Не смей меня отвергать!

Холодный ветер обдувал пшеничные волосы, но их владелец не обращал на это никакого внимания. Он сейчас вообще ни на что не отвлекался кроме большого холодного камня перед собой. Выгравированное имя с датой вызывало сильную тоску в Бакуго. Он никогда не считал себя сентиментальным или заботливым, но прямо сейчас не мог сдержать эмоций. Глаза горели от гнева, зубы нервно постукивали, а ладони, сжатые в кулаки, подрагивали. Он был зол. На мир, за то что так обошелся с важным ему человеком. На Киришиму, что тот решил внезапно признаться ему в чувствах и сломать их дружбу. На себя, за то что не смог ничего сделать тогда со своими эмоциями. Он не плакал, веки лишь слегка дрожали, прикрывая и вновь обнажая наряженные влажные глаза. Горечь, сожаление, траур были его компаньонами ближайшие несколько недель. В голову волнами били воспоминания о проведенном времени с лучшим другом. Первая битва со злодеями бок о бок. Киришима тогда хорошо разобрался с тем злодеями...но все равно победил меньшее количество! По крайней мере так хотел думать Бакуго. Парень сильнее сжал горячие от недавно использованной причуды пальцы,зажмуриваясь и слегка подрагивая. "Черт, какого хрена я был так слаб, что не спас тебя?!" Соревнование на спортивном фестивале ЮЭЙ. Впервые за долгое время Кацуки приходилось защищаться от чужих атак. Если бы он не понял слабость соперника, то запросто бы мог проиграть. В тот вечер он впервые по настоящему признал Эйджиро достойным бойцом и перестал звать его "дерьмоволосым"."Черт, какого хера будучи равным, он умер так просто?! И почему я, герой, не помог ему, черт подери?!" А спасение в Камино? Это был единственный раз, когда он позволил кому-то себе помочь! Такое не забывается! Наконец он поднял глаза, полные гнева, на небо, тяжело выдыхая. Чувства сочились через сотни трубочек, вливаясь прямо в израненное сердце. Гнев. Стыд. Страх. Скорбь. Безысходность. Все смешалось в комок и лавой выплеснулось в один миг. Он был слишком горд чтобы говорить с могилой, но резкий крик вырвался из его черствой души. — Я СТАНУ ГЕРОЕМ, КОТОРЫЙ БОЛЬШЕ НЕ ПОЗВОЛИТ НИКОМУ СДОХНУТЬ, ПОНЯЛ МЕНЯ, А, КИРИШИМА?! — Бакуго ткнул себя в грудь большим пальцем, в последний раз опустив взгляд на надгробие и еще раз выдыхая. Резко развернувшись, словно отринув прошлое, пошел прочь.       

***

Молодой человек печально смотрел в зеркало, не видя образ, который создал сам. Красные волосы средней длины были растрепаны и склеены остатками геля, образуя хаос на голове. Под глазами красовались темные пятна. Острые клыки слегка пожелтели, ведь он несколько суток не чистил зубы. Накаченное тело на вид было истощено. На израненных руках лежали бинты, словно наручники, напоминавшие о не желанном нахождении здесь. Алый взгляд был направлен в никуда. Потерялись последние задорные огоньки. В полумраке Киришима выглядел очень грозно, даже будучи серьезно раненым и истощенным. "Какой ужас...герой так не должен выглядеть...хотя я уже и не герой вовсе..." Повернув голову, печально взглянул на луну, выглядывавшую из старого потресковшегося окна. Она, словно коря парня в содеянном, освещала место рядом с ним, однако свет не достигал злодея. Жизнь словно наказала его за то, что так просто перешел на вражескую сторону. И мир не делал скидку, что парня вынудили, почти заставили. Правда окончательное решение все же принял он сам. Но разве так уж плохо быть на стороне злодеев, если твоя семья точно не пострадает, бывший лучший друг постоянно будет с тобой, а ты восстановишь здоровье и наберешься опыта и сил? По крайней мере не придется лишать никого жизни, что-то рушить, только приглядывать за своим возлюбленным. Киришима просто человек! Разве