бывали вещи ценные и те, что едва удавалось сбыть за бесценок; редкости на продажу и особые сокровища для его личной коллекции. Нигде не задерживаясь подолгу, Вэй Усянь успевал не только раздобыть очередной трофей, но и насладиться новым окружением.
Очередной городок, на этот раз у самого моря. В отличие от большинства мест, которые можно было считать случайными точками на траектории его бесконечного путешествия, сюда он прибыл с определённой целью. Заняв крошечную комнату на постоялом дворе, он отправился на рынок, кое-что разузнать.
Лавки торговцев предоставляли неплохой выбор местных фруктов и овощей, но наиболее популярным товаром были дары моря. Вэй Усянь некоторое время прогуливался между рядами лавок, высматривая того, кто с большей вероятностью мог предоставить ему необходимую информацию. В итоге он расслабленной походкой подошел к прилавку, заваленному рыбой разного размера и окраса. Несмотря на то, что товар был свежим — часть него всё ещё подрагивала хвостами и раздувала жабры, — над прилавком висел крепкий запах. Вэй Усянь, не любивший рыбу ни в каком виде, на мгновение перестал дышать, но тут же взял себя в руки и улыбнулся женщине за прилавком. Торговка застенчиво порозовела при виде юноши с яркими глазами и очаровательной улыбкой, который принялся нахваливать её товар. Без труда завязав беседу, Вэй Усянь задавал невинные, типичные для приезжего вопросы. Какие из местных фруктов самые вкусные, в какой таверне подают лучшее вино и у кого можно одолжить лодку, чтобы порыбачить в здешней бухте. На самом деле его интересовало только последнее. Ответ женщины оказался именно таким, на какой Вэй Усянь рассчитывал. В расположившейся неподалёку бухте никто не рыбачил. Она считалась запретной территорией, охраняемой русалками. Те, кто рискнул нарушить запрет и раскинуть сети в бухте, лишись своих суден, а некоторые и своих жизней. Последний такой случай произошёл много лет назад, с тех пор никто не осмеливался совать нос в бухту. Описывая несчастья, постигшие рыбаков, женщина понизила голос и доверительно перегнулась через прилавок. По её поведению Вэй Усянь понял, что местные жители боялись русалок. Что ж, ему это было на руку.
На следующий день Вэй Усянь за некоторую плату одолжил у ворчливого рыбака лодку, погрузил в неё непромокаемую сумку и взял курс на бухту.
Окруженная утёсами, словно неровной полукруглой стеной, небольшая бухта выглядела обособленной и недружелюбной. Попасть в неё можно было только по воде, обогнув скалы, отрезавшие бухту от моря. По пути Вэй Усянь заметил другие рыбацкие лодки. Большие и маленькие, они тёмными пятнами рассыпались до самого горизонта. Время от времени слышались отдалённые голоса рыбаков да крики чаек. На фоне этой оживлённости тишина бухты была особенно пугающей. Оказавшись на запретной территории, Вэй Усянь ощутил, как по распалённой солнцем коже пронёсся лёгкий озноб. Это чувство — предвкушение очередной потрясающей находки — вызвало улыбку на его губах. Он вскочил на ноги, скрипнув подошвами сапог по дну лодки, выпрямился во весь рост и окинул взглядом открывшийся перед ним пейзаж. Волны скользили вдоль берега — крошечного, с десяток шагов, песчаного пляжа, — и мягко разбивались о серые утёсы. Посреди бухты из воды выступало несколько валунов с влажными тёмными основаниями и иссушенными солнцем вершинами. Переливаясь оттенками лазури, поверхность воды была безупречно чистой — ни клочка водорослей, ни оброненного птицей пера. Казалось, не только люди, но даже чайки не решались потревожить покой русалочьей бухты.
Осмотревшись, Вэй Усянь удовлетворённо кивнул и вновь уселся в лодке. Он развязал свою сумку, проверил, в порядке ли содержимое. Сумка была полна разнообразных вещей, таких как: изящные украшения из ценных земных камней и металлов, красивые коробочки с косметикой, которая не размывалась от воздействия воды, тщательно упакованные лакомства, так любимые жителями суши, и многое другое. Всё это было отобрано Вэй Усянем для обмена.
Немногие знали, что русалкам нравятся вещицы с суши — те, которые невозможно раздобыть в подводном мире. Этим секретом поделился с ним другой странствующий торговец. Также от него Вэй Усянь узнал о редком сокровище: духовном жемчуге. То был вид жемчужин, которые формировались в особых моллюсках, обитавших рядом с поселениями русалок. В период роста они впитывали излишки духовной силы русалок и демонических подводных существ. Эти жемчужины были чрезвычайно полезны для совершенствующихся, кроме того они могли исцелять некоторые болезни простых людей и продлевать молодость. К сожалению, для людей добыча духовного жемчуга была невозможна. Русалки бдительно охраняли прилегавшие к их поселениям территории, к тому же провести на дне достаточное для сбора жемчуга время было не под силу простому смертному. Это сделало жемчужины поистине бесценным, уникальным предметом. Конечно, даже у бесценных вещей есть своя цена. Тот болтливый торговец, которому посчастливилось выменять у русалки жемчужину, смог жить на вырученные за неё деньги шесть лет, и жить не хуже богатых господ. Вэй Усянь подозревал, что именно разгульный образ жизни сделал старика чересчур беспечным, иначе разве позволил бы этот прожжённый тип напоить себя и вытянуть столь ценную информацию? Выведав всё, что могло быть полезным, Вэй Усянь вежливо поблагодарил старика и оплатил выпитое им вино, после чего оставил собеседника безмятежно храпеть на лавке. А сам без промедления отправился в городок, который шесть лет назад обогатил находчивого торговца. Вэй Усянь рассчитывал — так же, как в своё время старик — отыскать милую сестрицу-русалку и совершить взаимовыгодный обмен. Он не стал жадничать и выбрал из своей личной коллекции самые роскошные и изящные земные вещи, способные порадовать женское сердце. По словам того торговца, русалка сама явилась перед ним с угрозами и требованием покинуть бухту. Раз уж старый пройдоха смог поладить с маленькой подводной сестрицей, то такому красивому и обаятельному Вэй Усяню подобное точно не составит труда.
