Бесстыдство!

Мэй Няньцин склонился в почтительном поклоне перед государем и государыней; золотые и яшмовые заколки перелились тонкими перезвонами в волосах. Этот едва уловимый шелест одежд и звяканье украшений стали мертвой точкой в монологе советника. — Мэй Няньцин, ты наставлял принца с юности, ты стал его советником сейчас. Твою мудрость признают далеко за просторами столицы, а твоим способностям в чтении звездного неба завидуют императоры и короли. «Но?» — Но ты не военный советник. Звезды не могут сказать, как победить эту битву. В словах Его Величества Короля Сяньлэ одна насмешка. Сколь не любили женщины при дворе бегать к Мэй Няньцину за гаданиями и благословением (отбиваться от них — сущий ад!), но чиновники, военные мастера и королевская чета считали «придворную гадалку» забавным шутом. Мэй Няньцин скрипнул зубами. Звезды, звезды, звезды… Он не смотрит сутками напролет в небо, чтобы предугадать будущее! Было бы гораздо проще, будь маленькое Высочество здесь, но Се Лянь разминался с мечом в эти полуденные часы. — Ваше Королевское Величество, — Мэй Няньцин склонился ниже, — позвольте мне самому поехать в царство Уюн. Король усмехнулся. Еще раз. И еще. Правитель контролировал нападения народа из Юнани, полагаясь только на союзные войска и собственную армию. Но — подумать только — пограничные маленькие княжества предали Государя Сяньлэ, отозвав своих солдат с поле брани. Они подобно стервятникам мечтали оторвать от руин мягонький кусочек, а потому и выступали в роли наблюдателей, дожидаясь, когда прекрасная Сяньлэ окажется погребена мерзавцами из Юнани. Советник принца — а ранее наставник — предлагал обратиться за помощью к самому таинственному государству поблизости. Царство Уюн славилось не столько негостеприимными жителями и ощетенелыми битвами на пограничных заставах, сколько «отравленной магией» — противоположностью тому, чем владел Мэй Няньцин. Мэй Няньцин мог поделиться кусочком своих духовных сил хоть с бродягой — влить в него немного светлой магии, придать сил, одухотворенности. Государь как-то нелестно отметил, что способности королевского наставника, конечно, презабавные, но крайне бесполезные. Мэй Няньцин обучил кое-какому искусству своего маленького ученика, и если в случае с Мэй Няньцином государь только посмеивался, то своего сына с таким «даром» боготворил. — Почему ты так отчаянно рвешься в Уюн? Звезды что-то сказали? «Не звезды, а здоровый рассудок!» — Так и есть, Ваше Величество, — заколки в волосах вновь защебетали от легкого кивка. — Если позволите, я возьму небольшой отряд из четырех человек для защиты. Государь ненадолго замолк. Прошло некоторое время, прежде чем в тронном зале раздался тяжелый наказ: — Се Лянь будет скучать. Ступай и возвращайся скорее.

***

Мэй Няньцин заплел светлые волосы в свободную косу. Яшмовые подвески и золотые цепочки остались во дворце, их заменили украшения из грубого малахита и темного серебра. Мэй Няньцин впервые за долгое время надел что-то, что не являлось тяжелым белым храмовым одеянием — и, признаться, дорожные черные хантьфу с меховым плащом куда удобнее богоугодных тряпок. Наставник Его Высочества взял себе в сопровождение четырех сопровождающих — то были не воины монастыря, как Му Цин, а юноши из дворцовой стражи. Мэй Няньцин и сам не верил в свою удачу. Надо сказать, человек он показательно неудачливый: ему не везло что с друзьями (две попытки отравления за ужин, серьезно?), что с азартными играми (он как-то проиграл шестилетнему ребенку в шаши). Скорее всего, его развернут на границе Уюна. В лучшем случае просто пошлют к чертям и выпустят пару-тройку стрел им вслед, в худшем — снесут голову. Мэй Няньцин не питал надежды, но и не мог оставаться в золоченной клетке, выслушивая горестные вздохи женщин и безрезультативные переговоры военных чиновников. До столицы добрались только отголоски войны: государь поднял налоги, из-за чего вспыхнули внутренние восстания, с прилавков магазинов исчезли предметы обиходного назначения, цены выросли в несколько раз. А еще маленькое Высочество не переставал ссориться с царствующим отцом. Мэй Няньцин, как духовный советник и детский наставник принца, никоим образом не должен лезть в политику — для этого у маленького Высочества есть военные учителя. Но Мэй Няньцин не какая-нибудь бездарная гадалка, чтобы совсем ничего не разуметь в военной стратегии! Коль союзники отвернулись, почему бы не попытать удачу и не пойти к тем, кого опасаются даже в Юнани? Сяньлэ ничего не потеряет, отправив в царство Уюн дипломатов! Но кто будет слушать Мэй Няньцина, кроме Его Высочества и женщин, охочих до гаданий на свою судьбу? Мэй Няньцин горестно вздохнул, выезжая за городские стены: вот закончится война, он уедет из столицы восвояси, заведет овец на отшибе мира и станет деревенским учителем!