Бесстыдство!

— Так как, говоришь, тебя зовут? Мэй Няньцин с трудом разлепил сухие губы. Он вообще-то королевский наставник и советник принца, а тут — совершенно бестактное нарушение дистанции и непочтительные телокасания! Во дворце Сяньлэ, быть может, его и встречали с натянутой вежливой маской, но следовали общепринятому этикету и даже пытались сделать оскал улыбчивее. Уюнцы же не знали ни стыда, ни совести, ни социальной дистанции! Когда этот Шэнь У говорил, дыхание из его рта, которое выходило вместе со словами, касалось уха и затылка Мэй Няньцина. Было бы славно, молчи этот высокий уюновец всю дорогу, но тогда судьба четырех воинов-провожатых… Мэй Няньцин, яростный противник отказа от мясоедства ради духовного просветления, был готов уже хоть сейчас следовать этим практикам! Хотя запеченного кролика под брусничным соусом он любит… Но Мэй Няньцину было жаль четырех юных стражников. Ещё больше жаль себя — если их от скуки или ради бессмысленного акта каннибализма перережут, Мэй Няньцин останется один на один с этих психопатичным господином из Уюна. Поэтому он назвал своё имя. С самым бледным и недовольным лицом, на которое он только был способен в столь ослабленном состоянии. Он не из тех чиновников, кто будет падать ниц только ради того, чтобы кого-то умаслить. И дело даже не в больной пояснице и коленях, хотя в этом, конечно, тоже есть доля истины. У Мэй Няньцина попросту такой характер. Характер со звездочкой, сложный, но не подлючий. — Хорошее имя. Приятно, когда собеседник поддерживает праздную беседу. Мэй Няньцин согласно промычал. Будь в нем чуть больше сил, он бы забранился: «Приятно, когда неоттесанные идиоты не стреляют в вас луком и не травят!» Во дворце Сяньлэ многие чиновники его за это не любили. Мэй Няньцин не стеснялся говорить идиоту то, что он идиот. А зачем стесняться? Исключение — Его Королевское Высочество, потому что, во-первых, сам Мэй Няньцин не был идиотом и ценил свою жизнь, и, во-вторых, хоть Король и был не самым хорошим стратегом, но он оставался относительно человечным Государем. И у него умный, чудесный сын. А господин Шэнь У, направляя лошадь дальше вглубь леса, продолжил: — Однако я не думаю, что Владыка Уюна ждёт гостей. Между Царством Уюн и Королевством Сяньлэ плохие отношения, тебе не кажется? Мэй Няньцин угукнул. Он не дипломат, а всего лишь альтруист с правом говорить от имени Королевства. Обсуждать с гадалкой-звездочетом такое — пустое дело. — В Сяньлэ теперь учат уюнский? Мэй Няньцин раздразнился, как уличная собака с больной лапой. Этот отвар, которым его поил сяо Инь, с ним точно что-то так! От него у Мэй Няньцина пухла голова и тяжелело тело. Плечо, конечно, болит меньше, но всё остальное. Он совершенно не мог ни на чем сосредоточить внимание. Чтобы высокопарно ответить этому «господину Шэню», нужно собрать в одной точке остатки сил, а вместо этого мысли Мэй Няньцина рассеялись и он с трудом понимал даже то, что говорит ему этот высокий бестактный мужчина. И поэтому злился — из-за беспомощности и уязвимости. Ну и от отравы, возможно, тоже. Итак. Сяньлэ, уюнский язык… Мэй Няньцин задрал голову кверху: чистое голубое небо без единого облачка, солнце слепит глаза. Сяньлэ, звезды… Мэй Няньцин мог проиграть слепому в карты, но он очень хорошо ориентировался по звёздам: те шептали ему, где и в каких обстоятельствах жизнь укусит его за задницу. Иногда он даже мог предсказать, как выбраться из западни. Не то чтобы на небе звезды складывались в определенные письмена, к примеру, «Почувствуй себя воином, одолей их всех палкой-копалкой и стань главой бандитов, это точно успешный успех». Нет. Так было бы слишком просто. Дар предсказывать по ночному небу — это магия и математика. И совсем немного природного таланта думать чуть-чуть наперёд. А Солнце… По Солнцу он гадать не умел. Хотя Солнце, быть может, тоже звезда. Он засмотрелся вверх. Прошло слишком много времени, прежде чем над ухом Мэй Няньцина раздался насмешливый голос Шэнь У: — Эй, сяо Инь, от тех трав появляются только описанные тобой симптомы или слабоумие тоже? Мэй Няньцин моргнул и опустил взгляд вперёд, на лес. Они в лесу, сзади к нему жмется богатый господин этого Царства, он ранен и черт теперь знает, как сложится его будущее. Лучше бы звезды правда складывались в иероглифы: «Не лезь туда, придурок». Звезды, Сяньлэ, Уюн… Уюнский язык! Этот Шэнь У говорит на уюнском языке, и он спрашивал про это у своего пленника, ну точно же!.. Мэй Няньцин приложил все усилия, чтобы сосредоточиться на лаконичном ответе: — Уюнский язык… знаю с детства. — Так мы, выходит, земляки? — Да. — Его Величество Владыка Цзюнь У довольно гостеприимен со своими земляками, — вкрадчиво сказал этот Шэнь У. — Думаю, я окажу тебе честь составить компанию до столицы. Мэй Няньцин все-таки не сдержался и гневливо пробормотал: — Вот б… — тут пропущено слово, недостойное королевского наставника, — …ть спасибо.