Будучи в прекрасном настроении, он разлёгся в лодке, принявшись ждать, когда его присутствие обнаружат.
Время шло. Солнце сменило своё положение, описав в небе неторопливую дугу. Жара вынудила Вэй Усяня раздеться до тонких нижних одежд, но не помешала ему вздремнуть, прикрыв лицо шляпой из тростника. Когда на горизонте солнце коснулось линии воды, он понял, что его проигнорировали. Оставаться в бухте не было смысла. Вэй Усянь потянулся, разминая затёкшее тело, и направил лодку в сторону далёкой рыбацкой пристани. Покидая бухту, он почувствовал на себе чужой взгляд. Вэй Усянь опустил голову, пряча лукавую улыбку. Раз так, он будет приплывать сюда до тех пор, пока невидимый наблюдатель не покажет себя.
Хорошо выспавшись, Вэй Усянь с первыми лучами солнца отправился в бухту. Он выбрал место, которое просматривалось со всех сторон, и нагло забросил в воду одолженные у хозяина лодки сети. Раз одного лишь присутствия в бухте не хватило для того, чтобы вынудить русалок пойти на контакт, он был вынужден действовать настойчивее. Вскоре Вэй Усянь снова ощутил чей-то взгляд, впившийся в спину ледяными клинками. Он тихо засмеялся, довольный результатом своих действий. В следующее мгновение под водой мелькнула тень. Что-то с грохотом ударилось о днище лодки и в образовавшуюся пробоину хлынула вода. От неожиданности Вэй Усянь звонко выругался. Он попытался закрыть пробоину, но вскоре понял, что это бесполезно. Лодка стремительно наполнялась водой. Ничего не оставалось, кроме как покрепче примотать сумку с сокровищами к спине и прыгнуть за борт. Вэй Усянь доплыл до крошечного пляжа, откуда наблюдал, как лодка исчезает под водой.
— Эта маленькая русалка слишком свирепа, — пробормотал он, стоя на берегу под холодным взглядом невидимого наблюдателя.
Произошедшее стоило расценивать как угрозу и предупреждение, вот только к угрозам у Вэй Усяня давно выработался иммунитет, а предупреждения он обычно пропускал мимо ушей.
Выбираться из бухты ему пришлось вплавь. Он проплыл немало, прежде чем добрался до одной из лодок здешних рыбаков. С ними Вэй Усянь и вернулся на пристань. Ему предстоял неприятный разговор с хозяином лодки, лишившимся и своего судна, и своих сетей.
В тот день Вэй Усянь потерял средство передвижения по воде и крупную сумму денег, которую отдал рыбаку в качестве компенсации, но это не умерило его энтузиазма.
Следующим утром он снова вошел в бухту, уверенно ведя плот, который собственными руками собрал за ночь.
Полдень выдался особенно жарким. Даже кожа Вэй Усяня, покрытая золотистым загаром и привычная к солнцу, слегка покраснела под атакой безжалостных лучей. Бесчисленные отблески на воде слепили глаза. Он разделся до штанов и собрал волосы в высокий пучок, небрежно заколов шпилькой. Легкий ветерок коснулся его голой груди и шеи, подарив мимолётную свежесть, после которой жара показалась ещё невыносимее. Вэй Усянь соскользнул с плота и плавно погрузился в воду. Он проплыл пару кругов вокруг плота, наслаждаясь окутавшей тело прохладой. В какой-то момент он заметил силуэт на большом валуне, выступавшем из воды поодаль. Вэй Усянь ладонью прикрыл глаза от солнечного света и прищурился, вглядываясь. На фоне серого камня светлым, переливающимся на солнце пятном выделялся хвост. За всё то время, пока Вэй Усянь смотрел, хвост ни разу не шевельнулся.
— Нехорошо, — прошептал Вэй Усянь, покусывая нижнюю губу.
Считалось, что русалки не могут подолгу находиться под солнцем — их кожа высыхает и трескается, чешуя начинает отслаиваться, и они быстро теряют силы. Должно быть, с этой русалкой что-то не так. Например, она ослабла от болезни. Или случайно застряла среди камней и не могла вернуться в воду. А то и вовсе была мертва.
Такие варианты Вэй Усянь перебирал в голове, пока плыл к валуну. Он не мог просто отвернуться и продолжить заниматься своими делами. По мере приближения он получше разглядел русалочий хвост. Чешуйки сверкали оттенками синего: от насыщенного до бледно-голубого с едва уловимым перламутровым отливом. Вдоль задней части хвоста шел небольшой чешуйчатый гребень, угрожающе острый на вид. Большего Вэй Усянь, находящийся ниже русалки, разглядеть не смог. Остальная часть тела русалки оказалась скрыта каменным выступом. Судя по размерам хвоста, эта часть едва ли была миниатюрной и хрупкой.