он мог отказаться от эгоистичного счастья, которого заслуживал? Мысли спутывались, собираясь в большой болезненный комок. Так было все то время, что он провалялся без сознания, попав в лигу. Как ни странно, тут все же нашлись хорошие люди. Например Твайс, пусть и со своими тараканами в голове, но вполне адекватный. Он даже помог обработать раны. Школьница с ножом, имя которой он никак не мог запомнить, довольно странная и неприятная, поэтому он старался сторониться ее. Мужик с обгорелой кожей, который похитил Бакуго, не казался особо дружелюбным. Он источал ауру страха и ненависти. Киришиме было трудно признаться самому себе, но он его побаивался. Сам Шигараки тоже довольно странный субъект: грубый и требовательный. Эйджиро он показался самым опасным. Остальные члены лиги пока отсутствовали. Часы напряженно тикали в маленькой темной комнате. Минуты тянулись одна за другой, заставляя мучиться в ожидании двенадцати часов. Именно в это время он должен будет придти в общий зал к Шигараки, чтобы тот наконец излечил его руки. Парень так и не понял, почему его сразу не вылечили, но решил не забивать этим голову. Через примерно пять минут Красный бунтарь не выдержал и толкнул ногой дверь, и твердыми и уверенными шагами пошел к заветному общему залу, где его должен ожидать глава лиги злодеев. Но с каждым новым метром, приближающим бывшего героя к цели, шаги становились все менее уверенными и более тихими. Уже у самой двери он застыл, тяжело выдыхая и толкая дверь коленом. Та поддалась, отвечая тихим скрипением. В центре темного большого помещения стоял большой кроваво-красный диван, слегка продавленный весом человека. Томура вальяжно сидел на краю, облокотившись на подлокотник и положив ногу на ногу. В тусклом холодном свете немногочисленных ночных светильников, делавших помещение шоколадного цвета еще более устрашающим, сверкали алые кровожадные глаза. Эйджиро тихо сглотнул, приводя в порядок мысли и делая шаг навстречу бывшему врагу. А бывшему ли? "Он очень опасен...но, если бы хотел убить меня, уже бы это сделал. Да и я нужен ему для того, чтобы завербовать Бакуго. Думаю у него нет причин вредить мне сейчас, однако надо быть осторожным..." — Итак, ты пришел...- противно протянул мужчина лет двадцати на вид. Его хищный взгляд будто прожигал Киришиму. Напряжение росло с каждой новой секундой. - Надеюсь ты не так глуп, чтобы передумать? — Сморщенная кожа на месте где должна была быть бровь вопросительно поднялась. Два алых взгляда столкнулись в жестокой битве нервов. Новоиспеченный злодей не собирался проигрывать даже в таком незначительном поединке, и, как ни странно, это нравилось главе организации. — Я не отказываюсь от своих слов! — было произнесено твердо громко и четко, так что сомнений в решении не возникало. Поняв, что Шигараки более чем доволен по его ехидному выражению лица, бывший пленник внезапно осмелел и неожиданно даже для самого себя грубо и напористо бросил: — Ты меня лечить собираешься? Взгляд главного злодея засиял в темноте, вызывая волну негативных чувств в Эйджиро. Он еле заметно сглотнул, но так, чтобы никто и никогда не узнал, что ему страшно или неловко. Назад пути не было. Колебаться было поздно. Сейчас он понимал это как никогда раньше. Большие красные глаза с ожиданием и даже неким интересом осмотрели главу. Молодой мужчина усмехнулся, почувствовав, как этот загнанный в угол котенок уже начинает точить коготки. Что ж, может быть им его запал еще пригодится. — Да. Иди сюда, — Скомандовал он, жестом подзывая к себе мальчишку. А Киришима словно взял в руки весь свой страх и неприязнь, с мясом отодрал от себя, не боясь последствий. Он резко приблизился к мужчине, слегка наклоняясь до его уровня. Было