Вэй Усянь вплавь обогнул валун. Теперь он мог видеть длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся по камню, и белоснежную руку. Также в поле его зрения попала спина, мерно вздымающаяся от дыхания. Едва Вэй Усянь успел подумать, что русалка, к счастью, ещё жива, как из-за каскада волос на него сверкнули холодные глаза. Тело на камнях шевельнулось, и Вэй Усянь понял свою ошибку.
Во-первых, обладателем сверкающего хвоста была не попавшая в беду сестрица-русалка, а мерман — русалка-мужчина. Во-вторых, он, судя по всему, не нуждался в спасении и чувствовал себя вполне комфортно под палящим солнцем. В-третьих, острый взгляд мермана сигнализировал об опасности, нависшей над головой горе-спасателя.
Вэй Усянь откинул со лба намокшую челку и выдал свою самую яркую улыбку.
— Прости, что побеспокоил. Я думал, тебе нужна помощь.
Мысленно он пришёл к выводу, что мерман скорее всего дремал, пригревшись на солнце. Учитывая всё, что он слышал о русалках, это было очень странно.
Тем временем мерман продолжал сверлить его взглядом сверху вниз. Нечеловечески красивое белокожее лицо оставалось безэмоциональным. Даже приложив всё своё обаяние и красноречие, Вэй Усянь не смог вытянуть из него ни слова. Какой неприветливый, подумал он. Внезапно он вспомнил о сумке с ценностями для обмена, оставшейся на плоту.
— Подожди немного, я хочу показать тебе кое-что интересное, эти вещи можно найти только в наших краях, — Вэй Усянь заговорщицки подмигнул мерману.
Он бодро повернулся в сторону плота, но его взгляду предстала лишь вода. Некстати поднявшийся ветер породил волны, которые унесли плот так далеко, что он полностью исчез из виду. Вэй Усянь снова повернулся к мерману и укорил того:
— Посмотри, мой плот пропал, когда я бросился к тебе на помощь, а ты даже словом меня не удостоил!
В ответ на его бессовестное заявление мерман поджал губы, а потом нырнул в воду и скрылся в глубине.
Вэй Усянь вскинул брови.
— Уплыл, — пробормотал он. — Все жители подводного мира так бессердечны? Нет, старик повстречал дружелюбную русалку… А мне посчастливилось наткнуться на ледышку с хвостом.
Он еще какое-то время вздыхал и ругал своё невезение, после чего поплыл вокруг валуна в обратном направлении, намереваясь покинуть бухту. Плот было жаль, но сильнее Вэй Усянь сожалел о потере сумки с сокровищами. Когда он обогнул валун, у него на пути возник плот. Веревка, которую Вэй Усянь привязал к своему убогому судну, чтобы позже пришвартоваться на пристани, была обмотана вокруг острого каменного выступа. Плот покачивался на волнах, и сумка лежала там же, где Вэй Усянь её оставил.
Оглядевшись по сторонам, Вэй Усянь не увидел и тени мермана. Тем не менее он с улыбкой прокричал:
— Спасибо!
Следующие несколько дней Вэй Усянь провёл в бухте, приплывая с рассветом и покидая её лишь тогда, когда на море опускались сумерки. Он облюбовал тот подводный валун, на котором впервые увидел мермана. Удобно расположившись, Вэй Усянь лакомился местными фруктами и играл на флейте. Мелодии взмывали ввысь, резонировали о скалы и затихали. Флейтой Вэй Усянь владел виртуозно. Его пальцы игриво порхали по инструменту, губы почти касались флейты, будто в подобии поцелуя, а взгляд из-под наполовину опущенных век скользил по воде. Хотя мерман больше не показывался, каждую проведенную в бухте минуту Вэй Усянь чувствовал, что за ним наблюдают. Он несколько раз пытался разговаривать с невидимым наблюдателем, но не получал ответа.
Вечерами Вэй Усянь гулял по городку, прицениваясь к товарам в лавках и любуясь здешними видами. Во время очередной прогулки он попробовал новый сорт местного вина, который так ему понравился, что не купить несколько кувшинов было бы серьезным упущением.
На другой день Вэй Усянь явился в бухту с большим кувшином вина и принялся смаковать напиток, громко восхищаясь освежающим вкусом. Опустошив две трети кувшина, он понял, что очередная попытка выманить мермана провалилась. Вэй Усянь громко вздохнул и принял обиженный вид, усевшись на камне со скрещенными на груди руками. Его демонстративное недовольство также ничего не дало. Перестав изображать глубокую обиду, Вэй Усянь встал и неторопливо разделся до штанов. Он подошёл к краю валуна и нырнул. Из-за его резкого погружения в воду привязанный рядом плот несколько раз подпрыгнул на волнах. Затем поверхность воды вновь стала гладкой.
Глиняный кувшин темнел на вершине валуна, рядом лежали флейта с маленькой нефритовой подвеской и скомканная одежда. Всё выглядело так же, как пару минут назад. Не было только Вэй Усяня.
Минута, другая, а потом ещё одна — никакого движения в воде. В бухте воцарилась безмятежная тишина. Но вот послышался всплеск, словно хвост крупной рыбы ударил по воде. В тишине звук казался резким и тревожным. Спустя несколько мгновений на том месте, где Вэй Усянь нырнул, из воды показался мерман. Мокрые волосы живописно опутывали его плечи и обнажённую спину, а на лице читалось раздражение. Следом вынырнул Вэй Усянь. Он выплюнул попавшую в рот воду, откинул за спину волосы — шпилька соскользнула, пока он прятался под водой, — и повернулся к мерману с ребячливой улыбкой.
— Вот ты и показался. Прости за эту шутку, но я был вынужден так поступить. Иначе ты бы продолжал игнорировать меня, разве нет?
Пусть они встретились лишь раз, у Вэй Усяня сложилось впечатление, что этот мерман не был злым или бесчувственным, поэтому в его хмельной голове родилась потрясающая идея притвориться тонущим. Будучи прекрасным пловцом, Вэй Усянь к тому же мог надолго задерживать дыхание. Нырнув, он затаился под водой. У него уже начала болеть грудь от нехватки воздуха и темнеть в глазах, когда мерман наконец приплыл спасать человека. Быстро поняв, что происходит, мерман бросил его и устремился к поверхности воды. Теперь он смотрел на Вэй Усяня глазами, полными гневного возмущения. Этот взгляд в сочетании с гнетущим молчанием пугал сильнее любых криков и проклятий. Вэй Усянь сглотнул солоноватую слюну и вдруг почувствовал себя виноватым.
Увидев, что мерман отвернулся с явным намерением уплыть, Вэй Усянь инстинктивно схватил его за плечо.
— Подожди-подожди, — воскликнул он. — Я был неправ, признаю!
От прикосновения человека плечо мермана напряглось так, что скрытые под прохладной кожей мышцы стали на ощупь как камень. Он вскинул руку, будто хотел ударить Вэй Усяня, но в итоге лишь сжал пальцы в кулак и отвернулся. Вэй Усянь мигом отдёрнул свою ладонь, чтобы не разозлить мермана еще сильнее. Он совсем не боялся этого загадочного обитателя морских глубин, просто не хотел, чтобы тот снова исчез.
— Позволь мне загладить свою вину? — мягко проговорил Вэй Усянь. Он неотрывно смотрел на спину мермана и сразу заметил, что тот приготовился нырнуть под воду, поэтому торопливо продолжил: — У меня есть превосходное вино! И фрукты, очень сладкие. А ещё я могу сыграть для тебя на флейте…
При упоминании флейты мерман замер, а затем слегка повернул голову, обратив к Вэй Усяню свой безупречный профиль. Видя, что ему удалось заинтересовать другого, Вэй Усянь ловко вскарабкался на валун, взял флейту и подмигнул единственному слушателю.
— В качестве извинений я буду играть для тебя столько, сколько пожелаешь. Начну со своей любимой мелодии…
В тот день Вэй Усянь не выпускал флейту из рук до самого заката.
Только по возвращении на пристань он обратил внимание на сумку с ценностями, отобранными для обмена. Та всё это время пролежала на плоту, позабытая и ненужная. Вэй Усянь уставился на сумку, потом ладонью хлопнул себя по лбу и пробормотал: «ах, верно». В погоне за прекрасным мерманом он успел забыть, для чего приехал сюда.
Ещё один день, ещё одна встреча. На этот раз мерман не следил за Вэй Усянем издалека — он подплыл к плоту, когда его приветственно окликнули. Вэй Усянь понял, что мерман не может говорить, и нашёл для них иной способ общаться.
Один сидел на песчаном берегу бухты, другой оставался по пояс в воде. Один много говорил, другой отвечал короткими фразами, которые выводил на песке.
— Я хочу предложить обмен, — Вэй Усянь раскрыл сумку, демонстрируя богатое содержимое. — Ты можешь выбрать всё, что тебе понравится. Или просто забрать сумку целиком. Взамен я попрошу у тебя жемчужину. Духовный жемчуг, ты ведь знаешь о нём?
Для русалок, с их уровнем врожденной духовной силы, этот жемчуг не представлял особой ценности. Но между ними и людьми никогда не было дружбы, поэтому с чего бы русалкам делиться ресурсами с жителями суши?
Услышав слова «духовный жемчуг», мерман едва заметно нахмурился. Он начал было выводить иероглифы на песке, но сразу же стёр их и написал новые.
«Знаю. Зачем он тебе?»
— На продажу, — честно сказал Вэй Усянь.
Он был бы рад оставить эту потрясающую вещь себе, но нечто настолько ценное опасно носить с собой, это навлечёт беду на его голову.
Мерман какое-то время пристально смотрел на него, и Вэй Усянь выдержал этот взгляд.
«Я принесу жемчужину завтра».
— Ты ведь даже не взглянул на вещи для обмена! Сперва выбери что-то. Если ничего не придется по душе, завтра принесу ещё что-нибудь. Обмен должен быть справедливым. Я честный торговец, — Вэй Усянь гордо вскинул подбородок.
Мерман посмотрел на сумку без особого интереса. Тогда Вэй Усянь наугад вынул из сумки предмет, намереваясь описать его достоинства и тем самым заинтересовать собеседника. Вытащенной вещью оказался косметический набор из румян и помады, упакованных в прелестную лакированную шкатулку. Мерман приподнял брови, глядя на косметику. Вэй Усянь кашлянул. После первой встречи с мерманом он пересмотрел ассортимент вещей для обмена и заменил бо́льшую часть девичьих сокровищ на что-то нейтральное, так почему же в ответственный момент ему под руку попалась единственная коробка с косметикой? Но он не растерялся и принялся нахваливать набор.
— Эти румяна и помада не стираются, не размазываются и не тускнеют под водой. Чтобы стереть их, нужен специальный тоник, он у меня с собой. На суше женщины, девушки и девочки в восторге от этой косметики, — энергично описывал Вэй Усянь. Недаром он полжизни зарабатывал на хлеб торговлей. — Уверен, этот набор станет желанным подарком и для подводной красавицы. Ты можешь преподнести его своей возлюбленной, — поддразнил он мермана.
Тот по-прежнему выглядел равнодушным и неторопливо вывел на песке:
«Возлюбленной нет».