противно, но другого способа лечения просто нет. Красные слипшиеся волосы, местами спадавшие на лицо, неприятно щекотали нос и щеки, давая отвлечься от того, что сейчас будет. Уж кто-кто, а Красный бунтарь знал как работает украденная у старушки причуда. Тихо хмыкнув, Шигараки растянул покоцаные шершавые губы в подобии улыбки. — Не нервничай ты так. Я сам еще не привык к тому, что мне приходится целовать всякий сброд. — Холодные тощие руки притянули к себе за щеки смуглое лицо подростка. Отвратительные слегка влажные на ощупь губы мельком коснулись чужой нежной кожи. Противные хлипкие на вид руки тут же исчезли, давая Киришиме спокойно вздохнуть. Боль в локтях и кистях резко утихла, но накатила внезапная усталость, которая почти валила с ног. — Спасибо — По привычке вежливо отреагировал на действие подросток, тут же начиная шевелить пальцами и кистями. Хуже всего поддавался локтевой сустав, но все же руки кое как можно было согнуть. Парень первым делом подтер предплечьем мокрый след от поцелуя, который до сих пор словно жег кожу. — Я восстановил все, что было в силах этой причуды, однако потребуется дополнительная операция. Так сказал мой знакомый врач. Так что иди спи и готовься. И помойся, а то выглядишь дерьмово, откровенно говоря — И чуть помедлив, добавил: — И не забывай кому ты обязан своей жизнью. Думаю тебе вполне ясно, что тебя ждет за предательство... Парень на это слегка кивнул, махнув челкой, и уходя прочь. "Операция значит? Что ж, если это действительно поможет, то я готов!" Уверенно посмотрев куда-то вверх, он сжал кулаки, кивая самому себе. Вскоре его силуэт скрылся за дверью нового обиталища Киришимы. В ту ночь он окончательно понял, что выбора у него нет. Либо за лигу, либо смерть ему и всем его близким. "Придется подчиниться Шигараки пока не придумаю как выпутаться из этой ситуации..." Кое-как улегшись на жесткую холодную кровать, Киришина облегченно выдохнул. Когда руки еле двигаются, это проблемно. Чувствуешь себя беспомощным. Если бы он мог, то посушил бы голову, с которой потоком лилась вода, перемешанная с остатками краски. Огромное пятно на подушке напоминало кровавую лужу. Что ж, в чем-то это пятно было право. Киришима был почти уничтожен морально. На него слишком сильно давили обстоятельства, последние события и лига злодеев. Взгляд переместился вновь на луну, точнее на ее видимую часть, так похожую на кусок сыра. Требовательное урчание живота не заставило себя ждать. "Точно. Сколько ж суток я не ел?" Кушать вообще-то хотелось не слабо, но в таком состоянии вряд ли он дойдет хотя-бы до дверей. Чтобы немного отвлечься от голода, парень прикрыл глаза и начал фантазировать. Утренняя прохлада, от которой Киришима был заботливо укрыт мягким теплым пледом оранжевого цвета с вышивкой "Бакуго Кацуки". А в двери уже стоял владелец пледа, который любезно укрыл больного пару минут назад. В крепких накаченных руках был поднос с больничной едой, который тут же приземлился на полку близ кровати. Однако когда еда оказалась ближе к Эйджиро, стало видно, что посреди серых упаковок со стандартной еле съедобной дрянью лежало спелое яблоко, соблазняя своей румяностью. Также лежала небольшая пачка чипсов с любимым вкусом сметаны и зелени. Больной сглотнул слюну, облизнувшись при виде гостинцев от любимого человека, который, в свою очередь, недовольно осматривал пациента. — Чо пялишься? Жри давай, дерьмоволосый! — Под показной холодностью скрывалось беспокойство. Но что ни говори, а Кацуки бы абы кому не принес гостинцы, да еще и самые любимые. — Прости, прости, спасибо, Бакубро! — Воскликнул Киришима, тут же принимаясь за еду. Хлопнула пачка чипсов. Пара картофельных пластинок залетела в клыкастый довольный рот, а