Вэй Усяню это показалось странным — несмотря на холодность, мерман был самым красивым мужчиной из всех, кого он когда-либо встречал, — но расспрашивать об этом пожалуй не стоило.
— Это также прекрасный подарок для сестер, — продолжил Вэй Усянь.
«У меня только брат».
Прочитав иероглифы на песке, Вэй Усянь не сдался и добавил:
— Тогда ты мог бы порадовать этим набором свою уважаемую матушку…
Новые иероглифы возникли едва ли не раньше, чем он закончил говорить.
«Моя мать умерла».
Голова Вэй Усяня опустилась. Ему была знакома боль от потери родителей.
— Прости, — тихо сказал он.
Брызги воды оросили его макушку. Вэй Усянь вскинул голову, вытер лоб и посмотрел на мермана. Тот спокойно отряхнул с пальцев воду и написал:
«Я выбрал то, что возьму в обмен на жемчужину».
Дождавшись, пока Вэй Усянь прочитает и обратит на него вопросительный взгляд, мерман указал на флейту, которую человек носил за поясом.
— Её? — удивился Вэй Усянь. Он взял флейту и с сомнением протянул: — Но эта флейта ничего не стоит. Она даже не работы мастера. Я сам вырезал её несколько лет назад, от скуки.
«Хочу её», — упрямо написал мерман.
Вэй Усянь молча вращал флейту в пальцах. Как ни посмотри, на справедливый обмен это не тянуло. К тому же ему самому очень нравилась эта флейта. Он скорее предпочёл бы расстаться с мешком ценностей и третью своей коллекции в придачу, чем отдать её. Он покосился на мермана — тот с невыразительным лицом следил за мелькавшей в чужих пальцах флейтой. Казалось, его и правда сильно заинтересовала эта видавшая виды вещь.
— Допустим, я отдам флейту, — медленно проговорил Вэй Усянь, глядя с хитринкой. — Но зачем она тебе? Неужели ты умеешь на ней играть?
Мерман невозмутимо вывел на песке:
«Ты научишь».
То был не вопрос, а утверждение. Вэй Усянь засмеялся и погрозил ему флейтой:
— Своего не упустишь. Ну хорошо, по рукам.
Когда в городке зажглись огни многочисленных фонариков, Вэй Усянь гулял по улицам и насвистывал мелодию, которой только что научил мермана. Радуясь вечерней прохладе, многие жители также выбрались на прогулку. Навстречу ему попадались державшиеся за руки парочки, шумные компании приятелей и родители с детьми, окутанные особой тёплой аурой. Глядя на них, Вэй Усянь не смог сдержать вздоха.
— Что-то я слишком уж здесь задержался…
Пришла пора покинуть этот город и отправиться в следующий. Вэй Усянь привык к такой жизни. Он спал под крышами сотни домов, но никогда не имел своего. Деревни, города и посёлки — ни в одном из них для него не было места. Но, по мнению Вэй Усяня, не так уж плохо всё обстояло. Пока он продолжал не оглядываясь идти вперед, одиночество не могло настичь его.
К счастью, уже завтра он получит жемчужину. После этого он сможет продолжить свои странствия.
На постоялом дворе Вэй Усянь сразу лёг спать. Уже засыпая, он взглянул на сумку с вещами для обмена, которая была полностью проигнорирована мерманом. Вэй Усянь вспомнил, с какой серьезностью мерман разучивал ту незамысловатую мелодию на флейте, и сонно улыбнулся. Странным образом неуютная теснота в его груди исчезла.
— Так вот что из себя представляет духовный жемчуг, — Вэй Усянь любовался жемчужиной, держа её между большим и указательным пальцами. Крупный, бледно-сиреневый шарик переливался множеством оттенков. Его окутывало едва различимое сияние. Хотя Вэй Усянь никогда не совершенствовался, даже он мог почувствовать слабое покалывание в руке от духовной силы, заключённой в жемчужине. Всё-таки продать её было правильным решением. Неизвестно, кого могла притянуть эта сила. Насмотревшись, он бережно убрал жемчужину в маленький мешочек с завязками и спрятал во внутренний карман.
— Забыл спросить в прошлый раз, — он повернулся к мерману. Тот расположился на валуне рядом с ним, грациозно изогнув хвост. — Разве русалкам не вредит солнечный свет? Как так вышло, что ты можешь подолгу оставаться под солнцем?
На плоском участке камня между ними лежала кучка белого песка. Вэй Усянь принёс его с собой в бутылке, чтобы они могли общаться. Разровняв песок ребром ладони, мерман лаконично ответил:
«Это особенность моего клана».
— Вот как, понятно, — Вэй Усянь кивнул, а про себя подумал: «что еще за клан такой». Судя по всему, его новый знакомый не мог считаться обычной русалкой.
Иная мысль пришла Вэй Усяню в голову, и он ощутил редкое для себя смущение.
— Мы столько пережили вместе, — заметил он, намекая на две заведомо провальные попытки спасения, — но до сих пор не представились друг другу. Моё имя Вэй Усянь, а как зовут тебя?
Мерман начертал несколько новых иероглифов, но прочитать их оказалось невозможно. Сколько Вэй Усянь ни ломал голову, он не смог узнать ни одного символа.
— Какой это язык? — пробормотал он.
Стерев нечитаемую надпись, мерман пояснил:
«Язык русалок. Я не знаю, как моё имя пишется на вашем языке».
Вэй Усянь наконец понял. Его ввело в заблуждение то, что они общались на языке этой страны. Оказалось, в подводном мире был свой язык.
— Значит, я так и не узнаю твоего имени, — он почувствовал необъяснимую грусть.
Мерман вдруг протянул ему руку. Вэй Усянь не задумываясь сжал протянутую ладонь. Влекомый чужой силой он нырнул в воду вслед за мерманом. Море приняло их, окутав плотной пеленой. Солнечный свет пробивался сквозь слой воды, тускло подсвечивая два силуэта. Мерман притянул Вэй Усяня за руку и склонил голову к его уху.
— Моё имя Ванцзи, — прохладный и сильный голос прозвучал в голове Вэй Усяня.
От звука этого голоса сердце Вэй Усяня пропустило удар. Он широко распахнул глаза, и его изумлённый возглас вырвался изо рта россыпью пузырьков. Ванцзи накрыл его рот ладонью, как будто опасался, что Вэй Усянь от удивления наглотается воды. Уголки губ мермана слабо дрогнули. Казалось, его развеселила реакция человека.
— Наши голоса слышны только под водой, — объяснил Ванцзи.
Вэй Усянь не понимал, как такое возможно, но это всё равно произвело на него впечатление. Пока он мысленно восхищался русалками, Ванцзи вытянул его обратно на поверхность.
Вскоре Вэй Усянь покинул бухту, перед этим пообещав вернуться на закате, чтобы попрощаться. Он уезжал вечером, но до этого ему предстояло сделать некоторые покупки и пополнить запасы еды. Также он присмотрел себе новую флейту и теперь намеревался купить ее. Было бы неплохо напоследок сыграть пару мелодий вместе с Ванцзи.
У горизонта закат окрасил море в розовый цвет. В направлении юго-востока дул ровный ветер, который моряки называли попутным. Вэй Усянь, путешествующий по суше, также считал этот ветер добрым предзнаменованием. Отправляться в путь при такой погоде одно удовольствие. Казалось, в ветре можно было уловить запахи лесов, гор и пыльных дорог. Вэй Усянь полной грудью вдохнул запах ветра, разбавленный солёными морскими нотками. Он посмотрел на Ванцзи, тихо наблюдавшего за закатом. Тело мермана было по плечи погружено в воду, на лице застыло нечитаемое выражение. Почувствовав чужой взгляд, он поднял глаза на Вэй Усяня, сидящего на облюбованном ими подводном валуне. Тот улыбнулся, но без своего обычного задора.
Это было прощание. Лишь небеса знали, сколько раз Вэй Усяню довелось покидать места и людей. Подобные расставания не задевали его сердце. Он уходил раньше, чем успевал привязаться к чему-либо или кому-либо, и у него не возникало даже мысли о возвращении. Этот прибрежный городок он также покидал без сожалений. О том, какие чувства вызывало у него расставание с Ванцзи, Вэй Усянь не позволял себе задумываться.
Поднявшись на ноги, он оттолкнулся от камня и красиво нырнул в воду, пролетев над головой опешившего от неожиданности мермана. Вэй Усянь быстро вынырнул и, игнорируя тяжелую от воды одежду, поманил Ванцзи пальцем.
— Напоследок я хочу ещё раз услышать твой голос, — сказал он. Очаровательная и лукавая, как у лисьего демона, улыбка не оставляла шанса отказать ему в просьбе.
Вместе они погрузились под воду.
— Что я должен сказать? — спросил Ванцзи.
Вэй Усянь весело коснулся своих губ пальцем, намекая, что он-то под водой говорить не может. Затем пожал плечами — мол, что угодно подойдёт. Про себя он посмеивался над нахмурившимся мерманом, который пытался подобрать слова. Вэй Усянь уже понял, что даже если бы они могли полноценно общаться над водой, в лице Ванцзи он всё равно не получил бы активного собеседника. В этом не было ничего плохого. Вэй Усянь с лёгкостью мог говорить за двоих, а то и за целую компанию. Он был полон историй о местах, где побывал, и вещах, которые повидал. Несколько таких историй он уже рассказал Ванцзи и, пожалуй, был бы не прочь рассказать остальные.
— В будущем не будь так беспечен при встрече с русалками, — подумав, сказал Ванцзи. — Некоторые кланы считают человеческое мясо деликатесом.
Полезное напутствие, но Вэй Усянь не хотел, чтобы это было последним, что он услышал от Ванцзи. Он покивал, давая понять, что впредь будет осторожнее, но продолжил выжидательно смотреть на Ванцзи. Он надеялся вытянуть из мермана ещё что-нибудь раньше, чем потеряет сознание от нехватки воздуха.
Ванцзи будто бы собрался сказать что-то, но в итоге лишь сильнее нахмурился и добела сжал губы. По мнению Вэй Усяня, губы у него были красивые, соблазнительно пухлые и гладкие на вид. Только вот больше ни слова из этих губ, казалось, было не вытянуть. В то же время Вэй Усянь был в шаге от того, чтобы начать задыхаться. Он притянул Ванцзи за плечи и без лишних размышлений поцеловал. Роняя по фразе в час и не имея пары, этот мерман просто впустую растрачивал такие губы!