часть заботливо запихали в рот Кацуки, который в это время чистил яблоко для своего любовника. Идиллия. Но вот только все это было лишь плодом воображения истощенного больного человека, который мечтательно улыбался. Как бы он хотел, чтобы Бакуго о нем позаботился. Пусть бы даже нахамил и вместе с этим отвесил пару тумаков, за то, что так легко сдался обстоятельствам. Киришима прекрасно понимал, как отреагирует Кацуки на вступление в лигу, но выбор был сделан, а руки почти излечены. Можно было бы попытаться сбежать после полного восстановления, но лига тут же прикончит его и всех родных. Ведь он видел базу, знает цели, знает на кого охота. В любом случае лучше сейчас не рисковать. "Интересно, как там остальные?" Посетила мысль бывшего героя, который уже начал сходить с ума от того, насколько фантазия расходится с реальностью. В красных глазах, блекло поблескивающих в кромешной тьме, зажегся интерес. "Мама с папой вроде в порядке. Так сказала девчонка с ножами. Она пробралась к ним в больницу и сфотографировала их медкарты. К счастью у них не было ничего серьезного. Как бы мне хотелось сказать им, что я жив...но сейчас это невозможно... А Мина наверняка ходит по магазинам, Бакубро как обычно избивает боксерскую грушу или учит материал по учебе. Все время делает что-то полезное, совершенствуется...какой же он крутой!" Щеки Эйджиро заметно покраснели, но в таком освещении это невозможно было заметить. — Блин, а ведь если так подумать, то скоро я не буду гадать чем Кацуки занимается...потому что он всегда будет рядом со мной, даже если этого не хочет...— взгляд вновь потускнел. — Черт, опять. Я опять источник того, что он не хочет в своей жизни, приношу лишь боль и страдания...но выхода сейчас у меня нет, иначе все может закончиться еще хуже! — Алый проблеск во тьме пугал своей решимостью и агрессией. Все-таки пребывание в этом месте исказило ни одного человека.       

***

       Флегматичные зелено-голубые глаза с издевкой смотрели на паренька в темном сером плаще с повязанным на шею песочным шарфом. Тот стоял у могилы и о чем-то распинался. Земля на участке была ухоженной, а близ памятника лежали свежие маки. Даби уже который день наблюдал за объектом, который они должны вторично похитить. Его задачей было караулить паренька у дома и наблюдать за его тренировками вне школы. Все-таки лига должна знать, насколько сильнее стал этот дрянной мальчишка. На восьмом дне слежки злодей заметил, что через каждые 4 дня после школы ровно в пятнадцать часов цель уходит в одном направлении со свежими цветами. Всегда маками. "Интересно...у него что, свидание что-ли?" Даби усмехнулся и тихо прыснул со смеху. "Этот буйный в жизни никогда себе девушку не найдет". Интерес все же одолел приспешника лиги, так что мужчина последовал за подростком. К большому удивлению тот пришел на кладбище на могилу того самого Киришимы Эйджиро, которого лига эксплуатирует сейчас. Внезапно послышался громкий голос Бакуго. Даже стоя метрах в пятидесяти, скрываясь за деревом, Даби услышал все очень четко: — Я СТАНУ ГЕРОЕМ, КОТОРЫЙ БОЛЬШЕ НЕ ПОЗВОЛИТ НИКОМУ СДОХНУТЬ, ПОНЯЛ МЕНЯ, А, КИРИШИМА?! Этот выкрик заставил флегматичного, ни в чем не заинтересованного, мрачного бандита рассмеяться на все кладбище так, что вороны с перепугу сорвались с веток деревьев, улетая подальше от этого безумца. На светлых глазах выступили небольшие слезинки, а живот жутко заболел от этого жестокого, устрашающего и одновременно искреннего смеха, от которого содрогалось все живое. Тихий шопот не заставил себя ждать: - Этот дрянной мальчишка клянется на могиле живого злодея что станет героем, который больше никому не даст умереть...забавно черт подери! Это будет очень интересно...