Получив своё, Вэй Усянь попытался отстраниться, надеясь полюбоваться смущением Ванцзи, но его талию крепко сжали. Теперь инициатором поцелуя стал Ванцзи. Вэй Усянь почувствовал, что его тянут вверх. На поверхности он запрокинул голову, жадно дыша. Но стоило ему отдышаться, как его снова поцеловали. Он немного растерялся под напором Ванцзи. И неожиданно оказался прижатым спиной к валуну, с которого чуть раньше нырнул в воду. Вэй Усянь закрыл глаза. Он чувствовал морскую соль на чужих губах и наслаждался этим вкусом. Свежий запах моря окутывал его; сильная рука поддерживала его спину, оберегая от трения о камень. Хвост коснулся его голых ступней, дразняще царапнув чешуёй. Всё сильнее распаляясь, Вэй Усянь инстинктивно обвил ногами талию Ванцзи. Тот вдруг прервал поцелуй и посмотрел ему в глаза. Взглядом мерман спрашивал, хочет ли человек того же, чего хотел он. Вэй Усянь дёрнул завязки своих штанов, что и было ответом. Освободившись от лишней одежды, он снова сжал Ванцзи ногами и требовательно потянулся за поцелуем. Перед тем, как поцеловать его, Ванцзи беззвучно произнёс: «не бойся».
— А чего мне бояться? Или ты вообразил, что сможешь напугать меня своими размерами? — пошутил Вэй Усян, прочитав по губам.
Уголки губ Ванцзи приподнялись. Вэй Усянь насторожился было, но поцелуй выбил лишние мысли из его головы. Что-то твёрдое проехалось по его бедру и уткнулось между ягодиц.
Очень скоро ему захотелось откусить себе язык за свою недавнюю шутку. Скользкий член, понемногу протискивающийся в него, казался бесконечно длинным. Вэй Усянь не представлял, где Ванцзи прятал эту пугающих размеров штуку. Он уже чувствовал себя заполненным до предела, но тёплая плоть продолжала давить на него снизу вверх. Вэй Усянь не мог удержаться от того, чтобы прижать ладонь к животу. Ему только что показалось или он и правда смог рукой почувствовать член Ванцзи у себя в теле? Не то чтобы он был напуган всерьёз, но такие масштабы слегка шокировали.
Всё это время Ванцзи вглядывался в его лицо. Стоило Вэй Усяню поморщиться, и движение в нём останавливалось до тех пор, пока он не говорил, что готов продолжить. Когда Ванцзи наконец был полностью в нём, Вэй Усянь засомневался, удастся ли ему пережить хотя бы несколько толчков. Он выдохнул и вцепился в плечи мермана.
— Я в порядке, — отважно улыбнулся он. Возможно, не совсем в порядке, но нетерпеливый зуд внутри заставил его ёрзать на этом бесконечно длинном члене.
Несколько мгновений Ванцзи оценивал его выражение лица, прежде чем поверить и начать двигаться. Вскоре Вэй Усянь сорвался на крик. Всё же ему удалось не только пережить такое прощание, но и получить ни с чем не сравнимое удовольствие.
Когда Вэй Усянь покидал бухту, он помахал рукой Ванцзи, как делал в предыдущие несколько раз. Помахал с улыбкой, словно на следующий день они увидятся снова. Ступив на просмоленные доски старого причала, Вэй Усянь краем глаза заметил мелькнувшую под водой тень. Был ли это Ванцзи, тайком провожавший его, или всего лишь желанный мираж? Вэй Усянь потуже затянув пояс мокрых одежд и пошёл на постоялый двор. На ходу он тихо насвистывал, прокручивая между пальцами новую флейту. Им с Ванцзи так и не довелось сыграть вместе.
***
Ванцзи поднёс к губам флейту и запечатлел на ней невесомый поцелуй. Он делал это каждый раз перед тем, как начать играть. Ведь прежде флейты касались губы Вэй Усяня. Собственно, именно поэтому он и выбрал флейту в качестве предмета для обмена. Солнце зависло над головой. Вместе с солнечными лучами незримая энергия проникала в тело Ванцзи, питая его ядро. Минул год, вновь настал тот короткий период, во время которого русалки из его клана могли поглощать и накапливать силу света. Как и в предыдущие несколько лет, Ванцзи собирал солнечную энергию в бухте, медитируя на самом крупном камне. Обычно он проходил через этот процесс в одиночестве, но во время прошлой медитации кое-кто навязал ему своё шумное общество. Вэй Усянь. Когда Ванцзи впервые увидел его, этот человек затмил собой солнце. В этом году компанию Ванцзи составляла одна лишь флейта. Он закрыл глаза и плавно выдохнул. Хрупкая мелодия поплыла над водой. Подкреплённая духовной силой Ванцзи, она распространялась всё дальше. Быть может, её отголоски долетали даже до пристани человеческого поселения. Игра Ванцзи давно достигла уровня одарённых человеческих музыкантов. Он играл на флейте так часто, что инструмент приобрёл ещё более потёртый вид, чем при предыдущем владельце. Хранил её Ванцзи в тайнике, в сухом гроте, оберегая от воды и ветра, и никому не показывал. Мысли Ванцзи уносились вдаль вместе с мелодией. Он сменил темп, и звук стал пронзительнее, резонируя с чем-то в его сердце. Всё это время тонкие прорези жабр на его шее были неподвижны. Находясь над водой, он использовал дыхательную систему схожую с человеческой. Благодаря ей он мог играть на флейте так же, как тот человек. Когда водная гладь около валуна вдруг подёрнулась рябью, он едва успел отнять флейту от губ. Из воды показался молодой мерман, чьё сходство с Ванцзи было заметно с первого взгляда. В чертах этого мермана присутствовала мягкость, которой не хватало Ванцзи. Его внешность вызывала доверие и внушала чувство защищённости. Таким и должен быть глава самого древнего и благородного клана русалок. Ванцзи считал, что его старший брат Сичэнь подходил на эту роль больше, чем кто-либо другой. Не имея возможности говорить, Ванцзи поприветствовал брата уважительным кивком. Тот слегка улыбнулся и с интересом посмотрел на флейту. Прятать инструмент было поздно. Ванцзи ничего не оставалось, кроме как убрать флейту во второй тайник — укромную расщелину на вершине валуна — и вернуться в море. Едва они оказались под водой и поплыли в сторону подводного города, Сичэнь дал волю любопытству. — Раньше я не видел у тебя этой вещи, откуда она? Ванцзи, который так долго скрывал ото всех свою игру на флейте, ответил с притворной небрежностью: — Это флейта, её мне дал человек. — Ах, тот человек, — Сичэнь приподнял бровь и взглянул на него, словно видел насквозь. — Так это подарок? — Обмен, — Ванцзи сделал вид, что не замечает многозначительного взгляда брата. — Обмен? — Я взял флейту в обмен на духовную жемчужину, — неохотно признался Ванцзи. Он знал, что это вызовет новые вопросы. — Где ты раздобыл духовный жемчуг? — удивился Сичэнь. — Я думал, что после подводного шторма четыре года назад из окрестностей исчезли все чёрные моллюски. Они появились снова? Ванцзи покачал головой. Казалось, Сичэнь что-то вспомнил. — Связано ли это с тем случаем, когда ты без предупреждения исчез из дома на всю ночь? Как далеко тебе пришлось забраться, чтобы отыскать жемчужину для вашего обмена? Ванцзи молча плыл вперёд. Услышав от Вэй Усяня о жемчуге, он хотел объяснить, что в этой бухте его уже несколько лет как не видели, вот только… Что-то заставило его пообещать принести жемчужину. — Должно быть, это очень ценная флейта, — Сичэнь тонко улыбнулся. — Да, — после длинной паузы сказал Ванцзи. Воцарилось молчание. Ванцзи почувствовал облегчение, решив, что брат больше не станет расспрашивать его. Сичэню и так было известно больше, чем кому-либо. Вернее он единственный знал, что Ванцзи проводил время с человеком. О встречах он услышал от Ванцзи, а о чувствах брата к тому человеку Сичэнь догадался сам. Тем не менее разговоров на эту тему Ванцзи успешно избегал целый год. Сичэнь понимал его нежелание обсуждать такие вещи, но, раз их разговор уже коснулся чувствительной темы, задал ещё один вопрос. — Тогда ты просил его остаться? — Нет, — сухо ответил Ванцзи. Сичэнь не ждал объяснений, но после недолгого молчания Ванцзи снова заговорил. — Помнишь истории, которые наша мать рассказывала нам в детстве? О тех местах, где она побывала до того, как отец взял её в жёны и привёл в свой клан. — Эти рассказы были прекраснее любых сказок, — Сичэнь грустно улыбнулся. — Её глаза светились, когда она говорила об этом. В своих странствиях она была счастлива. Жизнь по строгим правилам, без свободы, наполнила её сердце печалью, — во взгляде Ванцзи смешались теплота и горечь. — Глаза этого человека сияли так же ярко, когда он рассказывал мне о землях, которые видел. Если бы по его просьбе Вэй Усянь остался в этом крошечном человеческом городе и отказался от странствий, был бы он счастлив? Что Ванцзи мог предложить ему взамен бескрайних земель? Лишь море и самого себя. Сичэнь всё понял и утешающе коснулся плеча брата.***
За тысячи ли от моря Вэй Усянь сидел у окна таверны, лениво обмахиваясь веером. Чаша с вином, которую служанка наполнила для него больше часа назад, всё ещё оставалась нетронутой. Время от времени Вэй Усянь то вздыхал, то хмурился, то бормотал что-то и качал головой. Казалось, он вёл долгий спор с самим собой. Молоденькая служанка, наблюдавшая за ним с почтительного расстояния, больше не могла видеть страдания красивого посетителя. Девушка подошла к Вэй Усяню и, отчаянно смущаясь, спросила, что так тревожит молодого господина и может ли она как-то ему помочь. Вэй Усянь посмотрел на неё с удивлением, словно успел позабыть, где находится. Затем он со щелчком сложил веер и подпер им щеку. — Добрая сестрица, я очень несчастен, — вздохнул он. — Моё сердце забрал мужчина с рыбьим хвостом. Как мне быть? Судя по тому, с какой скоростью девушка ретировалась, она явно приняла Вэй Усяня за безумца или одержимого. Тот невесело усмехнулся и залпом осушил чашу вина. Снова повернувшись к окну, Вэй Усянь коснулся маленького мешочка на своей груди, спрятанного под одеждой. Он так и не продал жемчужину. Из-за неё Вэй Усянь трижды едва не лишился жизни, заработал пару шрамов и несколько новых врагов, но не смог заставить себя расстаться с ней. — Как я и думал, обмен не был справедливым, — он хмыкнул, поигрывая мешочком. — Я потерял больше, чем приобрёл. Возможно ли изменить условия нашей сделки? Прищурившись, он улыбнулся далёкому морю, скрытому за темнеющими на горизонте горами. Каково это — возвращаться к кому-то?***
С некоторых пор люди из прибрежного городка страшились запретной бухты ещё сильнее, чем прежде. Поговаривали, что мелодия, часто доносившаяся из бухты, способна свести с ума, что это проделки демонов, а то и кого похуже. Рыбаки обходили бухту стороной и быстро сворачивали сети, стоило им услышать ту мелодию. Но если бы они прислушались, то поняли бы, что в мелодии не было ничего демонического. Она была прекрасна. Вот только после неё у слушателя оставался горький привкус необъяснимой тоски. Одним ветреным утром издалека донёсся напев другой флейты, как будто в ответ на пронзительную мелодию из бухты. А может, то было лишь подхваченное ветром эхо, что отразилось от скал.
